Искусство и бизнес – пути взаимодействия в России. Бизнес искусство


Бизнес идеиИскусство бизнеса

Искусство является качеством общения.

В соответствии с этим известным определением искусства, то, что вызовет восхищение или же позитивные отзывы людей – искусство. Если вы прислушаетесь к своим эмоциям, то легко определите, стоит ли данное послание называть искусством или же нет. Это относится к любому виду искусства, которое специализируется на посланиях какого-либо определенного вида.

Если рассматривать бизнес в качестве способа общения общества и организации, вызывающего восхищение или же эмоциональный отклик, то бизнес также можно считать видом искусства, наравне с живописью или литературой.Каким же именно образом бизнесу удается общаться с людьми? Общение бизнеса с внешним миром крайне разнообразно! Ведь общение является посланием, уходящим во внешний мир.

Во-первых, это продукт или же услуга, производимая организацией. Ее содержание и внешний вид всегда имеют определенное качество. Это и является основным посланием организации миру.

Лучшие мировые компании всегда работают в рамках красоты и искусства. Наверное, поэтому они стали лучшими. Намного чаще клиент согласен купить то, что ассоциируется положительной для него эмоцией и вызывает восхищение. И цена не имеет уже большого значения. Стоит компании выйти на уровень искусства, и она может взлететь как ракета.

Масштаб абсолютно неважен, ведь даже маленький бизнес в определенном аспекте вполне может быть самым настоящим произведением искусства.

Советуем присмотреться к своей организации, существует ли в ней что-нибудь, находящееся на уровне эстетики?Насколько еще можно улучшить свой продукт или же услугу, чтобы они вызывали восхищение?

Что же еще в этой организации возможно поднять до уровня искусства, чтобы, благодаря повышению качества, вызвать у потребителей позитивные эмоции? Ведь это может быть любая мелочь, а не только лишь основной продукт. Это может быть внешний вид Ваших сотрудников или самого офиса, либо общение по телефону, либо скорость, с которой предоставляется услуга?

Отношение к своей работе и своей организации как к творчеству самого высокого полета, является самым лучшим из всех возможных..

Любой сотрудник компании в состоянии внести свой клад в формирование высокого качества общения такой организации с остальным миром, испытывая ощущение сотворчества — одного из наиприятнейших человеческих ощущений.

Увидеть искусство в бизнесе в состоянии каждый из нас. Если вам очень приятно подержать в руках какую-либо вещь, которая надежна, красива, функциональна, ею удобно пользоваться — это означает, что компанией-производителем этой вещи было создано произведение искусства, и это красивое послание было донесено до вас. Сотрудников этой компании можно приравнять к музыкантам оркестра, сообща исполняющих музыкальное произведение, но вместо прекрасных мелодий они доставляют остальным людям свое общение в виде продуктов и услуг. Таким образом они могут выразить свою любовь.

Владельцев такой компании можно назвать композиторам, директоров — дирижерами, ведущих сотрудников – солистами, сотрудников — слаженным оркестром. Они вполне заслуживают на Ваше восхищение и аплодисменты.

Раздел: Знание

Источник: BePrime.ru

beprime.ru

Ben Mauro: бизнес-искусство-жизнь. Часть 1

Концепт-дизайнер и арт-директор Ben Mauro рассказывает о том, как успешно работать на себя, совмещая творчество и личную жизнь.

Мир работы

Я родился и вырос в США, где привычным образом жизни считается схема: детство, школа, высшее образование, работа в большой компании и, наконец, пенсия — время, когда вы можете насладиться жизнью, если работали достаточно усердно. Я никогда не принимал этот сценарий, и всегда подозревал, что может быть какой-то другой путь, но эта идея окончательно оформилась у меня только спустя несколько лет после того, как я попал в индустрию.

Итак, вы сотрудник в большой студии. Допустим, там работает 500 человек. Первое время это кажется отличной ситуацией: вы участвуете в больших проектах, учитесь у опытных коллег. Спустя некоторое время я начал понимать, что есть вещи, которые мне необходимы, чтобы чу

3dpapa.ru

Всюду бизнес: как заработать на современном российском искусстве. Фото | ForbesLife

При оценке лотов, выставленных на торги VLADEY, учитываются истории художников: примерно половина из них, как правило, уже принимали участие в аукционах — как в отечественных, так и в зарубежных. Другие имеют опыт реализации своих работ через галереи и мастерские. На основании этих данных эксперты VLADEY назначают эстимейт — от двух-трех до нескольких десятков тысяч евро. Реже счет идет на сотни тысяч: на торгах в марте полотно Ильи и Эмилии Кабаковых из серии «Под снегом» ушло с молотка за €540 000 при нижнем эстимейте €500 000.

Овчаренко лично ведет переговоры с художниками: некоторым он напрямую предлагает выставить свои работы на аукцион, другие присылают заявки самостоятельно.

На первых коммерческих торгах VLADEY общая выручка составила €582 000, на вторых — €1,3 млн, на третьих — €1,22 млн. На чем зарабатывают организаторы аукциона? Победитель платит комиссию в размере 20% от фактической цены купленного лота. Учитывая, что на трех прошедших торгах VLADEY было продано более половины участвовавших объектов искусства, бизнес работает с прибылью, однако, как утверждает аукционер, ощутимого дохода он пока не приносит.

«Художник — это не та профессия, которая приносит доход через шесть месяцев. В искусстве карьеры и бизнес строятся долго, и ты должен изначально быть настроен на это. Тогда все получится», — отмечает основатель VLADEY.

