Бизнес план норникель


«Норникель» ищет денег на крупные инвестпроекты – ВЕДОМОСТИ

Карьер «Медвежий ручей», который входит в «Южный кластер»

Илья Питалев / РИА Новости

В ближайшие три года капзатраты «Норникеля» составят $4,4 млрд, из них $1,9–2,3 млрд – затраты на поддержание, $0,5–0,6 млрд – на реконфигурацию мощностей, остальное – на развитие, говорится в презентации компании ко дню инвестора. Вкладываться в Быстринский ГОК и «Южный кластер» без партнеров компания не готова, следует из документа: она будет искать пути, как разделить риски.

Еще в прошлом году «Норникель» рассматривал возможность продать «Южный кластер» или передать его акционерам. Сейчас компания финализирует бизнес-план и просчитывает, как развивать проект с привлечением партнеров, рассказал вице-президент по стратегическому планированию «Норникеля» Сергей Дубовицкий. Финальное решение – развивать проект или нет – компания примет в 2017 г.

К 2018 г. добыча никелевой руды в «Южном кластере» (в него входят месторождения Норильск-1 – рудник «Заполярный», включая карьер «Медвежий ручей», и Норильский обогатительный комбинат) может снизиться на 55% до 1,2 млн т, писала компания в прошлом году. Сейчас на долю этих активов приходится 4% производства компании. Выручка кластера – около $400 млн по итогам 2015 г. В 2014 г. рентабельность по EBITDA была примерно 35%, запасов хватало менее чем на 20 лет. Содержание металлов платиновой группы в руде высокое – 70%. «Норникель» видит возможность увеличить производство на этих предприятиях до 6 млн т руды в год, из них 4 млн т компания может получить с карьера, до 2 млн т – от подземной разработки месторождения. Для развития «Южного кластера», по подсчетам компании, нужно потратить $600–700 млн. С кем компания ведет переговоры о привлечении в проект и ведет ли, она не сообщает.

«Норникель» также может снизить свою долю и в медном Быстринском проекте, где в прошлом году китайский Highland Fund купил 13,33%. «Наша цель – сохранить операционный контроль», – отмечает Дубовицкий. «Мы готовы рассматривать возможность расширения круга инвесторов в Быстринский либо увеличение доли китайских партнеров», – сказал он. «Норникель» привлек $800 млн проектного финансирования в Сбербанке и уже получил первый транш. Акционеры «Норникеля» («Интеррос», UC Rusal и представители Millhouse) не ответили, заинтересованы ли они инвестировать в Быстринский проект. Связаться с представителем Highland Fund не удалось.

У китайской стороны сохраняется большой интерес увеличить долю в Быстринском проекте и есть интерес к участию в «Южном кластере», но переговоры о новых сделках невозможны, пока не будет закрыта первая, по которой сейчас идет согласование с ФАС, говорит источник «Ведомостей», близкий к одной из сторон сделки. Иностранный инвестор может увеличить долю в стратегическом месторождении максимум до 25%, утверждает он. Представитель «Норникеля» это не комментирует. В Быстринский проект может инвестировать и ВТБ (в мае прошлого года стало известно, что у банка есть опцион на 25% в проекте). Будет банк пользоваться своим правом выкупить долю в Быстринском проекте или нет, ни представитель банка, ни Дубовицкий не ответили.

«Норникелю» нужны Быстринский ГОК и «Южный кластер», чтобы диверсифицировать выручку, уверена аналитик Raiffeisenbank Ирина Ализаровская. По итогам 2015 г. в структуре выручки «Норникеля» на никель пришлось 38,2%, или $3 млрд, на медь – 24,3%, а на палладий – 22,9%, следует из отчета компании. К 2018 г. «Норникель» планирует увеличить производство меди и металлов платиновой группы на 23 и 10% до 420 000–440 000 и 100 т в год соответственно, а производство никеля сохранить на текущем уровне – 215 000–220 000 т в год, следует из скорректированного производственного прогноза компании (см. график).

Цена на металлы платиновой группы скорее всего будет в ближайшее время расти, говорит Ализаровская, сейчас на рынке сохраняется дефицит палладия и платины, отмечается в презентации «Норникеля».

www.vedomosti.ru

«Норникель» до 2018 г. инвестирует в развитие около $6 млрд - Экономика и бизнес

МОСКВА, 16 мая. /Корр. ТАСС Виктор Жиров/. ГМК "Норильский никель", крупнейший мировой производитель никеля и палладия, планирует в 2016-2018 гг. инвестировать в развитие своих активов около $6 млрд, в том числе около $900 млн на строительство Быстринского ГОКа в Забайкалье. Об этом сообщил журналистам в преддверии "Дня стратегии" компании в Лондоне вице-президент "Норникеля" по стратегическому планированию Сергей Дубовицкий.

По его словам, компания инвестировала в 2010-2012 гг. около $6,6 млрд, в 2013-2015 гг. - $4,9 млрд.

В течение ближайших трех лет "Норникель" намерен инвестировать около $1,9-2,3 млрд в поддержание действующих мощностей, $1,2-1,4 млрд в горные проекты, $500-600 млн в реконфигурацию никелевого производства и еще около $400-500 млн на прочие проекты реконструкции и модернизации, следует из презентации компании.

Общая сумма этих инвестиций составит около $4,4 млрд, дополнительно до $1,6 млрд в этот период компания планирует направить на реализацию экологических проектов, Читинского проекта и опциальных проектов развития, куда входят проекты модернизации и расширения Талнахской фабрики (так называется "третья очередь" проекта) и развитие добычи на Южном кластере.

При этом в 2016 г. общий объем инвестиций запланирован на уровне $1,5 млрд, плюс $500-550 млн - в строительство Быстринского ГОКа.

"Сейчас мы проводим реконфигурацию нашей никелевой цепочки, ряд проектов этой программы уже завершен. Так, например, в 2016 г. мы окончательно закроем все переделы Никелевого завода. Следующие шаг - это вхождение в активную фазу нашей экологической программы. Принято принципиальное решение о концепции развития нашей медной цепочки, а именно переносе двух переделов Медного завода - конвертирования и анодной плавки - на Надеждинский завод и строительство на нем одного комплексного проекта по улавливанию серы", - отметил Дубовицкий.

Относительно экономического эффекта от реализации инвестиционной программы он отметил, что, в частности, положительный эффект на показатель EBITDA "Норникеля" от программы реконфигурации никелевой цепочки составит +250-300 млн долларов в год с 2018 г.

Стабильное производство

В течение ближайших трех лет "Норникель" прогнозирует стабильный выпуск никеля, металлов платиновой группы (МПГ) и рост производства меди.

По словам Дубовицкого, в 2016 г. из российского сырья компания планирует произвести 206-212 тыс. т никеля, 88-93 т МПГ, а также 342-352 тыс. т меди. На 2017-2018 гг. производство запланировано на уровне 215-220 тыс. т никеля и 95-100 т МПГ в год. При этом выпуск меди в 2017 г. планируется увеличить до 370-380 тыс. т, в 2018 г. - до 420-440 тыс. т.

"По производству мы подтверждаем стабильный объем производства никеля и металлов платиновой группы в течение 2017-2018 гг., с приростом производства меди за счет запуска Быстринского ГОКа (+40 тыс. т меди в концентрате в 2018 г.) и увеличения выпуска на Талнахских проектах", - сообщил Дубовицкий.

"По сути, произошло уточнение наших производственных планов. Будем работать, чтобы цифры были больше, а сейчас консервативно защищаем производственную программу", - отметил вице-президент "Норникеля".

