Кобзон: «Пивец ушел, а бизнесмен остался». Бизнес кобзона


Поэт в России - больше чем поэт // Бизнес Кобзона, Михалкова, Церетели, Лещенко, Розенбаума, Пугачевой, Бабаян, Вишневской, Шатрова, Калягина и т.д.

Поэт в России - больше чем поэт

Бизнес Кобзона, Михалкова, Церетели, Лещенко, Розенбаума, Пугачевой, Бабаян, Вишневской, Шатрова, Калягина и т.д.

Оригинал этого материала © "Компания", 10.05.2005, "Богатые и знаменитые"

Капитализм с узнаваемым лицом

Павел Жаворонков

В России, как нигде в мире, распространена практика участия артистической элиты в бизнесе. Творческая деятельность российского артиста не может гарантировать стабильного дохода. Чтобы сводить концы с концами, деятели культуры создали при театрах и творческих союзах запутанные механизмы самофинансирования, а звезды шоу-бизнеса, памятуя о том, что мирская слава преходяща, вкладывают деньги в создание собственных брендов и ресторанов.

Когда на сцену театра Et cetera выходит Александр Калягин в образе «дурацкого короля» Убю, мало кто из зрителей думает о том, что от подписи Калягина зависит строительство десятков тысяч квадратных метров офисных помещений класса А. Поющие легкомысленные песенки артисты эстрады могут оказаться владельцами ресторанных сетей или фабрик, которые способны, к примеру, получить подряд Министерства обороны РФ, если их владельцы выступят, скажем, на концерте в честь Дня Победы. 

«Не продается вдохновенье, но можно…»

Занявшись в начале 1990-х строительством рыночной экономики, государство бросило деятелей искусства на произвол судьбы. «Великая экономическая депрессия» в отечественной культуре не пощадила ни «кремлевских соловьев», ни художественную оппозицию с ее «фигой в кармане советскому строю». Рухнула система Госконцерта – организатора гастрольно-концертной деятельности, прекратилось финансирование театров и киностудий. Представители творческой элиты начали искать новые источники средств к существованию. Диапазон поисков оказался широк – от политической и общественной деятельности до откровенного криминала. Например, в 2002 году при сбыте партии героина был арестован народный артист России Анатолий Савельев – руководитель цыганского ансамбля «Вита Ромэн».

Некоторые артисты пошли в бизнес: узнаваемое имя облегчало налаживание деловых контактов, а старые знакомства в номенклатурной среде позволяли поучаствовать в разделе хозяйственных активов СССР. Самым известным из этой плеяды является народный артист СССР Иосиф Кобзон. Успешное начало деловой карьеры Кобзона журналисты связывают с его работой в Верховном Совете СССР, где он был одним из немногих депутатов, решившихся открыто поддержать Бориса Ельцина в его полемике с президентом СССР Михаилом Горбачевым. 

После августовских событий 1991 года учрежденная народным артистом компания «Московит» вошла в число крупнейших российских экспортеров нефтепродуктов, цветных металлов и других сырьевых ресурсов. Прибыль инвестировалась в недвижимость, торговлю сахаром, создание банка, фармацевтику (компания «Лиат-Натали» входила в первую пятерку крупнейших дистрибуторов лекарственных препаратов) и другие сферы. 

Несмотря на блестящий старт, холдинг «Московит» не стал олигархической империей: бизнес Кобзона оказался уязвим для политических рисков. В частности, певец поддерживал борьбу московского клана с «кремлевской семьей» в конце 1990-х. После этого отечественные и зарубежные СМИ запестрели публикациями о криминальных связях «русского Фрэнка Синатры», а в Кремле Кобзон надолго получил статус персоны non grata. 

Несколько позже правоохранительные органы США запретили Кобзону въезд в страну, подозревая его в связях с мафией. Поводом для обвинений послужило знакомство певца с Вячеславом Иваньковым (Япончиком). Это вынудило группу «Московит» вести внешнюю экономическую деятельность только через посреднические структуры. Холдинг продолжал работать в Москве и на юге страны, но на федеральный уровень, не говоря уже об интеграции в мировую экономику, путь ему был закрыт. 