Догнать и перегнать

До уровня западных аукционных домов VLADEY еще далеко. К примеру, в ноябре прошлого года на торгах Christie’s китчевую скульптуру американца Джеффа Кунса - «Собаку из воздушных шаров (Оранжевая)» - продали за $58,4 млн. В целом за один вечер торгов современным искусством Christie’s тогда выручил почти $692 млн. По словам Овчаренко, западный рынок современного искусства — гигантская индустрия. Через него проходят сотни миллиардов долларов в год — в том числе за счет аукционов.

Российская индустрия современного искусства относительно молода: ей всего 20-25 лет. В России меньше художников участвуют в открытых торгах и гораздо меньшие суммы тратятся на приобретение их работ. Да и сообщества коллекционеров современного искусства в стране фактически пока еще не существует.

Куратор специальных программ ЦСИ «Винзавод» Анастасия Шавлохова считает, что отечественный арт-рынок начнет по-настоящему набирать обороты, когда появится новое поколение покупателей. По ее словам, это случится, «когда в страну вернутся те, кто получил образование в зарубежных вузах и там приучился к мысли, что современное искусство — перспективный объект инвестиций, а признанные мастера в этой сфере не появляются сами по себе: их должно взращивать в том числе сообщество коллекционеров».

Интерес западных коллекционеров к российским художникам в последнее время заметно упал, говорит аукционер.

По словам Владимира Овчаренко, сейчас Россию нельзя назвать «модной» для арт-рынка, какой она считалась, например, в годы перестройки или в середине 2000-х на волне экономического подъема.

«Даже если у иностранного коллекционера нет априорного предубеждения против родины Константина Звездочетова (его картина «Мама и Родина — самое главное» была продана на аукционе VLADEY за €68 000) и Егора Кошелева («Встреча на митинге», €9600), он может просто не захотеть тратить время на то, чтобы отделить зерна от плевел — то есть специфический политический курс страны от культурной ценности работ представляющих ее художников, — говорит Овчаренко. — В этих условиях внутренний арт-рынок просто необходимо развивать».

Соруководитель русских торгов Christie’s Эвелин Хиткоат Амори тем не менее убеждена, что рынок современного искусства в России бурно разрастается — в первую очередь в Москве и в Санкт-Петербурге. Например, уже в июле этого года в Эрмитаже откроется «Манифеста» — европейская биеннале современного искусства, которая, с одной стороны, позволит россиянам приобщиться к работам всемирно известных художников, а с другой — привлечет в страну зарубежных коллекционеров. А тот факт, что площадки отреставрированного здания Главного штаба Эрмитажа решили отдать под экспозиции современного искусства, также указывает на признание отрасли, считает Хиткоат Амори.

«В России ниша аукционов на данный момент относительно свободна, но она будет заполняться — по мере роста арт-рынка в целом», — считает Маргарита Пушкина, коллекционер и директор международной ярмарки современного искусства Cosmoscow.

Чем полезны аукционы для современного российского искусства? С одной стороны, они открывают художника для более широкой аудитории. «Как показывает мировая практика, аукцион — отличный способ популяризации», — считает художник Олег Кулик (его работа «Алиса против Лолиты» ушла с молотка за €18 000). С другой стороны, аукцион привлекает в индустрию новый капитал. «Когда мы имеем дело с современным искусством, каждому из нас предоставлена возможность быть судьей, — считает Марк Гарбер, председатель совета директоров финансовой группы GHP Group, дважды выступавшей в качестве генерального партнера VLADEY. — Арт-рынок финансами голосует за то, что имеет перспективу или оценено специалистами как достойное внимание». У GHP Group, кстати, есть коллекция современного искусства, которая 18 марта пополнилась еще тремя работами, включая акварель Павла Пепперштейна из серии «Гипноз» (€7200).

Что общего у искусства и недвижимости

По мнению Владимира Овчаренко, российские покупатели привыкли считать, будто с годами цена картины должна исключительно расти, а не оставаться на месте и уж тем более не снижаться.

Но на деле искусство — такой же актив, как акции или недвижимость, поэтому и его стоимость может падать или расти.

«Всегда стоит учитывать, что какие-то работы со временем «выстрелят», а какие-то — нет», — советует коллекционер Владимир Смирнов. — Кому-то повезет больше, кому-то — меньше. Это нормальный процесс».

У Владимира Овчаренко на этот счет есть четкое мнение: покупать нужно только ту картину, которая по-настоящему нравится. «Если через десять лет выяснится, что стоимость приобретенной работы осталась прежней, значит твои проценты — это удовольствие, которое ты получаешь от общения с ней. Если же она стала дороже, тебе повезло вдвойне».

www.forbes.ru

Энди Уорхол: бизнес — лучшее искусство

«Философия Энди Уорхола» — это серия разрозненных заметок, при помощи которых художник мистифицирует свою идентичность. Откровенно конформистская позиция автора, идущая вразрез с радикальностью его работ, не стоит понимать как оппортунизм, но как «критическую негативность».

До того как в меня стреляли, я всегда думал, что я здесь скорее наполовину, нежели полностью, — я всегда подозревал, что смотрю телевизор вместо того, чтобы жить жизнь. Иногда говорят, что события в кино нереальны, но на самом деле нереально то, что с тобой происходит в жизни. На экране эмоции выглядят сильными и правдивыми, а когда с тобой действительно что-то случается, то ты как будто смотришь телевизор — ты ничего не чувствуешь.