"У нас есть твердое понимание рентабельной разработки нашего Талнахского месторождения, которое является сердцем компании, на десятилетие вперед с ростом добычи руды на 20-25% в течение этих 10 лет. Ранее мы подтверждали 5-8 лет. Это позволяет нам гарантированно поддержать стабильные объемы производства", - отметил Дубовицкий.

Читинский проект

В текущем году Sberbank CIB организовал кредитную линию в интересах "Норникеля" на общую сумму $800 млн сроком на 8 лет для финансирования строительства Быстринского ГОКа.

"Сейчас у нас пошли первые деньги по проектному финансированию от Сбербанка. По факту у нас уже есть обязывающие соглашения с китайскими партнерами по их входу в этот проект с получением 13-процентной доли. Мы подтверждаем запуск этого проекта в 4-м квартале 2017 г.", - сообщил Дубовицкий, подчеркнув, что линия Сбербанка достаточна для того, чтобы профинансировать большую часть оставшейся суммы капитальных затрат на проект.

По словам вице-президента, "Норникель" заинтересован в операционном контроле над этим активом, что предполагает сохранение доли в проекте на уровне 50% плюс 1 акция. "Мы готовы потенциально рассматривать возможность вхождения дополнительных инвесторов, либо расширения участия наших китайских партнеров", - отметил он.

Также Дубовицкий сообщил, что "Норникель" рассматривает партнера из Китая в качестве коммерческого партнера, как "входной билет на китайский рынок для реализации продукции".

Южный кластер

В 2017 г. "Норникель" может начать поиск партнера в рамках развития Южного кластера в Заполярье, в который необходимо вложить около $600-700 млн. Южный кластер Норильской промышленной площадки включает ряд возрастных активов, которые на сегодняшний день обеспечивают производство около 4% от общего годового объема продукции "Норникеля".

"Мы видим потенциальную возможность развития нашего Южного кластера с потенциальным партнером. С выходом на 6 млн т руды в год. Но поскольку эта опция сопряжена с высокими инвестициями, которые мы оцениваем в $600-700 млн, мы также будем здесь искать партнера или другие возможности для снижения рисков этого проекта. На сегодняшний день мы еще не приняли решение, это скорее вопрос 2017 г.", - сообщил Дубовицкий.

"При этом мы по-прежнему не отказываемся от вариантов выделенного развития Южного кластера в периметре компании, полного выделения в какой-либо форме, а также полной или частичной продажи. Мы будем рассматривать все опции параллельно с развитием рыночной ситуации. Решение будет в 2017 г.", - отметил вице-президент "Норникеля".

Кроме того, Дубовицкий рассказал о перспективах развития Масловского месторождения (платино-медно-никелевое месторождение расположено в Норильском промышленном районе Красноярского края). "В прошлом году мы, наконец, получили лицензию на Масловское месторождение. В текущих макроэкономических условиях компания не торопиться с тем, чтобы закапывать собственные деньги в такой огромный проект. Мы понимаем, что это многомиллиардные инвестиции. Поэтому мы рассматриваем Масловское месторождение, как и Южный кластер, для реализации в партнерстве, в том числе и с международными партнерами. Мы открыты для любого вида партнерства по этому проекту", - отметил Дубовицкий.

Фонд палладия

Палладиевый фонд "Норникеля" приступил к работе в тестовом режиме, и в 2016 г. уже закупил несколько тонн палладия. "Фонд создан. Он начал свое функционирование в тестовом режиме, пока в небольших объемах. Речь идет о нескольких тоннах палладия. Мы рассматриваем этот фонд как инструмент балансировки. У нас есть соглашение о конфиденциальности, которое не позволяет нам разглашать, у кого фонд покупает металл. В перспективе, мы не собираемся скрывать запасы, которые будут накоплены", - сообщил Дубовицкий.

В феврале текущего года "Норникель" объявил о создании инвестиционного фонда Global Palladium с лимитом финансирования в размере до $200 млн. При текущих ценах на металл в районе $600 за унцию, лимит фонда позволят купить около 10 т палладия.

"Характеристика стратегии фонда заключается в том, что фонд не занимает риск-позиций, то есть не держит металл, а хеджирует и перепродает его индустриальным покупателям. При этом основная задача фонда - снижение волатильности на рынке, в том числе путем связывания свободного металла и продажа его напрямую индустриальным покупателям", - отметил Дубовицкий.

Геологоразведка на Дальнем Востоке

В долгосрочной перспективе "Норникель" рассчитывает на добычу меди на Дальнем Востоке, в частности, речь идет о развитии Баимского месторождения на Чукотке, лицензия на которое принадлежит Millhouse Романа Абрамовича.

"Мы оценили, какие ресурсные регионы в России нам были бы интересны. В первую очередь это наш домашний регион - Красноярский край, который недоизучен. Постепенно мы выходим за рамки Красноярского края, реализуя Читинский проект. С точки зрения нашей корзины металлов, мы считаем, что есть определенный потенциал развития на Дальнем Востоке. Мы считаем, что это достаточно перспективный регион. Баимское месторождение в достаточно продвинутой стадии, с точки зрения изученности. Мы смотрим на этот потенциально первоклассный актив, но речь идет о долгосрочном планировании", - отметил Дубовицкий.

Ресурсы Баимского месторождения оцениваются в 27,3 млн т меди и около 2 тыс. т золота. Ранее эксперты оценивали инвестиции в развитие проекта в $3,5 млрд. Лицензию на данное месторождение в 2008 г. получила "дочка" Millhouse Романа Абрамовича, который вместе с партнерами также является владельцем 6,3% "Норникеля".

tass.ru

«Бизнес ожидает от выборного года, что он закончится» – ВЕДОМОСТИ

Владимир Потанин, президент «Норникеля»

Евгений Разумный / Ведомости

«Чем интересуетесь?» – весело приветствует нас Владимир Потанин в своем кабинете в подмосковном клубе «Лужки», угощает вкусным чаем. Интересуемся, конечно, в первую очередь «Норникелем» – крупнейшим в мире производителем никеля и палладия, которым Потанин руководит пять лет после того, как при участии Романа Абрамовича подписал акционерное соглашение с Олегом Дерипаской. За это время Потанин начал крупнейшую в истории компании модернизацию производства и занялся решением экологических проблем предприятий, которые строились за Полярным кругом еще в 1930-1940-х гг. силами заключенных Норильлага. Решение экологической проблемы в Норильске для Потанина «в какой-то мере дело чести». «Никто не делал, а мы сделали», – говорит он.

Бизнесмен одинаково увлеченно рассказывает и о том, какие технологии будут использованы, чтобы снизить выбросы диоксида серы в Норильске, и о перспективах компании, и о будущем всей отрасли, и о судьбе российской экономики.

До и после выборов

– Чего бизнес ожидает от выборного года?

– Бизнес ожидает от выборного года, что он закончится. Потому что в предвыборный период, даже при очень сильном кандидате в президенты, система все равно будто замирает. Невольно появляется желание отложить какие-то вопросы на после выборов. Зато после выборов любые вопросы решаются гораздо легче. Закон жанра. Перед выборами себя все как-то осторожнее ведут. А для меня лично вообще ничего не меняется.

ПАО «ГМК «Норильский никель»

Горно-металлургическая компанияАкционеры (на 31.12.2016 г.): структуры «Интерроса»(30,4%), UC Rusal (27,8%), Crispian Investments Ltd (4,2%, бенефициары - Роман Абрамович, Александр Абрамов, Александр Фролов), остальное - в свободном обращении (37,6%).Капитализация (LSE) – $28,2 млрд.Финансовые показатели (МСФО, первое полугодие 2017 г.)выручка – $4,2 млрд,чистая прибыль – $918 млн.Производство (2016 г.): никеля – 235 749 т, меди – 360 217 т, палладия – 2,62 млн унций, платины – 644 тысячи унций.Доказанные и вероятные запасы руды (на 31 декабря 2016 г.): 827,7 млн т, с содержанием никеля – 7,1 млн т, меди – 12,1 млн т, металлов платиновой группы – 124 млн унций.