Два года назад распространились слухи о том, что компания Westdia-Media, якобы контролируемая Иосифом Кобзоном, купила фирму «Аттик», специализирующуюся на размещении рекламы на дорожных указателях. Сообщалось, что «Аттику» грозит банкротство в связи с тем, что ГИБДД распорядилась демонтировать принадлежащие компании носители, так как они, по мнению инспекции, дезориентируют водителей, а Кобзон собирается использовать свои лоббистские ресурсы для спасения проблемной компании. Иосиф Давыдович официально заявил, что никакого отношения к Westdia-Media он не имеет и вообще уже много лет не ведет предпринимательской деятельности, которая запрещена для него Законом о статусе депутата Госдумы. 

Другой крупный артист-бизнесмен этой эпохи – ныне покойный Ролан Быков был основателем и президентом одного из первых частных коммерческих банков «Хэлп». О деятельности этой структуры практически ничего достоверно не известно, кроме того, что ей удалось приватизировать здание Министерства хлебной промышленности СССР на Чистых прудах. На вопросы журналистов, чем занимается его банк и откуда взялся стартовый капитал, мэтр давал «исчерпывающие» ответы в духе: «Субъективизм художника, уравновешиваясь субъективизмом восприятия, выступает в качестве абсолютного кода конвергенции и конвертации изнутри постигаемой истины и реальности» (из интервью журналу «Искусство кино»). 

В 1994 году Ролан Быков вышел из финансового бизнеса, здание на Чистых прудах перешло в собственность созданного им Международного фонда развития кино и телевидения для детей и юношества. Вскоре здесь открылись кинотеатр «Ролан», ресторан «Ностальжи» и еще целый ряд коммерческих структур. Формально они являлись независимыми арендаторами, хотя по Москве ходили слухи, что Быков является их совладельцем. Прибыль от них поступала в Фонд в форме арендной платы и затем направлялась на финансирование собственной киностудии – единственного в стране производителя детских фильмов и передач.

Волшебная сила искусства

В большинстве своем выходцы из советской творческой элиты не обладали управленческими навыками и талантами. Кроме того, самостоятельное плавание в бизнесе начала 1990-х годов требовало незаурядной решительности и пересмотра взглядов на мир, к чему были готовы далеко не все представители богемы. 

Значительно более массовым явлением стало привлечение известных деятелей культуры в качестве «лиц» компаний и некоммерческих фондов. Функции при этом они выполняли самые разные – представительские, зиц-председательские, лоббистские. Звезды советских лет помогали своим нанимателям наладить неофициальные контакты в кругах правящей элиты, способствовали формированию положительного имиджа компании при выходе на новые региональные рынки, раскручивали отдельные проекты через СМИ. 

В конце концов, известное имя в зарплатной ведомости – отличный повод удивить и вызвать зависть коллег. Например, основатель холдинга «Ликомп» (импорт-экспорт, производство продуктов питания, банковская деятельность и др.) Герман Лиллевяли, увлекавшийся в советские времена шахматами, нанял гроссмейстера Анатолия Карпова на должность председателя наблюдательного совета банка «Актив». Экс-чемпион мира проиграл пару партий своему работодателю, о чем Лиллевяли с гордостью рассказывал всем знакомым, не обращая внимания на понимающие усмешки. «Тяга к звездам» основателя холдинга впоследствии оказалась весьма прибыльным увлечением: «Ликомп» оказался в числе компаний, которые занялись продвижением товарных марок с использованием образов знаменитостей. Лиллевяли первым оценил рыночный потенциал бренда «Смак» и вместе с Андреем Макаревичем занимался его разработкой и управлением. 

Певец Александр Розенбаум в 1992 году был приглашен на должность вице-президента широкопрофильного концерна «Великий город» (легкая промышленность, текстиль, производство ферросплавов, недвижимость, торговля). Идею подала супруга основателя компании Евгения Купсина Белла – бывшая работница лопнувшего к тому времени Ленконцерта. С ее подачи в холдинге, чьи основные интересы сосредоточивались на металлургии и легкой промышленности, были созданы спонсорское, концертное и ресторанное направления. Розенбаум формально руководил ими, выступал в благотворительных и коммерческих концертах, организованных «Великим городом», а также лоббировал некоторые проекты фирмы. 