В тот момент, когда в меня стреляли, и после этого у меня было такое чувство, будто я смотрю телевизор. Каналы меняются, но все равно это телевидение. Так бывает, когда ты чем-то увлечен или с тобой что-то происходит. Тогда, как правило, ты забываешь себя и начинаешь фантазировать о совсем других вещах. Когда я очнулся — я не знал, что я в больнице и что в Боба Кеннеди стреляли на другой день после меня, — я услышал сквозь свои фантазии слова о тысячах людей, молящихся в соборе Св. Патрика, а потом услышал слово «Кеннеди», и это вернуло меня к телевизионному миру и я понял: я здесь и мне больно.

«Я хочу быть Бизнесменом Искусства, или Бизнес-Художником. Успех в бизнесе — самый притягательный вид искусства».

Так вот, в меня стреляли на моем рабочем месте — в мастерских «Энди Уорхол Энтерпрайзес». В то время, в 1968 году, предприятие Энди Уорхола состояло из нескольких людей, которые регулярно работали на меня, множества так называемых свободных художников, которые помогали выполнять отдельные проекты, и многих «суперзвезд», или «гиперзвезд», или как там еще можно назвать тех, кто очень талантлив, но чей талант трудно определить и еще труднее продать. Таков был «штат» «Энди Уорхол Энтерпрайзес» в те дни. Один интервьюер задал мне кучу вопросов насчет того, как я управляю своим офисом, и я попытался объяснить, что не я управляю офисом, а он мной. Я употребил много таких выражений, как «приносить домой бекон» («зарабатывать на жизнь»), так что не думаю, что он понял, о чем я говорю.

Все время, пока я находился в больнице, мой «штат» продолжал заниматься делами, и я понял, что у меня получился кинетический бизнес, потому что он продолжал функционировать без меня. Мне это понравилось, поскольку к тому времени я решил, что «бизнес» — лучшее искусство.

Бизнес — это следующая ступень после Искусства. Я начинал как коммерческий художник и хочу закончить как бизнес-художник. После того как я занимался тем, что называется искусством, я подался в бизнес-искусство. Я хочу быть Бизнесменом Искусства, или Бизнес-Художником. Успех в бизнесе — самый притягательный вид искусства. В эпоху хиппи все принижали идею бизнеса, говоря: «Деньги — это плохо» или «Работать — плохо», но зарабатывание денег — это искусство и работа — это искусство, а хороший бизнес — лучшее искусство.

В начале на «Энди Уорхол Энтерпрайзес» не все было организовано хорошо. Мы перешли от искусства к бизнесу, когда заключили договор на предоставление одному из кинотеатров одного фильма в неделю. Это придало нашим съемкам коммерческий характер, и таким образом мы перешли от короткометражных фильмов к полнометражным и игровым. Мы кое-что узнали о дистрибуции и вскоре стали пытаться распространять наши фильмы самостоятельно, но поняли, что это слишком трудно. Я и не предполагал, что кино, которое мы снимаем, будет коммерческим. Искусство вышло в коммерческое русло, в реальный мир. Это просто опьяняло — возможность увидеть наше кино там, в реальном мире, в зрительных залах, а не только в мире искусства. Бизнес-искусство. Арт-бизнес. Бизнес арт-бизнеса. 

Что я в последнее время не делаю, а надо бы, — это встречи с учеными. Я думаю, самым лучшим званым ужином был бы тот, на котором каждого приглашенного попросили бы принести с собой какую-нибудь новость из мира науки. Тогда не осталось бы ощущения, что ты потратил время зря, лишь накормив пищей желудок. Однако о болезнях — ни слова. Исключительно новости из мира науки.

По почте мне присылают много подарков, но хотелось бы, чтобы вместо них и рекламы изданий по искусству я получал бы рекламу научных идей на доступном мне языке. Тогда мне снова захотелось бы открывать почту.

Когда я работаю над бизнес-проектом, я все время жду, что случится что-то плохое. Мне всегда кажется, что сделки провалятся самым чудовищным и ужасным образом. Хотя, думаю, не стоило бы волноваться. Если что-то должно случиться, оно случится помимо твоей воли. Но этого не случается до тех пор, пока ты не перешагнешь за тот предел, когда тебе уже все равно, случится это или нет. Одна моя подруга- актриса рассказала мне, что после того, как ей уже не нужны стали деньги и драгоценности, у нее появились и деньги, и драгоценности. Я думаю, мы выигрываем от того, что так всегда получается, поскольку когда ты уже не жаждешь иметь что-то, ты не сойдешь с ума, получив это. Когда ты перестаешь желать чего-то, ты сможешь справиться с его обладанием. Или еще до того, как это желание появилось. Но никогда не одновременно. Если получаешь что-то, когда действительно этого хочешь, то просто сходишь с ума. Все искажается, когда что-то, в чем ты действительно нуждаешься, оказывается у тебя в руках.

Следующая по степени тяжести работа, после процесса жизни, — это секс. Конечно, для некоторых это не работа, потому что они нуждаются в этом упражнении, у них есть энергия для секса, а секс дает им еще больше энергии. Некоторые получают энергию от секса, а некоторые — теряют. Я убедился в том, что это слишком трудоемкий процесс. Но если у тебя есть на это время и если ты нуждаешься в таком упражнении, — значит, нужно это делать. Но можно было бы избежать многих хлопот, если бы удалось сначала понять, получаешь ты энергию или теряешь. Как я уже сказал, лично я теряю. Однако могу понять и тех, кто бегает в поисках секса.

Для привлекательного человека не заниматься сексом — такая же тяжелая работа, как для непривлекательного — заниматься, так что оптимальный вариант — это когда привлекательные люди получают энергию от секса, а непривлекательные — теряют, потому что тогда их потребности совпадают с тем направлением, куда их подталкивают другие.