– На ваш взгляд, чистка банковского сектора в целом пойдет экономике на пользу?

– Вопрос, казалось бы, простой, но на него нет простого ответа. У нас частный банковский сектор практически отсутствует. Игроков, кроме госбанков, можно пересчитать по пальцам. Хорошо ли это? Думаю, что да. Раз у нас уже произошло огосударствление банковской отрасли, то уж лучше сократить число банков, чтобы никто не путался под ногами.

Когда и если государственная политика в этой области изменится, станет необходима конкуренция среди банков, тогда можно будет говорить о необходимости увеличения их числа или о приватизации. Да, конечно, для общей экономической ситуации хорошо, чтобы кто-то составлял конкуренцию государственным банкам. Но самоцелью это быть перестало. Первая функция банков – проведение расчетов, это кровеносная система [экономики]. И если люди чувствуют себя безопаснее, когда этим занимается государство, то пусть так и будет. Не все же предприниматели. Вторая функция банков – доведение кредитных ресурсов и других источников финансирования до граждан и до экономики. Здесь хорошо бы, чтобы была конкуренция. Но у нас в стране нет базы для этого. У нас нет долгосрочных денег в виде пенсионных или страховых фондов. Либо они очень небольшого масштаба, либо так или иначе связаны с государством. Иностранные банки, у которых есть хороший доступ к капиталу, не очень активны. Да и с санкциями не сильно обопрешься на них. Так что отрасль выглядит несколько маргинальной. К тому же она сейчас переживает перемены: альтернативные технологии, развитие различного рода интернет-платформ для микрокредитования, для доступа к своим счетам. Вся система будет преобразовываться из-за электронных платформ. На фоне всего этого бурления в банках малозначительны. Люди защищены, для бизнеса эти банки – это не big deal. Так что я бы скорее думал, как будет преобразовываться вся отрасль. Банкам поздно разбираться между собой и выяснять, кто круче: государственные или частные. Вопрос в том, что с ними со всеми будет через некоторое время.

– Я думаю, это касается всей экономики в целом. В том числе это вопрос следующего президентского срока: какой будет экономика? Как она будет отвечать на вызовы цифровых технологий?

– Я думаю, что это очень важный вопрос. Думаю, он будет в фокусе внимания президента. Думаю, что у нас есть какие-то конкурентные преимущества для мощного вхождения в цифровую экономику.

Во-первых, для того чтобы обслуживать и создавать глобальное облако, нужны программисты, причем желательна школа. Советская, скажем так русскоговорящая, и индийская – две крупнейшие компьютерные диаспоры. Кто бы что ни говорил, культурологические связи никто не отменял. А в той области, где высокий уровень интеллекта и фантазии, это очень важно. Наши программисты доказали свой высокий уровень. Они работают во всех компаниях мира и во многих отраслях являются лидерами, поэтому при правильной работе с этим сообществом мы имеем колоссальный ресурс. Второй момент – вычислительная техника и электроэнергия. Огромное количество электронных операций производится просто с помощью обычных компьютеров, ограничений по доступу к которым у нас нет. А электроэнергия у нас дешевая. Это одно из наших больших конкурентных преимуществ.

Наши программисты и наша дешевая энергия – вот наши преимущества. Что нужно для того, чтобы это все работало? Нужно создать привлекательные условия. Силиконовая долина очень интернациональна. Половина Силиконовой долины обслуживается где-то в Бангалоре (индийская Кремниевая долина. – «Ведомости»). Почему нельзя сделать, чтобы вторая половина обслуживалась у нас? Эту отрасль очень трудно политизировать. Да, конечно, могут быть какие-то проблемы, могут не принимать в связи с санкциями порядок хранения данных. Но, несмотря на политические препятствия, это мощный драйвер развития цифровой экономки. И я уверен, что мы им воспользуемся.

Владимир Потанин

президент «Норникеля»

  • Родился в 1961 г. в Москве. Окончил экономический факультет Московского государственного института международных отношений по специальности «экономист-международник»

  • 1991

    основатель и президент ВАО «Интеррос» (с 1994 г. ФПГ)

  • 1993

    стал президентом Онэксимбанка

  • 1996

    заместитель председателя правительства России

  • 1998

    президент, председатель совета директоров холдинговой компании «Интеррос»

  • 1999

    основал Благотворительный фонд Владимира Потанина

  • 2012

    генеральный директор, затем президент «Норникеля»

Стратегия «Норникеля»

– Недавно вы представили инвесторам обновленную стратегию развития «Норникеля». Ваше видение: какой будет компания, после того как вы реализуете планы?

– Все горнодобывающие компании живут 5–7-летними сроками, потому что это примерный срок реализации крупных проектов от момента задумки до момента, когда построена фабрика или шахта и она выходит на проектную мощность. Если мыслить такими категориями, то пятилетний период (с конца 2012 г., когда зашла новая команда, определила новую стратегию) завершается. Это было приведение компании в более спортивную форму. Нужно было наладить и укрепить инвестиционную и бюджетную дисциплину, нужно было провести реконфигурацию существующего производства, целых технологических цепочек: какие концентраты мы производим, где и как обрабатываем, куда доставляем для последующей обработки. Мы разделили медную и никелевую цепочки между Кольской ГМК и Заполярным филиалом, что повысило эффективность. Следующий этап, который мы анонсируем, – это новый инвестиционный цикл. На базе того, что мы уже сделали, мы можем расширить мощности по обогащению – в частности, рассматриваем возможность строительства третьей очереди Талнахской обогатительной фабрики с подъемом мощности в 1,8 раза до 18 млн т. Мы рассматриваем развитие так называемого Южного кластера, где тоже до 6 млн т с лишним руды мы могли бы произвести и задействовать мощности Норильской обогатительной фабрики. Решая экологические проблемы, мы обновили и увеличиваем наши плавильные мощности на Надеждинском заводе. С одной стороны, у нас это все становится более современным, а с другой – дает возможности для развития. Ведь чем совершеннее фабрика, тем более качественный концентрат она производит, а это высвобождает дополнительные плавильные мощности (для любого металлургического производства это самая затратная часть). А значит, инвестируя в новые проекты, в течение 5–6 лет мы могли бы получить существенную прибавку к тому производству, которое мы демонстрируем сегодня. Но нужно это делать сейчас.

Второй момент – наша продукция сейчас по-новому переосмысливается рынками. Палладия требуется все больше. С кобальтом, с никелем такая же история в связи с производством батарей для электромобилей. Поэтому мы стараемся понять, как мы могли бы увеличить акционерную стоимость, адаптируя портфель наших продуктов к нуждам новых индустрий и нового спроса. Мы считаем, что пока ожидания рынка завышены, поэтому мы не делаем массированных инвестиций, но мы стараемся вести проактивную маркетинговую политику и то, что называется тонкой настройкой наших продуктовых рядов. В то же время мы вынуждены балансировать и сохранять равновесие между долговой нагрузкой, капитальными вложениями и привлекательной дивидендной политикой. Наша дивидендная формула позволяет эту нагрузку регулировать. Тем не менее я думаю, что при необходимости мы будем продолжать разговор о ее дальнейшем совершенствовании.

Портфель проектов

– Представленные вами потенциальные проекты роста: третья очередь Талнахской фабрики, Южный кластер, Баимский проект, переговоры с другими недропользователями Норильского промышленного района. Для них не даны даже ориентиры по затратам. У вас есть понимание, сколько они могут стоить?