«Я могу открыть двери в те инстанции, от которых зависят решения и деятели которых не знают «Великого города», но знают мое искусство», – признавался певец в книге «Александр Розенбаум: сила песни». Например, он добился разрешения передавать ветхие дома частным компаниям при условии их реставрации, что позволило «Великому городу» выйти на рынок недвижимости. Не исключено, что именно вице-президент Розенбаум сумел «открыть дверь» комитета внешних связей мэрии Санкт-Петербурга, благодаря чему компания приняла участие в программе экспорта крупных партий цветных металлов в обмен на товары народного потребления. В интервью того периода Розенбаум повторял: «Бизнесом я не занимаюсь, у меня нет к этому ни таланта, ни стремления. Я обладаю достаточно широким творческим мышлением и могу посоветовать своим коллегам-бизнесменам то, чего они сами не видят. За это в принципе платят большие деньги». 

Как правило, «звезд» в руководящие органы приглашают компании далеко не первой величины, именно они в наибольшей степени нуждаются в расширении своих представительских и лоббистских возможностей. Порой величие фигуры приглашенной знаменитости настолько превосходило масштаб фирмы, что последняя терялась на фоне именитого менеджера и начинала восприниматься как его «карманная» структура. В конце 1990-х группа предприятий химической промышленности НИКОС, выяснявшая отношения с антимонопольным ведомством, озаботилась поисками влиятельных покровителей. В конце 1990-х годов группа обратилась к мэтру отечественного кинематографа Никите Михалкову с предложением возглавить ее совет директоров, а также стала спонсором возглавляемого им Российского фонда культуры. 

С приходом Михалкова группа начала продвижение в Ульяновскую и Волгоградскую области. Она приобрела несколько местных нефтехимических, текстильных и других предприятий. В 2000 – 2002 годах группа НИКОС столкнулась с нефтегазохимическим холдингом «Сибур» в имущественном споре вокруг предприятия «Волжское химволокно». Никита Михалков открыто лоббировал интересы НИКОСа в арбитражных судах и коридорах исполнительной власти, что привлекло повышенное внимание прессы и превратило рядовой спор хозяйствующих субъектов в скандал всероссийского масштаба. Считается, что в Кремле с неодобрением отнеслись к активной предпринимательской деятельности Михалковых, в 2002 году зять Никиты Сергеевича Альберт Баков был снят с поста представителя администрации Ульяновской области при правительстве РФ, а в 2004-м Никита Михалков оставил пост председателя совета директоров группы НИКОС.

Сейчас Никита Сергеевич переключился на более близкий ему по профилю бизнес: его творческая студия «Три Тэ» (производитель кинофильмов и телепрограмм) совместно с компанией «Проф-Медиа», входящей в группу «Интеррос», учредила сеть многозальных кинотеатров «Синема-парк». Михалков возглавляет совет директоров сети и владеет 20% ее акций.

В бизнес уходили не только мэтры: свои компании активно создавали молодые актеры и писатели, обнаружившие, что творческая деятельность более не может служить источником заработка. Драматург и писатель Дмитрий Липскеров («Елена и Штурман», «Осени не будет никогда» и др.) окончил Высшее театральное училище им. Б.В. Щукина в 1985 году, в 1989-м в театре Олега Табакова была поставлена его первая пьеса «Река на асфальте», еще через год Липскеров поставил пьесу в театре «Ленком». Параллельно он начал работать в ресторанном бизнесе, пройдя все ступени – от рабочего до партнера. Сегодня он один из самых известных современных писателей и одновременно – совладелец и руководитель сети «Дрова», ресторана «Рис и Рыба» и других заведений. «Бизнес и литература в моей жизни – непересекающиеся параллельные прямые, – рассказывает Липскеров. – Они словно в разных полушариях мозга. На них тратятся разные силы: рестораны – это каждодневная рутина, писательство – иррегулярное занятие, в особые моменты, когда чувствуешь, что накопилось… Людям, с которыми я контактирую в бизнесе, абсолютно неинтересно, пишу я книги или нет. В целом я не идентифицирую себя как предпринимателя и не хочу ни у кого ассоциироваться с бизнесом. Я писатель, который зарабатывает на жизнь, содержа рестораны». 

Ассоциироваться с бизнесом не хотят большинство представителей шоу-бизнеса – так и Александр Розенбаум, и Лев Лещенко, и Алла Пугачева отказались давать интервью «Ко», узнав, что речь пойдет исключительно об их предпринимательской деятельности. 