Так же, как и занятие сексом, половая принадлежность — тоже тяжелая работа. Не знаю, что тяжелее: (1) мужчине быть мужчиной, (2) мужчине быть женщиной, (3) женщине быть женщиной или (4) женщине быть мужчиной. Я действительно не знаю ответа, но, судя по моим наблюдениям, мне кажется, что мужчины, старающиеся быть женщинами, считают, что им тяжелее всех. У них двойной рабочий день. Они делают все в два раза больше: им надо помнить, когда бриться, а когда нет, наряжаться или нет, покупать и мужскую, и женскую одежду. Наверное, интересно пытаться принадлежать к противоположному полу, но и просто иметь свой пол — тоже может быть увлекательно.

Один мой знакомый попал в самую точку, когда сказал: «Фригидные люди действительно добиваются успеха». У фригидных людей нет стандартных эмоциональных проблем, которые стесняют многих и мешают им заниматься делом. Когда мне было двадцать с небольшим и я только что закончил колледж, я понимал, что недостаточно фригиден, чтобы не давать эмоциональным проблемам отвлекать меня от работы.

Я думал, что у молодых больше проблем, чем у пожилых, и надеялся, что доживу до такого возраста, когда у меня будет меньше проблем. Потом я огляделся вокруг и увидел, что у всех, кто выглядит молодым, — проблемы молодых, а у всех, кто выглядит старым, — проблемы пожилых. Мне показалось, что с проблемами стариков легче справиться, чем с проблемами молодых. Поэтому я решил поседеть, чтобы никто не знал, сколько мне лет, и чтобы выглядеть моложе в глазах других. Я считал, что много выиграю, поседев: (1) у меня будут проблемы стариков, с которыми легче справиться; (2) все будут удивляться, как молодо я выгляжу; (3) я освобожусь от обязанности вести себя как молодой человек, смогу иногда казаться эксцентричным или впадать в маразм, и это никого не удивит из-за моих седых волос. Когда у тебя седые волосы, каждое твое движение кажется «молодым» и «бодрым», а не считается признаком нормальной активности. У тебя как будто появляется новый талант. Поэтому я выкрасил волосы в седой цвет, когда мне было двадцать три или двадцать четыре года.

Иногда в моих помощниках мне не хватает некоторого недопонимания того, что я пытаюсь делать. Не серьезного непонимания, а всего лишь несущественного недопонимания здесь и там. Когда человек не совсем понимает, что ты от него хочешь или что ты велел сделать, или когда его собственные фантазии начинают прорываться наружу, в конце концов мне нравится то, что получилось, причем больше, чем первоначальная идея. И потом, если ты отдашь то, что сделал первый человек, который тебя не понял, кому-то еще и велишь сделать то, что тебе нужно, результат тоже будет неплохим. Если же люди всегда понимают тебя и делают все точно так, как ты им говоришь, они становятся простыми передатчиками твоих идей, и тебе это надоедает. Но когда ты работаешь с людьми, которые понимают тебя неправильно, то вместо передачи ты получаешь преобразование, что в конечном счете намного интереснее.

Мне нравится, когда у людей, которые работают со мной, есть собственные мысли обо всем, тогда они мне не надоедают, но в то же время мне нравится, когда они достаточно похожи на меня, чтобы составить мне компанию. Мне нравится, когда обо мне заботятся, но не когда меня забывают.

По-моему, пора открыть в колледжах курсы для горничных и дать им какое-нибудь привлекательное название. Люди не хотят работать, если их работа не имеет привлекательного названия. Идея Америки избавиться от горничных и уборщиков в теоретическом смысле величественна, но ведь все равно кому-то нужно этим заниматься. Я часто думаю, что даже очень образованные женщины могут многое извлечь из профессии горничной, потому что они увидят много интересных людей и будут работать в самых красивых домах. Каждый человек что-нибудь да делает для другого — сапожник шьет для тебя обувь, а ты его развлекаешь — это всегда обмен, и если бы не печать презрения, которую мы наложили на некоторые специальности, обмен всегда был бы равноценен. Мать всегда делает что-то для ребенка, так почему бы человеку с улицы не сделать что-нибудь для вас? Но всегда находятся такие люди, которые вообще ничего не убирают и считают, что они лучше тех, кто наводит порядок.

Я всегда думал, что президент может сделать очень много для того, чтобы изменить эти представления. Если президент зайдет в общественный туалет Капитолия и на телекамеру снимут, как он чистит туалет и говорит: «Почему нет? Кто-то должен это делать!», это здорово поддержит боевой дух людей, занимающихся чудесной работой по чистке туалетов. Я и правда считаю, что они делают замечательное дело.

У президента так много рекламного потенциала, который не используется. Ему надо бы сесть и составить список всего того, что люди стесняются делать, но чего не должны стесняться, а потом проделать все это самому и показать по теле- видению. Иногда мы с Б фантазируем о том, что я бы делал, если бы был президентом — как бы я использовал свое телевизионное время.

«Президент пьет кока-колу, Лиз Тейлор пьет кока-колу, и только подумай — ты тоже можешь пить кока-колу»

У стюардесс самый лучший общественный имидж — хозяйки воздушного салона. На самом деле их работа такая же, как у официанток в «Бикфорде» плюс несколько дополнительных обязанностей. Я не хочу принижать стюардесс, я просто хочу повысить престиж леди из «Бикфорда». Разница в том, что стюардесса — это профессия Нового Мира, к которой никогда не применялись классовые критерии, оставшиеся от крестьянско-аристократического синдрома Старого Мира.