– Пока мы не сделали feasibility study, нам было бы неправильно давать какие-ориентиры, но я могу сослаться на ориентиры, которые обсуждаются в открытых источниках. Например, в недавнем отчете Goldman Sachs была указана оценка инвестиций в разработку Баимской площади в $4 млрд. Мы ее не верифицировали, но она, наверное, дает представление о масштабе инвестиций. Масштаб инвестиций в Южный кластер – около $1 млрд.

Похоже, что для «Норникеля» проекты с размером инвестиций меньше $1 млрд не подпадают под параметры первоклассных активов. Например, в Быстринский ГОК мы вложили $1,7 млрд. Это, на мой взгляд, комфортный уровень инвестиций при существующем инвестиционном цикле, направленном на обновление инфраструктуры. Если проект больше, то нужно либо привлекать проектное финансирование, чтобы долг не влиял на баланс «Норникеля», либо менять дивидендную политику, уменьшая выплаты, чтобы не выходить за коэффициент долговой нагрузки выше 2. Рейтинговые агентства не выглядят счастливыми при соотношении net debt/EBITDA более 2. Хотя мы с акционерами согласовали возможность увеличения долговой нагрузки до 2,5 EBITDA и инвесторам даем ориентир, что коэффициент может варьироваться от 1,5 до 2,5, мы предпочли бы в будущем ориентироваться на коэффициент не выше 2. И при реализации более крупных проектов придется как-то с акционерами обсуждать и эту проблему.

– Вы с акционерами уже решили, что новые проекты – Южный кластер, Быстринский ГОК – будут развиваться как часть «Норникеля»? Или перспектива выделения этих проектов все еще актуальна?

– Акционеры исходят из того, что если проект хороший, то его лучше развивать в периметре «Норникеля». Все с этим согласны с оговоркой, что каждый акционер оставляет за собой право критиковать конкретное инвестиционное и технологическое решение. И Южный кластер нам представляется достаточно перспективным проектом. Акционеры оставляют возможность в этот проект кого-то пригласить. На сегодняшний день интерес к совместному развитию Южного кластера проявляет ряд моих коллег, но пока нет конкретного разговора о цифрах, сроках и проч.

Появление новых акционеров возможно у Быстринского. Мы продали долю китайскому консорциуму [Highland Fund]. Они, конечно, хотят, чтобы пакет был ликвидным, поэтому в наших планах появилось IPO проекта. Решение о снижении рисков реализации Быстринского проекта мы приняли два года назад. Сейчас некоторые обозреватели, аналитики ставят это решение под сомнение. Но если вспомнить, что происходило за эти два года? Со строительством железной дороги, с поставкой электричества, с рудой, которая, как выяснилось, окислилась и объем вскрышных работ увеличился, так как такое сырье не подлежало эффективному обогащению, с качеством железорудного концентрата. Это реально был очень трудный проект. Сейчас он на стадии пусконаладочных работ. До конца первого полугодия 2018 г., я думаю, мы сможем выйти на необходимые показатели и со второго полугодия маркетировать продукцию Быстринского ГОКа нормальным образом, без скидок на молодость предприятия. Соответственно, нам надо быстрее довести его до состояния, когда у него будет нормальная отчетность и прогнозируемая EBITDA. И с этого момента можно начинать готовить его к IPO. Планируем провести его до конца 2019 г. Пытаясь обойти сложность, которая состоит в том, что никто из акционеров особо не хочет продавать акции.

– Highland Fund вроде бы даже хотел увеличить свою долю?

– Хотят. В этом как раз и интерес ситуации. Китайцы хотят увеличить свою долю, а IPO предусматривает, что какие-то акции нужно предложить рынку. Новые акции тоже не выход, потому что в этом случае «Норникель» теряет контроль, а это не то, что мы хотим до или в результате IPO получить.

Дивидендная политика и соглашение

– Как может измениться дивидендная политика «Норникеля», чтобы реализация проектов развития не чрезмерно сказалась на долговой нагрузке компании?

– В экономике и финансах чудес не бывает. Как говорил герой одного фильма, «наличные деньги не мыши – они сами не размножаются». Если мы не уходим в долговую нагрузку выше определенного уровня и не отказываемся от перспективных проектов роста, то тогда автоматически меняется третье значение – дивидендная политика. Но мы не хотим предлагать акционерам изменения в дивидендной политике, пока не убедим их в том, что мы сделали все возможные и разумные и находящиеся под нашим контролем усилия по повышению эффективности. План повышения эффективности у нас есть, он рассчитан на три года. И только если этого плана окажется недостаточно, чтобы сбалансировать треугольник между долгом, инвестициями и дивидендами, мы будем говорить об изменениях в дивидендной политике. Я не думаю, что кто-либо из крупных акционеров или миноритариев будет счастлив от того, что дивидендная доходность может быть снижена. Тем не менее если это будет обосновано (а мы говорим о создании стоимости на более долгий срок), то, я думаю, у нас есть хорошие шансы на поддержку. Экологическую программу мы отменить не можем, капзатраты, направленные на поддержание существующего производства, – тоже. Ведь если мы не будем инвестировать в горные проекты, к 2022–2023 гг. производство будет падать. Получается, выбор у нас такой: проекты развития или дополнительные дивиденды. При том что у нас подавляющее большинство горных проектов даже при стресс-тесте демонстрируют внутреннюю норму доходности более 40%, они фактически могут быть легко встроены в существующую инфраструктурную цепочку. То есть риски драматическим образом снижаются. Я считаю: у нас весомые аргументы в разговоре с акционерами о том, что политика создания долгосрочной акционерной стоимости – это не пустые слова, а подкрепленный конкретными проектами осознанный путь. В течение 2018 г. портфель такого рода проектов у нас будет готов.

– Предварительно вы уже обсуждали это с партнерами?

– Естественно, мы обсуждали с ними тему нового инвестиционного цикла. Рассказывали, в чем именно он состоит, почему некоторые из этих проектов не делались до этого и т. д. Я думаю, по этому вопросу рано или поздно мы достигнем понимания. Мы не хотим с партнерами обсуждать и трогать тему дивидендной политики, проверять основы нашего соглашения до тех пор, пока мы не сможем самим себе сказать, что мы сделали все для повышения эффективности.

– В декабре истекают первые пять лет акционерного соглашения, подписанного вами, Олегом Дерипаской и Романом Абрамовичем. Эффективное ли оно?

– Работает. В него по ходу было внесено большое количество изменений и дополнений. Это говорит о том, что оно оказалось живым механизмом. Акционеры за пять лет проявили гибкость, так как не только соглашение соблюдали, но и менять его могли. Это оздоровило компанию. Хорошо, что это соглашение имеет возможность автоматического продления на пять лет. Поэтому создает определенную перспективу на будущее. В течение следующих лет компания может, видимо, жить по тем же законам и правилам, что создает определенную предсказуемость. Так что я оцениваю как само соглашение, так и результаты работы как весьма положительные.

– Еще что-то требуется в нем поменять?

– Постоянно что-то возникает. Шлифовать и совершенствовать что-то, конечно, нужно будет. Но соглашение вполне рабочее.

Традиции и новации

– Перспективы реализации продукции «Норникеля» вы связываете с ростом производства электромобилей?