Художественные руководители

Обратной стороной сокращения госфинансирования культурной сферы в конце 1980-х – начале 1990-х годов стало предоставление театрам, художественным студиям и творческим союзам широких экономических свобод. В 1988 году, когда предприятия культуры получили право формировать внебюджетные фонды за счет доходов от сдачи в аренду избыточных площадей в находившихся на их балансе зданиях, их руководители стали первыми в стране операторами рынка коммерческой недвижимости. Наиболее предприимчивые театральные режиссеры не только сдавали в аренду свои помещения, но также открывали в них рестораны, казино и ночные клубы. Логичным продолжением этой практики стало превращение деятелей культуры из риэлтеров в земельных девелоперов.

В столице с середины 1990-х вошло в практику создание так называемых культурно-деловых центров. Схема их строительства предполагала выделение городом участков под объекты культурного назначения – галереи, театры, художественные галереи именитых представителей столичной культуры. Архитектурный проект предусматривал, что значительную часть комплекса (70 – 90% площади) будут составлять офисные, торговые и прочие помещения коммерческого назначения. Затем привлекался частный инвестор, который брал на себя полное финансирование строительства за основную долю в доходах от коммерческой эксплуатации здания. Непрозрачность подобных проектов и громкие имена «придворных» деятелей культуры в списках учредителей провоцировали жаркие споры и порождали множество слухов: фактически таким образом московские власти на внеконкурсной основе распределяли дефицитную землю в центре города под коммерческую застройку. 

Директор департамента офисной недвижимости и инвестиций российского представительства международной консалтинговой компании в области коммерческой недвижимости Colliers International Олег Мышкин считает, что создание культурно-деловых центров мало чем отличается от прочих строительных программ в Москве. «Эти вложения не более выгодны для инвесторов, чем любые другие инвестиционные контракты, – считает Мышкин. – Они выгодны прежде всего для города, который получает реальный объект культурного назначения вместо абстрактных денег в казну. Специфика работы с такими помещениями состоит в том, что в отличие от других инвестиционных контрактов девелопер не может выкупить долю города, а должен построить реальный объект недвижимости со всеми его конструктивными особенностями».

Первым подобным проектом стало строительство Центра им. Всеволода Мейерхольда на Новослободской улице, в котором театру отводилось 4000 кв. м, а под коммерческое использование – 25 000 кв. м. Позднее к основному зданию был пристроен еще и многоэтажный отель. Инвестором выступил холдинг «Интеррос», заказчиком – Союз театральных деятелей (СТД РФ). В то же время Союз начал строительство многоцелевого комплекса, включающего помимо театральных залов 10-этажный жилой дом, офисные и торговые помещения на принадлежащем ему участке на Страстном бульваре. Вокруг СТД РФ сформировался пул инвестиционных, инжениринговых и управляющих компаний («СТД-Девелопмент», Falcondale developments, «Акрон-7», «ОРФО-Менеджмент» и др.), которые принимают участие в строительстве и эксплуатации большинства многофункциональных культурных комплексов в Москве, в том числе новой сцены театра Et cetera, Школы оперного пения Галины Вишневской и др. 

Союз театральных деятелей унаследовал из советского прошлого солидную собственность: санатории, Дома актеров, несколько фабрик, прежде производивших театральный грим, декорации и реквизит. Однако, несмотря на это, в первой половине 1990-х годов финансы СТД находились в плачевном состоянии: фабрики обанкротились, девелоперские проекты превратились в многолетний долгострой. Союз потерял часть принадлежащей ему недвижимости – например, здание Московского дома актера на Пушкинской площади, в котором после пожара в 1994 году был открыт престижный торговый центр «Галерея Актер». Ходили упорные слухи о том, что вокруг председателя СТД Михаила Ульянова собралась команда крайне недобросовестных менеджеров, зампреды СТД по экономике в первой половине 1990-х сменялись чаще, чем раз в год. 

Возрождение экономической инфраструктуры Союза связывают с приходом к руководству нового председателя Александра Калягина и его замов Андрея Серженко, Геннадия Смирнова и Сергея Соломатина – «трех богатырей», как их прозвали в театральном мире. Калягинская команда формировалась преимущественно не из известных театральных деятелей, а из профессиональных экономистов и юристов. «Мы явились сюда из серьезного бизнеса, мы люди небедные, а пришли во многом для самовыражения, – рассказывал в интервью «Русскому журналу» в 2001 году Андрей Серженко. – Про нас говорили, что мы, наверное, появились здесь для того, чтобы что-то разворовать. Но перед тем как прийти сюда, мы вложили порядка $12 млн в социальные программы Союза. Представьте, сколько лет нужно разворовывать CTД с его годовым бюджетом в $1 млн, чтобы хотя бы вернуть эти деньги?».