Что замечательно в нашей стране, так это то, что Америка положила начало традиции, по которой самые богатые потребители покупают в принципе то же самое, что и бедные. Ты смотришь телевизор и видишь кока-колу, и ты знаешь, что президент пьет кока-колу, Лиз Тейлор пьет кока-колу, и только подумай — ты тоже можешь пить кока-колу. Кока-кола есть кока-кола, и ни за какие деньги ты не купишь кока-колы лучше, чем та, что пьет бродяга на углу. Все кока-колы одинаковы, и все они хороши. Лиз Тейлор это знает, президент это знает, и ты это знаешь.

В Европе королевская семья и аристократы питались всегда гораздо лучше, чем крестьяне, — они ели далеко не одно и то же. Либо куропатки, либо овсянка — каждый класс придерживался своего рациона. Но когда королева Елизавета была с визитом в Америке, и президент Эйзенхауэр купил ей хот-дог, я уверен, он был убежден, что она не может заказать в Букингемском дворце хот-дог лучше, чем тот, что он купил ей за двадцать центов в парке. Потому что просто не бывает хот-дога лучше, чем хот-дог в парке. Ни за доллар, ни за десять долларов, ни за сто тысяч долларов она не купит хот-дога лучше. Она может купить его за двадцать центов, как и все остальные.

Иногда возникает мысль о том, что у высокопоставленных, богатых и расточительных людей есть что-то, чего у тебя нет, что их вещи должны быть лучше, чем твои, потому что у них больше денег, чем у тебя. Но они пьют ту же кока-колу, и едят те же хот-доги, и носят ту же одежду, пошитую членами профсоюза, и смотрят те же телешоу и кинофильмы. Богатые люди не могут посмотреть более глупую версию фильма «Правда или последствия» («Truth or Consequences») или более страшную — «Изгоняющего дьявола» («The Exorcist»). Ты можешь возмущаться точно так же, как они, и у тебя могут быть те же самые ночные кошмары. Все это действительно по-американски.

Идея Америки так великолепна, потому что чем больше в чем-то равенства, тем больше это соответствует американской идее. Например, во многих местах с тобой обращаются по-особому, если ты знаменит, но это не по-американски. На днях со мной произошло кое-что очень американское. Я пришел на аукцион в Парк-Бернете, и меня не впустили, потому что со мной была моя собака, так что мне пришлось ждать приятеля, с которым я собирался встретиться, в коридоре, чтобы сообщить о том, что меня выпроводили. А пока я стоял в коридоре, я раздавал автографы. Это была типично американская ситуация.

(Кстати, когда ты знаменит, «особое обращение» иногда срабатывает наоборот. Иногда люди недоброжелательны ко мне, потому что я — Энди Уорхол.)

Андрей Шенталь

Источник

Читайте также:

 

fastsalttimes.com

Искусство и бизнес – пути взаимодействия в России — Look At Me

Сегодня одной из важных проблем современности является то, что бизнес и власти до сих пор относят культуру к социальной сфере, представляя ее попрошайкой с вечно протянутой рукой. Они не считают, что культура в нашей стране может порождать новые ценности, из которых получается международный товар. Между тем в постиндустриальном обществе информационной эпохи давно сложилось отношение к ней как к серьезному ресурсу экономики. Там укоренились такие понятия, как культурно-экономическое развитие, экономика впечатлений, экономика переживаний.

Модель культуры XIX века — это образование, в XX веке — это праздник, а в XXI — бизнес.

Первое условие для сотрудничества бизнеса с искусством — уверенность бизнеса в устойчивом положении в стране. Из-за незрелости институтов гражданского общества ее нет: отсюда скупка недвижимости и распределение капитала за рубежом, другие формы подстраховки. Когда вера в свою страну у бизнеса появится, развитие форм сотрудничества с искусством не заставит себя ждать.В искусстве эффективность и художественная способность — разные вещи. Некоторые художники совершенно неэффективны как бизнесмены. Именно поэтому в Европе и США существуют посреднические организации. Крупнейшая в мире, британское агентство Arts and Business, куда входит несколько тысяч членов, учреждена, кстати, бизнесом.

Культурные (творческие) индустрии — это «деятельность, в основе которой лежит индивидуальное творческое начало, навык или талант, и которая несет в себе потенциал создания добавочной стоимости и рабочих мест путем производства и эксплуатации интеллектуальной собственности» (таково определение департамента культуры, СМИ и спорта правительства Соединенного Королевства Великобритании). Это новый, динамичный сектор в экономике развитых стран. Статистика в Великобритании показывает: с 1997 по 2007 год творческие индустрии росли в среднем на 14% ежегодно (в других отраслях экономики — не более чем на 4,8%) и достигли 10,9% НВП. По декабрьским данным 2008 года, занятость в творческой сфере составила 2,95 млн человек. 

В число культурных индустрий входит широкий спектр областей, имеющих творческую природу: от традиционных искусств, ремесел, музыки и театра до дизайна, моды, создания видео-, аудио-, мультимедиапродукции, клубной культуры. Наличие творческих индустрий в том или ином городе или регионе существенно сказывается на качестве жизни. Тут можно и нужно опираться на зарубежный опыт, и не только лидера в этой области Великобритании, но и Японии, других развитых стран, которые идут по этому пути. 

Они создают «маркетинг места», повышают инвестиционную привлекательность территории. Кроме того, сейчас развернулась конкуренция между городами за удержание и привлечение людей. Если образованного человека, хорошего специалиста не устраивает, допустим, жизнь в Сочи — он уезжает в Москву, не устраивает в Москве — уезжает в Нью-Йорк. Процесс поиска качества жизни никакими законами не остановить, и это нормально. Какова мотивация человека не менять место проживания? Заметим, что жители таких городов, как Эдинбург, Зальцбург или Канны, построивших бренды на культурном ресурсе, в большинстве случаев не покидают их.