– Рано связывать реализацию нашей продукции с электромобилями. Хотя, конечно, ожидания потребления металлов для производства батарей очень оптимистичны. По прогнозам до 2025 г., эта индустрия будет потреблять до 450 000 т рафинированного никеля. Думаю, что по времени и спросу ожидания несколько перегреты. Но это действительно будут существенные объемы и растущий рынок. Плюс к этому для производства батарей нужны очень чистый никель и очень чистый кобальт. Делаются такого рода продукты в основном из сульфидных руд, запасы которых в мире ограничены, а новые не открываются. И вот если смотреть на этот рынок как на обособленный, то влияние на него производителей электромобилей будет огромным. Произойдет ли из-за этого раздвоение рынка на никель для сталелитейщиков и никель, который идет на электрокары, пока трудно говорить. Но если произойдет, второй рынок будет более премиальным. Растущий спрос стал бы важным фактором поддержания цен на рафинированный никель и снижения их волатильности. Это для меня важный фактор. Если бы волатильность цен на наши товары уменьшилась, то уменьшилась бы волатильность акций «Норникеля». Поэтому я больше думаю о возможности структурных изменений на рынке, чем о прямолинейном влиянии на спрос.

– А у вас есть электромобиль?

– Есть. У меня есть электрокар, но, к сожалению, пока он ездит на батареях, произведенных не нами, что меня огорчает.

– «Норникель» мог бы производить батареи для электромобилей?

– Я не могу говорить, пока мы тщательно не обсудим это у себя и не сделаем частью стратегии. Но я считаю, что это интересная опция: попытаться продлить участие в производстве более продвинутых с технологической точки зрения товаров, начиная с прекурсоров для батарей и, может быть, дальше по цепочке. Пока мы в своей стратегической модели исходим из того, что мы металлургическая, горнодобывающая компания и должны хорошо добывать, обогащать и плавить металл. В самом крайнем случае можем производить тонкую настройку нашей продуктовой линейки под нужды производителей. Но мы всегда подчеркиваем, что не делаем следующий шаг и не идем в производство следующего передела. Возможно, настало время это переосмыслить и подумать: может быть, стоит дальше двигаться. Компании в более высокой стадии технологического развития оцениваются рынком выше. Они отбирают стоимость у традиционной индустрии.

Позволю себе историческое рассуждение. В таком положении оказалось сельское хозяйство. После промышленной революции оно стало сырьевым придатком индустрии. Без сельского хозяйства обойтись нельзя, но с ценовой точки зрения оно находится в невыгодной ситуации. Продолжается это веками. Я не исключаю, что традиционная промышленность окажется в таком же положении по отношению к новым технологичным компаниям. Этот момент не хотелось бы упустить. Это было бы большим разрушением стоимости любой современной традиционной компании, если она не сможет проложить себе дорожку в сторону нового технологического уклада. И над этим надо начинать думать сейчас.

Откровенный разговор с Олегом Дерипаской

– Вот, кстати, пока шло IPO En+, наши источники и аналитики часто возвращались к когда-то обсуждавшейся мысли о создании русской BHP. Для вас, похоже, эта идея неактуальна просто потому, что несовременна?

– Не нужно направлять усилия на реконфигурацию существующих компаний и эффект масштаба, который не всегда приводит к правильному результату. Цифра преобразит все производства, все услуги рано или поздно перейдут в облако. Но какое это будет облако для «Норникеля» и тяжелой промышленности? Что будет с роботизацией? Из общих соображений – тяжелую индустрию тяжелее всего перевести на цифровые технологии. И для компаний из этого сектора острее всего вопрос стоит не о консолидации, укрупнении или экстенсивном развитии, а о том, какой будет их связь с новым технологическим укладом и с новой цифровой экономикой. Это большой вопрос, я не берусь на него ответить. Его сейчас надо себе задать, над ним надо работать, иначе можно опоздать и оказаться таким колхозом при развитой пищевой промышленности.

– Таким образом, объединение UC Rusal или теперь уже En+ с «Норникелем» снято с повестки?

– Эта идея, на мой взгляд, не очень живая, потому что стратегически должны быть другие приоритеты. А во-вторых, я с Олегом [Дерипаской] это обсуждал летом. У нас был откровенный разговор, что если у кого-то из нас есть мысли о слиянии, то лучше это сейчас обсудить. Не держать камень за пазухой. Сейчас об этом можно говорить, потому что это стало элементом публичного поля. Олег мне сказал, что он больше видит синергии между UC Rusal и En+ и что он думает скорее в направлении, как консолидировать эту цепочку на базе En+. Он рассказал о том, что он собирается делать IPO, и по итогам вы видите: Glencore меняет часть своих акций в UC Rusal на En+. Получается, что En+ превращается в компанию, которая держит контрольный пакет в UC Rusal, которая держит пакет казначейский «Норникеля». А про «Норникель» мы с Олегом сошлись, что UC Rusal и «Норникель» – разные предприятия и разные компании и какой-либо синергии между ними не видно. Поэтому они будут в среднесрочной перспективе самостоятельно развиваться. А с учетом стратегических факторов потребность в собственных преобразованиях будет постепенно торжествовать над идеей традиционных слияний, поглощений и всего такого.

– Как, кстати, вы оцениваете IPO En+?

– Они сделали очень хорошее размещение, я бы сказал – сверх всяких ожиданий. Я думаю, что Олег проявил вызывающее уважение упорство и из ситуации, которая была у него в руках, выжал максимум. Это очень хорошая сделка.

– Вы купили акции En+?

– Нет, не покупал ни акции En+, ни акции UC Rusal, несмотря на их продажу по привлекательной цене. Я не знаю другой логики владения одной крупной производственной компанией акциями другой крупной производственной компании, кроме как слияние этих компаний. Может быть, она есть, но я ее не знаю. Если такого нет, то это становится казначейским пакетом, который с финансовой точки зрения по-разному может смотреться. В структуре UC Rusal пакет «Норникеля» смотрится как привлекательное финансовое вложение. Думаю, что за пять лет дивиденды «Норникеля» помогли UC Rusal наряду с его собственными усилиями улучшить финансовую ситуацию. Но с индустриальной точки зрения логики в такого рода владении нет, поэтому это должно разрешаться либо через слияние компаний, в чем мы с Олегом оба не видим синергии, либо через выделение этих акций, их выкуп.

Дорогая экология

– В новый инвестплан уже включены инвестиции в проект утилизации выбросов диоксида серы, которые являются основным загрязняющим фактором при металлургических производствах. Вы выбрали проект производства серной кислоты – менее затратный, чем выпуск элементарной серы. Что даст этот проект компании?

– Вопросы экологии для нас сегодня, пожалуй, самая крупная тема, которая, не сочтите за пафос, меняет нашу бизнес-психологию. Все привыкли, что «Норникель» – главный источник загрязнения. Мы всегда стремились сделать Норильск чистым городом, сделать производство зеленым. Мы долго с этим работали, у нас были разные идеи, и сейчас эта развилка пройдена. Мы выбирали между технологией производства элементарной серы, которой владеет SNC-Lavalin, и производством серной кислоты с последующей утилизацией – методом, который используют повсеместно.

Когда переговоры с SNC-Lavalin только начались, проект оценивался в $2 млрд. Люди не стали нас сразу пугать всеми прелестями реализации данного проекта, но по мере того, как его разрабатывали – кстати, очень профессионально, – цифра выросла до $3,5 млрд. Это тяжелая цифра. К тому же, во-первых, эту технологию в таком масштабе никто никогда не делал. Во-вторых, не понятно, где потом хранить получившуюся элементарную серу. Она, конечно, безвредна, но выглядит неидеально, а у нас и так в Норильске пейзажи неидеальные. И в-третьих, это технология, основанная на канадских и итальянских лицензиях. «Норникель» под санкциями не находится, но с учетом определенной тенденции лучше особо от какой-то одной технологии не зависеть. Потому что всегда существует вероятность случайного нарушения логики принятия решений. Мы будем делать проект, который заключается в производстве серной кислоты, последующей ее нейтрализации и использовании получаемого в результате продукта, гипса, как строительного материала. Но последнее, конечно, пока наша мечта. Эта программа оценивается в $2,5 млрд. Для нас это деньги, которые не вернутся. Но без этого жить больше нельзя, потому что и давление внешнее сильное. Инвесторы не хотят покупать акции компании, которая производит металл на грязном предприятии. Давление со стороны государства и общественности по поводу того, что дышать таким воздухом невозможно. И в конце концов, наше собственное понимание того, что доходы доходами, но нужно создавать вокруг себя приличную социальную среду – в этом случае экологическую как аспект социальной. Сочетание этих факторов делает проект стоящим. Я рассчитываю и на экономический эффект. Когда к 2023 г. мы эти проблемы решим, большой круг инвесторов сможет приобретать акции «Норникеля», а наше инвестиционное предложение к этому времени будет еще более привлекательным, чем сейчас. Сочетание этих двух факторов приведет к росту курса акций и созданию долгосрочной стоимости, которая, возможно, будет сопоставима, а может быть, будет превышать то, что мы потратим на серный проект. Я никому бы не советовал закладывать это в стратегическую модель, но тот факт, что мы будем осуществлять этот проект, будет нас греть все пять лет.