«Три богатыря» начали «рыночные» реформы в Союзе: разгрузили бюджет, ликвидировав большинство членских льгот, установили централизованный контроль над доходами от сдачи в аренду помещений СТД и занялись активным поиском инвесторов в проекты создания культурно-деловых центров. Тогда было возобновлено строительство Центра Мейерхольда, закончен комплекс «На Страстном» и начат ряд новых строительных программ.

Однако самый крупный культурно-коммерческий проект обошелся без участия девелоперской империи СТД. В начале 1990-х годов секретарь Союза Михаил Шатров – известный писатель и драматург – выступил с идеей строительства культурного центра «Красные холмы». Благодаря давним дружеским связям со столичным вице-премьером Владимиром Ресиным и тогдашним министром культуры Евгением Сидоровым, Шатрову удалось свести будущих соучредителей ОАО «Москва – Красные Холмы»: владельца земельного участка – Министерство культуры, московское правительство, которое взяло на себя проведение коммуникаций, разработчика архитектурного проекта – Товарищество театральных архитекторов и коммерческого инвестора – турецкую фирму Enka. Драматург, занявший должность президента, вложил в проект свое имя, до сих пор в московских артистических кругах комплекс на Красных холмах называют не иначе, как «шатровский центр». 

О том, каким образом деятель культуры руководил возведением крупнейшего архитектурного комплекса столицы, ходили анекдоты. Злые языки, например, говорят, что он предлагал разделить застраиваемый участок между акционерами пропорционально их долям. Со временем он смирился с положением царствующего, но не правящего монарха и стал полностью лоялен основным акционерам.

Звездный путь

Говорить о сколько-нибудь серьезном предпринимательском опыте поп-звезд довольно трудно. «Желтые» СМИ регулярно выдают сенсации о наличии своего «свечного заводика» у того или иного популярного эстрадного исполнителя. Чаще всего сообщения оказываются «утками», запущенными продюсерами для подогрева интереса к своим подопечным. Отечественный шоу-бизнес в условиях слабой защиты авторских прав и засилья пиратства не может обеспечить исполнителям стабильных высоких доходов. Основные деньги, как и в прошлом десятилетии, зарабатываются изматывающим гастрольным «чесом» по городам и весям. Главные ресурсы, которые артист может реализовать в бизнесе – узнаваемость, связи и популярность – очень недолговечны и быстро теряются после того, как продюсер перестает финансировать съемки новых клипов. «Звездный» предпринимательский максимум – инвестирование заработанных гонораров в создание собственной звукозаписывающей студии или продюсерской компании. Появление эффективной торговой марки с использованием образа поп-звезды – событие чрезвычайное, а случаи успешного перехода деятелей шоу-бизнеса в бизнес настоящий и вовсе можно пересчитать по пальцам одной руки.

«Шоу-бизнес – это не то дело, которое оставляют наследникам. Оно приносит доход до тех пор, пока работаешь сам, а я хочу обеспечить достойное будущее своим детям, – рассказывает в интервью «Ко» певец Валерий Меладзе, три с половиной года назад вошедший в совет директоров «Инвестиционного торгового банка». – Хотя пока банковское дело не приносит мне такого дохода, как музыка, – но надо же с чего-то начинать». По словам Меладзе, чиновники и сами бизнесмены к людям из шоу-бизнеса, как правило, относятся недоверчиво: «Они изначально ожидают, что их станут о чем-то просить. Деловые люди обычно считают тех, кто работает в шоу-бизнесе, мягко говоря, людьми недалекими. Мне постоянно приходится на деле доказывать обратное». На первом собрании совета директоров «Инвестторгбанка» с участием Валерия Меладзе начинающий банкир заявил: «Я пока не знаю, чем могу быть вам полезен, могу только сказать, куда вкладываться ни в коем случае нельзя – в шоу-бизнес». Сейчас Меладзе руководит направлением земельных и строительных инвестиций «Инвесторгбанка».