России с ее ментальностью хотелось бы и тут изобрести велосипед, но проще обратиться к зарубежному опыту и взять все необходимое и актуальное в этой сфере. Чем больше мы будем участвовать в международных проектах и междисциплинарных проектах, чем лучше узнаем опыт других, — тем быстрее пойдут все эти процессы.

www.openspace.ru

www.lookatme.ru

бизнес — лучшее искусство — T&P

«Философия Энди Уорхола» — это серия разрозненных заметок, при помощи которых художник мистифицирует свою идентичность. Откровенно конформистская позиция автора, идущая вразрез с радикальностью его работ, не стоит понимать как оппортунизм, но как «критическую негативность». Проект T&P «Границы искусства» публикует отрывок из книги, вышедшей в издательстве Ad Marginem в рамках совместной издательской программы с Музеем современного искусства «Гараж».

До того как в меня стреляли, я всегда думал, что я здесь скорее наполовину, нежели полностью, — я всегда подозревал, что смотрю телевизор вместо того, чтобы жить жизнь. Иногда говорят, что события в кино нереальны, но на самом деле нереально то, что с тобой происходит в жизни. На экране эмоции выглядят сильными и правдивыми, а когда с тобой действительно что-то случается, то ты как будто смотришь телевизор — ты ничего не чувствуешь.

В тот момент, когда в меня стреляли, и после этого у меня было такое чувство, будто я смотрю телевизор. Каналы меняются, но все равно это телевидение. Так бывает, когда ты чем-то увлечен или с тобой что-то происходит. Тогда, как правило, ты забываешь себя и начинаешь фантазировать о совсем других вещах. Когда я очнулся — я не знал, что я в больнице и что в Боба Кеннеди стреляли на другой день после меня, — я услышал сквозь свои фантазии слова о тысячах людей, молящихся в соборе Св. Патрика, а потом услышал слово «Кеннеди», и это вернуло меня к телевизионному миру и я понял: я здесь и мне больно.

«Я хочу быть Бизнесменом Искусства, или Бизнес-Художником. Успех в бизнесе — самый притягательный вид искусства».

Так вот, в меня стреляли на моем рабочем месте — в мастерских «Энди Уорхол Энтерпрайзес». В то время, в 1968 году, предприятие Энди Уорхола состояло из нескольких людей, которые регулярно работали на меня, множества так называемых свободных художников, которые помогали выполнять отдельные проекты, и многих «суперзвезд», или «гиперзвезд», или как там еще можно назвать тех, кто очень талантлив, но чей талант трудно определить и еще труднее продать. Таков был «штат» «Энди Уорхол Энтерпрайзес» в те дни. Один интервьюер задал мне кучу вопросов насчет того, как я управляю своим офисом, и я попытался объяснить, что не я управляю офисом, а он мной. Я употребил много таких выражений, как «приносить домой бекон» («зарабатывать на жизнь»), так что не думаю, что он понял, о чем я говорю.

Все время, пока я находился в больнице, мой «штат» продолжал заниматься делами, и я понял, что у меня получился кинетический бизнес, потому что он продолжал функционировать без меня. Мне это понравилось, поскольку к тому времени я решил, что «бизнес» — лучшее искусство.

Бизнес — это следующая ступень после Искусства. Я начинал как коммерческий художник и хочу закончить как бизнес-художник. После того как я занимался тем, что называется искусством, я подался в бизнес-искусство. Я хочу быть Бизнесменом Искусства, или Бизнес-Художником. Успех в бизнесе — самый притягательный вид искусства. В эпоху хиппи все принижали идею бизнеса, говоря: «Деньги — это плохо» или «Работать — плохо», но зарабатывание денег — это искусство и работа — это искусство, а хороший бизнес — лучшее искусство.

В начале на «Энди Уорхол Энтерпрайзес» не все было организовано хорошо. Мы перешли от искусства к бизнесу, когда заключили договор на предоставление одному из кинотеатров одного фильма в неделю. Это придало нашим съемкам коммерческий характер, и таким образом мы перешли от короткометражных фильмов к полнометражным и игровым. Мы кое-что узнали о дистрибуции и вскоре стали пытаться распространять наши фильмы самостоятельно, но поняли, что это слишком трудно. Я и не предполагал, что кино, которое мы снимаем, будет коммерческим. Искусство вышло в коммерческое русло, в реальный мир. Это просто опьяняло — возможность увидеть наше кино там, в реальном мире, в зрительных залах, а не только в мире искусства. Бизнес-искусство. Арт-бизнес. Бизнес арт-бизнеса.

Что я в последнее время не делаю, а надо бы, — это встречи с учеными. Я думаю, самым лучшим званым ужином был бы тот, на котором каждого приглашенного попросили бы принести с собой какую-нибудь новость из мира науки. Тогда не осталось бы ощущения, что ты потратил время зря, лишь накормив пищей желудок. Однако о болезнях — ни слова. Исключительно новости из мира науки.

По почте мне присылают много подарков, но хотелось бы, чтобы вместо них и рекламы изданий по искусству я получал бы рекламу научных идей на доступном мне языке. Тогда мне снова захотелось бы открывать почту.

«Половая принадлежность — тоже тяжелая работа. Не знаю, что тяжелее: мужчине быть мужчиной, мужчине быть женщиной, женщине быть женщиной или женщине быть мужчиной».