– Пока в основном речь идет о Заполярном филиале. А как будет улучшена экологическая обстановка на вашей второй производственной площадке – на Кольской ГМК, выбросами от предприятий которой недовольны норвежцы?

– На Кольской ГМК был закрыт цех обжига агломерационной фабрики, что привело к значительному снижению выбросов на границе с Норвегией в Заполярном и Никеле. Следующий шаг – мы изменим технологию, разделим производимый концентрат на богатый и бедный (фабрика будет реконструирована и модернизирована в том числе для этого). Бедные концентраты, с более высоким содержанием серы, мы станем продавать на внешний рынок. Они и были источником значительной части выбросов и, соответственно, справедливых жалоб жителей окрестных городов и деревень, в том числе норвежцев. Сейчас мы будем плавить только богатый, проведем дополнительные мероприятия по тонкой настройке процесса, и в 2019 г., когда полностью завершим модернизацию технологической цепочки, мы снизим выбросы вдвое. О полном закрытии плавильных мощностей пока разговор преждевременный.

– Из трех факторов – общественное давление, требования регуляторов, нежелание инвесторов покупать акции – лично для вас какой более весомый?

– Лично для меня более весом фактор моего личного самоощущения как бизнесмена и мое внутреннее понимание, что я делаю правильно, а что нет. Бизнесмену часто приходится принимать решения – в этом его работа. Часто эти решения бывают жесткими, часто они не бывают такими, которые положительно воспринимаются окружающими. Если людей увольняешь, это мало кому нравится. Когда конкурируешь – это мало нравится конкуренту. И когда что-то получается, то бывает и зависть, и другие понятные человеческие чувства. Поэтому нормальный человек, если он стал бизнесменом, должен уметь от этого защищаться. Он должен уметь делать что-то такое, что не стыдно предъявить в качестве общественно полезного результата своей деятельности. И многие в обществе недооценивают желание нормального бизнесмена быть социально приемлемым и его в этом не поощряют. И совершенно напрасно: поощренный общественным мнением бизнесмен способен на многое. Но поскольку я бизнесом уже давно занимаюсь, то я к этой ситуации привык, мне хватает собственных мотивов, чтобы делать полезные для общества вещи. Поэтому я стараюсь это как-то демонстрировать, начиная от благотворительной деятельности. Это и строительство курорта «Роза хутор», который больше социальный проект, чем бизнесовый, и решение экологической проблемы в Норильске, которое в какой-то мере дело чести. Никто не делал, а мы сделали. И это подогревает гораздо сильнее, чем другие факторы. Давление – это необходимое условие, чтобы человека к чему-то подтолкнуть, но достаточным оно становится только в том случае, когда человек либо сам понимает, что это нужно сделать, либо понимает, что этого давления выдержать не может. В данном случае я думаю, что скорее получилось, второе – сочетание внутренней потребности это делать на фоне факторов, которые не дают это отложить.

Не только металлы

– «Норникель» давно владеет баскетбольным клубом ЦСКА. Зачем он компании? Ведь ваши активы на Таймыре, на Кольском полуострове и в Чите, а ЦСКА – в Москве.

– Есть такое качество, присущее отдельно взятому бизнесмену или бизнесу. Оно называется «умение выполнять свои обещания, держать слово, быть ответственным». Придя в клуб ЦСКА в качестве акционера, «Норникель» создал нечто большее, чем нужно в Норильске. За клуб болеют по всей стране. «Норникель» – это компания национального масштаба, у нас есть национальные проекты, которые мы поддерживаем.

– А правда, что Михаил Прохоров хотел у вас купить клуб, когда вы делили с ним бизнес?

– Наоборот. Он отказался. Хотя это была его идея. Поэтому для меня было удивлением, что, уходя из компании, он не забрал свой личный проект. Почему он так сделал – это вы можете у него спросить. Но клуб ЦСКА остался у «Норникеля». И компания будет его поддерживать как свой вклад в общенациональную картинку.

– Для вас важно, что одним из главных болельщиков является спецпредставитель президента по экологии Сергей Иванов?

– Он является большим любителем баскетбола и взыскательным болельщиком. Для меня это большой плюс, что человек, в стране уважаемый и занимающий большой пост, проектом искренне интересуется. Проект делается не только деньгами – он делается какими-то человеческими контактами, интеллектом. Я сам не являюсь баскетбольным болельщиком и смотрю на это как на обязательство «Норникеля», которое успешно реализуется и доставляет радость большому числу болельщиков по всей стране. И это очень хорошо, что у проекта есть такой человек, как Иванов, который вдыхает в проект жизнь. Когда проекты делаются, потому что это модно или потому что нравится начальнику, они получаются не очень-то успешными, получаются какими-то натужными. А здесь все очень хорошо сошлось: ЦСКА – это проект, интересный всей стране, и с этой точки зрения его престижно финансировать. А курирует проект человек, который является искренним любителем баскетбола.

– Правда ли, что Александр Мамут будет выплачивать вам за «Рамблер» еще несколько лет?

– Когда во время переговоров по реструктуризации долга ко мне обратился Мамут с такой просьбой, я пошел ему навстречу. Я его очень уважаю, у нас с ним давняя история отношений. Он мне обещал, что он все свои обязательства выполнит. Он мне обещал по духу, что он обязательства выполнит, и подписался по форме. Для меня это конец истории. Это последняя стадия разговора двух уважающих друг друга людей. Я не допускаю мысли, что он не выполнит свои обязательства.

– А когда должен быть последний платеж?

– Я не помню. Я уже забыл про эту историю. Я вообще считаю, что если люди заключают какое-то соглашение, то это должно быть окончанием переговоров, а не приглашением к новым.

– Как сказалось на бизнесе «Петровакс фармы», что теперь вакцину от гриппа поставляет структура «Ростеха»?

– Положительно. Так как поставки не индексировались, они стали убыточными. Когда эти поставки – говорю конкретно о случае «Петровакса» – ушли, то на баланс это оказало положительное влияние. Я не буду говорить, хорошо это или плохо. Иногда лучше потерпеть какое-то время, но все-таки сохранить рынок. А потом на новом витке продолжить такого рода поставки. Но если говорить в моменте, то на EBITDA это оказало положительное влияние. С коллегами на этом рынке мы сейчас ведем переговоры о вакцине более широкого спектра. Она будет интересна для национального календаря [прививок], и я не исключаю, что мы вернемся на рынок с этим предложением. Еще одна наша вакцина – пневмококковая, 13-валентная, она востребована не только для нашего национального календаря, но она активно продвигается и на экспорт: в Белоруссию, Казахстан и Иран. Это заставляет меня думать, что это мощный и живучий проект, раз он оказался востребованным в других странах. Больше половины дохода компания получает от продажи коммерческих препаратов. Поэтому в этом смысле, на мой взгляд, компания «Петровакс» была удачной инвестицией. Даже в условиях, когда сильно поменялся курс доллара к рублю, она смогла сохранить свою рентабельность, свой рынок, продажи коммерческих препаратов и даже продвинулась на зарубежные рынки.