Самой яркой «звездой» в предпринимательских кругах и признанной бизнес-леди, без сомнений, является Алла Пугачева. Каждый ее предпринимательский шаг, многие из которых, правда, заканчивались грандиозными провалами, широко освещался в прессе. Еще в конце 1980-х годов она начала выпускать футболки и значки с собственным изображением, заработанные деньги (по тем временам целое состояние – $1,7 млн) она вложила в ценные бумаги АО «Властелина», которое обещало 100% дивидендов в месяц. В 1990 году начались продажи парфюмерной продукции под именным брендом примадонны. В месяц продавалось до 200 000 флаконов духов «Алла» (с 1995 года – «Алла Пугачева») по цене $12 – 25, однако контракт «звезды» с производителем – компанией SAV Entertainment не предусматривал долевого участия Пугачевой в прибыли. Партнеры разорвали отношения, выпуск духов был прекращен. 

Весной 1997 года компания «Эконика-Обувь» выпустила коллекцию женской обуви и аксессуаров под торговой маркой Alla Pugachova. Она была создана на базе любимой обуви из гардероба певицы, а сама Алла Борисовна принимала непосредственное участие в разработке дизайна первых моделей. Серьезного опыта создания «звездных» брендов в тот момент в стране еще не было, руководству компании приходилось действовать интуитивно, тем не менее сотрудничество оказалось эффективным. Обувь под «звездной» маркой успешно продается уже девять лет, сегодня ежесезонная (два раза в год) коллекция насчитывает более 150 моделей, а ее продажи составляют около 25% выручки сети «Эконика-стиль». Руководство компании ожидает увеличения этой доли до 30% в 2005 году. 

«Естественно, Алла Пугачева не принимает участия в ежедневной работе офиса, решении управленческих задач, координации логистики или организации маркетинговых исследований. Но за творческим процессом создания каждой сезонной коллекции она продолжает следить. Дает свои рекомендации, советы, пожелания, а потом с удовольствием носит обувь из «своих» коллекций», – рассказывает Ирина Чечель, руководитель отдела маркетинга и рекламы компании «Эконика-Обувь».

Последние самостоятельные проекты «звезды» – российская постановка мюзикла «Чикаго» и выпуск картофельных чипсов на собственном заводе в Крымске – вряд ли можно отнести к разряду коммерчески удачных. Завод, по официальным данным, выпускает всего 400 кг чипсов в сутки (для сравнения, дневной объем производства чипсов АО «Русский продукт» составляет около 22 тонн), а мюзикл провалился год назад. Финансовые затруднения певицы вынудили ее в апреле текущего года продать права аренды особняка на Таганке, который был выделен под офис арт-студии «Алла» по личному указанию столичного градоначальника в знак уважения к таланту примадонны.

И звезда с звездою говорит

Творческая элита возлагала большие надежды на команду Владимира Путина. Известно, что Борис Ельцин мало интересовался современной культурой и неохотно контактировал с известными артистами и музыкантами, что ограничивало их лоббистские возможности и, следовательно, деловой потенциал. При Ельцине в Кремле не существовало аналога московской касты «придворных» художников и музыкантов (исключениями можно считать Олега Газманова и еще нескольких исполнителей, пользовавшихся расположением первой леди Наины Иосифовны). 

Путин сразу же после назначения исполняющим обязанности президента совершил поездку по стране в сопровождении эстрадных знаменитостей (Максима Галкина, Михаила Боярского и других), вся Россия узнала, что ему нравится творчество группы «Любэ», а заместитель руководителя президентской администрации Владислав Сурков – поклонник русского рока и пишет песни для команды «Агата Кристи». Но продолжения не последовало, кроме того, началось свертывание экономических свобод, на которых строился бизнес многих влиятельных предпринимателей из мира искусства. 

Филантропические фонды, в числе учредителей которых значились известные имена, активно участвовали в схемах оптимизации налогов, а также пользовались льготными пошлинами на импорт. С принятием в 1999 году второй части Налогового кодекса и ликвидацией большей части льготных налоговых режимов в период 2001 – 2002 годов деятельность этих «карманных офшоров» была сведена на нет. Разработка в МЭРТ проекта театральной реформы, предусматривавшего отмену экономической самостоятельности предприятий культуры, напугал многих театральных деятелей и руководителей связанных с ними фирм. Предполагалось перевести театры на бюджетное финансирование и лишить художественных руководителей права сдавать в аренду муниципальную недвижимость.