Когда я работаю над бизнес-проектом, я все время жду, что случится что-то плохое. Мне всегда кажется, что сделки провалятся самым чудовищным и ужасным образом. Хотя, думаю, не стоило бы волноваться. Если что-то должно случиться, оно случится помимо твоей воли. Но этого не случается до тех пор, пока ты не перешагнешь за тот предел, когда тебе уже все равно, случится это или нет. Одна моя подруга- актриса рассказала мне, что после того, как ей уже не нужны стали деньги и драгоценности, у нее появились и деньги, и драгоценности. Я думаю, мы выигрываем от того, что так всегда получается, поскольку когда ты уже не жаждешь иметь что-то, ты не сойдешь с ума, получив это. Когда ты перестаешь желать чего-то, ты сможешь справиться с его обладанием. Или еще до того, как это желание появилось. Но никогда не одновременно. Если получаешь что-то, когда действительно этого хочешь, то просто сходишь с ума. Все искажается, когда что-то, в чем ты действительно нуждаешься, оказывается у тебя в руках.

Следующая по степени тяжести работа, после процесса жизни, — это секс. Конечно, для некоторых это не работа, потому что они нуждаются в этом упражнении, у них есть энергия для секса, а секс дает им еще больше энергии. Некоторые получают энергию от секса, а некоторые — теряют. Я убедился в том, что это слишком трудоемкий процесс. Но если у тебя есть на это время и если ты нуждаешься в таком упражнении, — значит, нужно это делать. Но можно было бы избежать многих хлопот, если бы удалось сначала понять, получаешь ты энергию или теряешь. Как я уже сказал, лично я теряю. Однако могу понять и тех, кто бегает в поисках секса.

Для привлекательного человека не заниматься сексом — такая же тяжелая работа, как для непривлекательного — заниматься, так что оптимальный вариант — это когда привлекательные люди получают энергию от секса, а непривлекательные — теряют, потому что тогда их потребности совпадают с тем направлением, куда их подталкивают другие.

Так же, как и занятие сексом, половая принадлежность — тоже тяжелая работа. Не знаю, что тяжелее: (1) мужчине быть мужчиной, (2) мужчине быть женщиной, (3) женщине быть женщиной или (4) женщине быть мужчиной. Я действительно не знаю ответа, но, судя по моим наблюдениям, мне кажется, что мужчины, старающиеся быть женщинами, считают, что им тяжелее всех. У них двойной рабочий день. Они делают все в два раза больше: им надо помнить, когда бриться, а когда нет, наряжаться или нет, покупать и мужскую, и женскую одежду. Наверное, интересно пытаться принадлежать к противоположному полу, но и просто иметь свой пол — тоже может быть увлекательно.

Один мой знакомый попал в самую точку, когда сказал: «Фригидные люди действительно добиваются успеха». У фригидных людей нет стандартных эмоциональных проблем, которые стесняют многих и мешают им заниматься делом. Когда мне было двадцать с небольшим и я только что закончил колледж, я понимал, что недостаточно фригиден, чтобы не давать эмоциональным проблемам отвлекать меня от работы.

Я думал, что у молодых больше проблем, чем у пожилых, и надеялся, что доживу до такого возраста, когда у меня будет меньше проблем. Потом я огляделся вокруг и увидел, что у всех, кто выглядит молодым, — проблемы молодых, а у всех, кто выглядит старым, — проблемы пожилых. Мне показалось, что с проблемами стариков легче справиться, чем с проблемами молодых. Поэтому я решил поседеть, чтобы никто не знал, сколько мне лет, и чтобы выглядеть моложе в глазах других. Я считал, что много выиграю, поседев: (1) у меня будут проблемы стариков, с которыми легче справиться; (2) все будут удивляться, как молодо я выгляжу; (3) я освобожусь от обязанности вести себя как молодой человек, смогу иногда казаться эксцентричным или впадать в маразм, и это никого не удивит из-за моих седых волос. Когда у тебя седые волосы, каждое твое движение кажется «молодым» и «бодрым», а не считается признаком нормальной активности. У тебя как будто появляется новый талант. Поэтому я выкрасил волосы в седой цвет, когда мне было двадцать три или двадцать четыре года.

Иногда в моих помощниках мне не хватает некоторого недопонимания того, что я пытаюсь делать. Не серьезного непонимания, а всего лишь несущественного недопонимания здесь и там. Когда человек не совсем понимает, что ты от него хочешь или что ты велел сделать, или когда его собственные фантазии начинают прорываться наружу, в конце концов мне нравится то, что получилось, причем больше, чем первоначальная идея. И потом, если ты отдашь то, что сделал первый человек, который тебя не понял, кому-то еще и велишь сделать то, что тебе нужно, результат тоже будет неплохим. Если же люди всегда понимают тебя и делают все точно так, как ты им говоришь, они становятся простыми передатчиками твоих идей, и тебе это надоедает. Но когда ты работаешь с людьми, которые понимают тебя неправильно, то вместо передачи ты получаешь преобразование, что в конечном счете намного интереснее.

Мне нравится, когда у людей, которые работают со мной, есть собственные мысли обо всем, тогда они мне не надоедают, но в то же время мне нравится, когда они достаточно похожи на меня, чтобы составить мне компанию. Мне нравится, когда обо мне заботятся, но не когда меня забывают.

По-моему, пора открыть в колледжах курсы для горничных и дать им какое-нибудь привлекательное название. Люди не хотят работать, если их работа не имеет привлекательного названия. Идея Америки избавиться от горничных и уборщиков в теоретическом смысле величественна, но ведь все равно кому-то нужно этим заниматься. Я часто думаю, что даже очень образованные женщины могут многое извлечь из профессии горничной, потому что они увидят много интересных людей и будут работать в самых красивых домах. Каждый человек что-нибудь да делает для другого — сапожник шьет для тебя обувь, а ты его развлекаешь — это всегда обмен, и если бы не печать презрения, которую мы наложили на некоторые специальности, обмен всегда был бы равноценен. Мать всегда делает что-то для ребенка, так почему бы человеку с улицы не сделать что-нибудь для вас? Но всегда находятся такие люди, которые вообще ничего не убирают и считают, что они лучше тех, кто наводит порядок.