– Какие еще направления в бизнесе представляются вам сейчас интересными?

– Все, что связано с цифровой экономикой, все, что связано с облачными технологиями и их обслуживанием. Все, что связано с технологиями блокчейн. И я считаю, что технологии блокчейн – это Клондайк, потому что бесконечное количество процессов можно усовершенствовать таким образом. Я недавно стал задумываться на эту тему, но даже мне понятно, что, например, процесс регистрации недвижимости или процесс хранения медицинских карт, нотариальных записей благодаря этой технологии мог бы стать абсолютно безопасным и надежным. Я уверен, что государство с осторожностью будет относиться к процессу: всегда остается страх отвлечься от бумаги и перевести все в электронный вид. То же самое касается и управленческих, и производственных процессов в любой компании. Попытайтесь себе представить, что все процессы оснащены датчиками, которые дают информацию в центральную систему в автоматическом режиме. Это безлюдное производство, и шаг на пути к роботизации, и серьезная децентрализация процессов. И мы – не «Норникель», а «Интеррос», который в последнее время осиротел, – будем заниматься проектами, связанными с цифровизацией, с блокчейном. Чтобы получить некоторый опыт в этой сфере, мы делали небольшие инвестиции в США, смотрели, как работают дата-центры. За 10 лет мы накопили определенный опыт. И мы ждем период, когда в России это можно будет эффективно применить.

www.vedomosti.ru

Meet Nornickel - Nornickel

ru Nornickel is Russia’s leading metals and mining company and one of the world’s largest nickel and palladium producers

No. 1 globalpalladium producer

No. 2 globalnickel producer

No. 5 globalcobalt producer

No. 4 globalplatinum producer

No. 4 globalrhodium producer

The Company is a leadingproducer of copper and also produces gold, silver, iridium, selenium, ruthenium and tellurium

Our strategy is set to develop Tier-1 assets, upgrade existing capacities to boost performance and build new environmentally friendly and safe production facilities Growth based on Tier-1 assets in Russia

Unlock the potential of Tier-1 assets, i.e. projects generating annual revenue of over USD 1 bn, EBITDA margin of more than 40% and reserves-to-production ratio of at least 20 years

Major upgrade of production capacities

Improve the cash cost profile, recovery rates and environmental performance

Social responsibility; health, safety and environment

Focus on the sustainable development of the Norilsk Industrial District through overall improvement of the living and working standards of employees

Our approach helps us unlock the unique potential of Nornickel’s assets, be a reliable partner for our customers from across the globe and ensure sustainable growth and long-term development of the Company Key operations
  • Geological exploration
  • Production
  • Sales
  • R&D
Assets and projects
  • Polar Division
  • Kola MMC
  • Bystrinsky GOK
  • Norilsk Nickel Harjavalta
  • Ancillary and support assets
Global outreach

We forge strategic partnerships in more than 30 countries delivering our products to over 440 partner companies

We are strongly committed to sustainable development and take a consistent and well-balanced approach to our social policy Employees and social policy
  • Highly professional and tight-knit team
  • Flexible social policy
Environmental and conservation initiatives
  • Efficient use of energy resources, reduction of emissions and conservation of biodiversity
Occupational safety
  • Favourable working conditions and occupational safety
  • Safe workplace behaviour
  • Increased responsibility of executives and other employees for ensuring operational health and safety
Local communities
  • Development of the Norilsk Industrial District
  • Support to the indigenous population
  • Investments in social infrastructure
  • Target relocation programmes
Cookie information

We use Cookies to make your visit to our site as convenient as possible. If you continue to view the pages without changing your settings, it will be assumed that you accept all Cookies on the site «Nornickel». You can also click “I agree” to hide this message. You can, of course, change your Cookie settings at any time by adjusting your browser. You can view details of Cookies by clicking read more

I agree

www.nornickel.ru

«Норильский никель» обновляет стратегию | Dela.ru

Крупнейший в мире производитель никеля и палладия, горно-металлур­гическая компания «Норильский никель», представила текущие результаты реализации стратегии, принятой в 2013 г., и обозначила приоритеты на период до 2018 г. Акцент будет сделан на модернизации производства, поиске новых возможностей горнодобычи и революционном решении экологических проблем.

«Норильский никель» актуализировал стратегию на ближайшие три года

Подведение итогов и презентация планов состоялись во время ежегодного «Дня стратегии» в Лондоне, который посетили представители инвестиционного сообщества.

Напомним, действующая стратегия ГМК была принята в конце 2013 г. с целью трансформировать «Норильский никель» в компанию мирового класса, развивающую эффективный бизнес на основе первоклассных активов Красноярского края. В результате ее реализации за последние три года «НН» удалось сократить операционные денежные расходы на единицу продукции (в никелевом эквиваленте) на 39%, высвободить $3 млрд непроизводительного капитала и значительным образом оптимизировать капитальные затраты.

В итоге по финансовым показателям работы – вопреки резкому снижению цен на металлы и непростой ситуации на сырьевых рынках –

«Норильский никель» опередил крупнейшие мировые горно-металлургические компании.

Кроме того, по итогам года «НН» единственный в мире принес своим акционерам совокупный доход.

«С момента принятия новой стратегии компании в 2013 г. мы не только добились высокой акционерной доходности для наших инвесторов, но также исполнили обязательства перед всеми заинтересованными сторонами, включая наших сотрудников, местные сообщества и правительство России. Я считаю, что за прошедшие три года мы достигли впечатляющих операционных и финансовых результатов: мы оптимизировали портфель активов, существенно сократили капитальные и операционные издержки, в разы сократили чистый оборотный капитал и внедрили дисциплинированный подход к управлению инвестициями», – отметил президент ГМК «Норильский никель» Владимир Потанин.

Спустя три года с начала внедрения новой стратегии настало время ее актуализации.

Сегодня компания ставит перед собой новые задачи по трем основным направлениям.

Во-первых, с 2016 по 2018 гг. «Норильский никель» намерен сконцентрировать внимание на дальнейшей модернизации металлургических переделов. Во-вторых, опережающими темпами будет развиваться добыча. И, наконец, в-третьих, компания продолжит кардинальным образом решать экологические проблемы. Перечисленные блоки задач тесно связаны между собой.

Компания продолжит масштабную модернизацию основных фондов

Модернизация основных фондов в первую очередь подразумевает окончание работ по закрытию Никелевого завода. Поэтапная остановка устаревшего предприятия идет в соответствии с графиком и должна завершиться в октябре. В результате выбросы диоксида серы в Норильском промрайоне уменьшатся на 15%, а совокупные выбросы в границах города Норильска – на 35%.

Запланированы также работы по созданию новой конфигурации медного производства. Переделы конвертирования и анодной плавки будут переведены с Медного завода на Надеждинский металлургический завод. Это позволит вывести с территории Норильска наиболее «грязные» производственные мощности и утилизировать серу на Надеждинском заводе.

Интенсификация горных работ означает рост добычи на Талнахском месторождении Заполярного филиала с 14,8 до 18 млн тонн в год за десятилетний период. Это на долгий срок обеспечит стабильный уровень производства металлов с высокой рентабельностью. Оценен также потенциал месторождения Норильск-1, где объемы добычи могут составить к 2024 г. 6 млн тонн в год. Сейчас готовится технико-экономическое обоснование этого проекта, которое завершится во второй половине 2017 г.: не исключено, что к освоению ресурсов будут привлечены партнеры.