Я всегда думал, что президент может сделать очень много для того, чтобы изменить эти представления. Если президент зайдет в общественный туалет Капитолия и на телекамеру снимут, как он чистит туалет и говорит: «Почему нет? Кто-то должен это делать!», это здорово поддержит боевой дух людей, занимающихся чудесной работой по чистке туалетов. Я и правда считаю, что они делают замечательное дело.

У президента так много рекламного потенциала, который не используется. Ему надо бы сесть и составить список всего того, что люди стесняются делать, но чего не должны стесняться, а потом проделать все это самому и показать по теле- видению. Иногда мы с Б фантазируем о том, что я бы делал, если бы был президентом — как бы я использовал свое телевизионное время.

«Президент пьет кока-колу, Лиз Тейлор пьет кока-колу, и только подумай — ты тоже можешь пить кока-колу»

У стюардесс самый лучший общественный имидж — хозяйки воздушного салона. На самом деле их работа такая же, как у официанток в «Бикфорде» плюс несколько дополнительных обязанностей. Я не хочу принижать стюардесс, я просто хочу повысить престиж леди из «Бикфорда». Разница в том, что стюардесса — это профессия Нового Мира, к которой никогда не применялись классовые критерии, оставшиеся от крестьянско-аристократического синдрома Старого Мира.

Что замечательно в нашей стране, так это то, что Америка положила начало традиции, по которой самые богатые потребители покупают в принципе то же самое, что и бедные. Ты смотришь телевизор и видишь кока-колу, и ты знаешь, что президент пьет кока-колу, Лиз Тейлор пьет кока-колу, и только подумай — ты тоже можешь пить кока-колу. Кока-кола есть кока-кола, и ни за какие деньги ты не купишь кока-колы лучше, чем та, что пьет бродяга на углу. Все кока-колы одинаковы, и все они хороши. Лиз Тейлор это знает, президент это знает, и ты это знаешь.

В Европе королевская семья и аристократы питались всегда гораздо лучше, чем крестьяне, — они ели далеко не одно и то же. Либо куропатки, либо овсянка — каждый класс придерживался своего рациона. Но когда королева Елизавета была с визитом в Америке, и президент Эйзенхауэр купил ей хот-дог, я уверен, он был убежден, что она не может заказать в Букингемском дворце хот-дог лучше, чем тот, что он купил ей за двадцать центов в парке. Потому что просто не бывает хот-дога лучше, чем хот-дог в парке. Ни за доллар, ни за десять долларов, ни за сто тысяч долларов она не купит хот-дога лучше. Она может купить его за двадцать центов, как и все остальные.

Иногда возникает мысль о том, что у высокопоставленных, богатых и расточительных людей есть что-то, чего у тебя нет, что их вещи должны быть лучше, чем твои, потому что у них больше денег, чем у тебя. Но они пьют ту же кока-колу, и едят те же хот-доги, и носят ту же одежду, пошитую членами профсоюза, и смотрят те же телешоу и кинофильмы. Богатые люди не могут посмотреть более глупую версию фильма «Правда или последствия» («Truth or Consequences») или более страшную — «Изгоняющего дьявола» («The Exorcist»). Ты можешь возмущаться точно так же, как они, и у тебя могут быть те же самые ночные кошмары. Все это действительно по-американски.

Идея Америки так великолепна, потому что чем больше в чем-то равенства, тем больше это соответствует американской идее. Например, во многих местах с тобой обращаются по-особому, если ты знаменит, но это не по-американски. На днях со мной произошло кое-что очень американское. Я пришел на аукцион в Парк-Бернете, и меня не впустили, потому что со мной была моя собака, так что мне пришлось ждать приятеля, с которым я собирался встретиться, в коридоре, чтобы сообщить о том, что меня выпроводили. А пока я стоял в коридоре, я раздавал автографы. Это была типично американская ситуация.

(Кстати, когда ты знаменит, «особое обращение» иногда срабатывает наоборот. Иногда люди недоброжелательны ко мне, потому что я — Энди Уорхол.)

theoryandpractice.ru

ДР: Бизнес как искусство

RU / EN

+

  • О нас
    • Предприятия «Деловой России»
    • Отчет о работе организации за 2017 год
    • Отчет о работе организации за 2016 год
    • Отчет о работе организации за 2015 год
    • История
    • Устав организации
    • Представители ДР в органах власти
    • Результаты деятельности ДР
    • Партнёрские соглашения ДР
    • Вступить
    • Пресс-центр
      • Новости
        • «Деловая Россия» и РИО провели в МГУ вторую Олимпиаду по истории российского предпринимательства
        • В Госдуме наградили победителей олимпиады по истории российского предпринимательства
      • Анонсы
      • Слово Генсовета
      • Мнения
      • Публикации
      • Видео
        • Репик: Государство создало все условия для бизнеса на Дальнем Востоке
    • Контакты
    • Клубная деятельность
  • Лица
    • Президент
    • Сопредседатели
    • Координационный совет
    • Генеральный совет
    • Региональный совет
    • Комитеты
    • Совет старейшин
    • Советники президента
    • Почётные члены «Деловой России»
    • Вице-президенты
    • Руководитель исполнительного комитета
  • Генеральный совет
    • Лица
    • Вступить
    • Точки зрения
  • Регионы
    • Точка зрения
    • Лица
    • Дальневосточный ФО
      • Амурская область

      deloros.ru