Крайне важным в «Норильском никеле» считают решение природоохранных проблем:

компания стремится к тому, чтобы сделать производственные активы экологически чистыми и безопасными для персонала.

В этом году планируется завершить первый этап экологической программы, связанный с уже упомянутым закрытием Никелевого завода. На втором этапе будет осуществляться Серный проект, цель которого – сократить суммарные выбросы диоксида серы в Заполярном филиале на 75%. Для Надеждинского металлургического завода уже разработана соответствующая проектная документация, которая прошла согласование в «Ростехнадзоре», начаты работы по подготовке строительной площадки.

В ГМК сделали прогноз по капитальным затратам в рамках продолжения стратегии.

В 2016–2018 гг. они составят ориентировочно $2 млрд в год.

При этом базовая инвестиционная программа, подразумевающая стабильный выпуск продукции, оценивается за весь период в $4,4 млрд. Оставшиеся средства пойдут на завершение Быстринского проекта в Забайкалье, реализацию Серного проекта и решение других перспективных задач.

Показатели горнодобычи на Талнахском месторождении должны увеличиться до 18 млн тонн

«В настоящий момент мы расширяем процесс модернизации наших металлургических активов и в следующие три года будем фокусироваться на реализации программы, нацеленной на "омоложение" наших активов и принципиальное улучшение экологической ситуации. Существующий портфель горнорудных проектов доказал свою устойчивость и рентабельность при текущих ценах на металлы и послужит надежной платформой для деятельности компании на несколько десятилетий вперед», – сделал прогноз Владимир Потанин.

www.dela.ru

-

      • ,
      • -
    • -
    • -
      • +
      • +
    • -
    • -
    • Private banking
    • -
    • -

maritimebank.com

World of New Opportunities - Society

Goal: to support public initiatives, impart new skills to the participants, and develop local expertise

Academy for social partnership and development

A series of workshops, master classes and training sessions on social project development, assessment and review of projects/programmes, and social entrepreneurship. The Academy offers trainings run in the course of a year on a voluntary and free of charge basis.

Socially Responsible Initiatives Competition

Supporting public initiatives and facilitating sustainable development across the Company’s geographies.

The Competition focuses on:

  • developing volunteer movements and support for socially vulnerable groups: elderly people, people with disabilities, orphans and children without parental care;

  • implementing new methods and technologies in engaging children, teenagers, young people: promoting social competencies, encouraging R&D creativity, running vocational counselling;

  • improving urban environment, developing and redeveloping public spaces, landmarks and courtyards;

  • conserving and restoring cultural heritage, unlocking creative potential and multiple forms of art, and offering new leisure activities;

  • promoting healthy lifestyle, creating conditions to encourage physical culture and mass sports, and new formats of sports activities and hobbies for children and adults;

  • nurturing environmental awareness and responsible behaviour in terms of environment and its protection, creating a practical platform for children and youth, running streetscaping and beautification initiatives;

  • furthering environmental outreach efforts and educational Arctic tourism services, conducting research in specially protected natural areas (SPNAs), carrying out activities to monitor and conserve rare and endangered animal species;

  • promoting organisational development of NGOs to enhance the quality of their services; expanding the offering, providing advanced training and internship opportunities, etc.;

  • developing leadership skills and social responsibility in children and teenagers.

We Are the City social technologies forum

A city event to bring together representatives of local communities, government authorities, business and mass media to discuss technologies and mechanisms of addressing social issues of the local communities, impart trends and best practices in charity and volunteer initiatives, demonstrate successful resolution of social issues.

We Are the City social engineering workshop

A three-day learning event that takes participants all the way through from idea generation to project implementation.

Day 1 — Creators. Brainstorming, getting to know participants, establishing contacts and partnerships.

Day 2 — Idea enablers. Learning to translate ideas into actionable projects, with a final picture of the initiative/event available by the end of the day.

Day 3 — Change makers. Going outside as urban designers and implementing volunteer initiatives turning them into a true city celebration.

We Are the City PicNick

The PicNick event is a festival “for a good cause” organised by local activists, participants of the World of New Opportunities programme (winners of the Socially Responsible Initiatives Competition, social entrepreneurs and FabLab employees) and Plant of Goodness corporate volunteer programme.

It is a street festival with a projects fair, workshops, master classes, etc.

Goal: to engage active citizens and business community in addressing social issues of the local communities through business projects.

Social entrepreneurship is a new format of social investments enjoying active development both in Russia and globally. Social entrepreneurship offers multiple benefits, including the return of funds allocated for solving social issues in the regions. Also, the new format allows to attract small and medium businesses to tackle social issues.

Social Entrepreneurship Course

The course includes theory of social entrepreneurship, business planning, practical skills in drafting organisational and financial plans, investment analysis, and motivational meetings with successful social entrepreneurs, businessmen and potential investors.

Practical entrepreneurial skills are taught by dedicated mentors. The Institute of Mentoring is a community of seasoned entrepreneurs with a track record of success stories wishing to share their experience and provide consulting services to burgeoning entrepreneurs. The would-be entrepreneurs are also trained in the best ways to organise their operations and specific training.

The course deliverables come in the form of a business plan for implementing a social entrepreneurial project.

Investment Session

At the investment session, the best projects developed by the participants of the Social Entrepreneurship course are presented to the public. The Expert Council decides on supporting projects by extending two-year interest-free loans for business development.

The session is attended by the representatives of commercial banks, investment and venture funds, and private investors. For them, this is an opportunity to spot innovation and high-quality projects for investment purposes.

Social entrepreneur clubs

A social entrepreneur club is a place for informal meetings of NPOs involved in entrepreneurship, alongside social entrepreneurs and social start-up participants. The club aims at developing social entrepreneurship, enhancing professional competencies of social entrepreneurs, promoting technologies and practices to tackle local social issues through business projects.

Goal: to facilitate the implementation of advanced technologies, foster R&D potential and encourage innovation in engineering.

FabLab, R&D creativity laboratories

FabLab is a public space where everyone can bring their ideas to life using equipment and professional software for digital manufacturing. With the diverse capabilities of available equipment, FabLab makes a perfect spot to launch innovative commercial projects.

The cutting-edge equipment of FabLab’s R&D creative laboratory supports a wide range of activities such as 3D modelling, prototyping and digital manufacturing. It is a place where anyone can give life to their creative and technical ideas, create a pilot sample or even start a new business.

Arctic.PRO R&D marathon

Arctic.PRO is an R&D marathon aiming to encourage R&D creativity and thirst for knowledge in children and youth, and to nurture engineering innovation.

The marathon is a 3-stage programme consisting of:

  • an online quiz testing the ability to solve engineering problems, quick thinking and understanding of physical and chemical phenomena;

  • Polar Technodrome, a competition celebrating the best ideas that could be developed into personal inventions, and a role play followed by abilities assessment;

  • an exciting trip to the world of science, technology and creative work with the R&D Winter School featuring meetups with gifted young scientists, workshops and master classes, educational trips and science shows.

Arctic Wave festival of R&D discoveries

This city event aims to promote R&D among young people, support school students in their engineering creativity and innovative thinking, and showcase the latest scientific achievements. Over 20 interactive sites host science battles and intellectual team games, quests and contests, experiments and tests, lectures by young scientists and educational R&D shows.

School of Urban Competencies

This project focuses on social competences and is designed for schoolchildren as the next generation of citizens. By participating in the classes, Our City festival, and Field Academy for Project Management summer school, students make their first steps towards financial awareness and learn things about information security and social projects. There are also advanced training courses available for school teachers. The most active children can join the volunteer team. The project is co-implemented with Alexei Kudrin’s Committee of Civil Initiatives.

www.nornickel.ru


Смотрите также