При этом в норму вошло решение проблем хозяйственного характера путем прямого обращения видных деятелей культуры к президенту. Самым известным примером может служить разрешение конфликта вокруг Московского международного дома музыки. Его директор – бывший солист Большого театра Александр Ворошило (в 1993 году он учредил компанию «АДВА+», которая выпускала колбасные изделия под брендом «Ворошило») – незадолго до своей отставки сдал подведомственные площади в аренду никому не известной фирме «Меридиан». Новый руководитель ММДМ Владимир Спиваков долгое время пытался аннулировать арендный договор через суд, нужное решение было вынесено сразу же после встречи Спивакова с Путиным. 

Судьба театральной реформы, которая угрожала экономическим интересам наиболее преуспевающих «художественных руководителей», также была решена в ходе визита в Кремль председателя Союза театральных деятелей Александра Калягина. В середине апреля он сделал заявление о том, что ему удалось убедить президента в том, что предлагаемая Министерством экономического развития идея ликвидации внебюджетных фондов театров пагубно отразится на развитии отечественной культуры. В результате правительство доработало проект, который теперь допускает экономическую автономию отдельных театров.

В целом же годы президентства Путина на «левых» приработках звезд шоу-бизнеса сказались не лучшим образом: новой плеяды бизнесменов из богемной среды пока не вышло, а «старая гвардия» сдает позиции. Начались проблемы с налоговыми и правоохранительными органами у таких заметных бизнесменов от искусства, как Роксана Бабаян (Фонд защиты животных, строительство экополиса в Калининградской области), Зураб Церетели (фонд «Детского парка чудес») и других. Похоже, приход богемы в бизнес был временным явлением, и в будущем эти два мира станут пересекаться все реже. 

***

Поэт в России – больше чем поэт…

– Иосиф Кобзон – эстрадный исполнитель. Предпринимательскую деятельность начал в 1988 году в качестве вице-президента ассоциации «XXI век» (импортно-экспортные операции, розничная торговля, недвижимость, банки и др.) В 1990-м основал холдинг «Московит» (экспорт нефтепродуктов, металлов и ферросплавов, торговля и др.). Соучредитель российско-израильской фармацевтической компании «Лиат-Натали», а также финансовой компании «Партнерская-Атлас» и еще ряда крупных предприятий. 

– Александр Калягин – художественный руководитель театра Et cetera…, актер, режиссер. С 1996 года возглавляет Союз театральных деятелей РФ. За годы его правления СТД приобрел мощную экономическую инфраструктуру и стал влиятельным игроком в столичном девелопменте. СТД и входящие в его орбиту компании (СТД-Девелопмент, «Культурный центр СТД РФ», Falcondale Developments, «Астром-7» и др.) участвовали в строительстве и эксплуатации театрально-деловых комплексов.

– Михаил Шатров – драматург, писатель. С 1994 года президент компании «Москва – Красные Холмы». По его инициативе и под его руководством был построен крупнейший в столице культурно-деловой комплекс на Космодамианской набережной (52 000 кв.м. офисных площадей Riverside towers, Международный дом музыки, 5-зв. гостиница Swissotel на 235 номеров).

– Никита Михалков – киноактер, кинорежиссер. Председатель Российского фонда культуры, президент Союза кинематографистов. Глава студии «Три Тэ» (кинопроизводство, телепроизводство). В 1999 – 2004 годы – председатель совета директоров ФПГ «НИКОС», которой принадлежит ряд крупных предприятий (текстильная, химическая промышленность, энергетика, авиапром) в Ульяновской и Волгоградской областях. Председатель совета директоров и совладелец сети киноплексов «Синема-Парк».

– Игорь Крутой – композитор, эстрадный исполнитель. В 2002 году принадлежащая ему продюсерская компания АРС приобрела за $25 млн 100% акций телеканала Муз-ТВ, а также инвестировала средства в создание собственной радиостанции (Love Radio).

– Зураб Церетели – художник, скульптор. Руководитель фонда «Детский парк чудес», которому московским правительством в 1994 году были переданы 300 га земли в Крылатском. Фонд должен был аккумулировать доходы от сдачи этой территории в аренду и на вырученные деньги начать строительство «русского Диснейленда». В настоящий момент счета фонда арестованы налоговыми органами в связи с неуплатой налогов на сумму более $6 млн.

– Валерий Меладзе – эстрадный исполнитель. Совладелец (вместе с Андреем Макаревичем и Стасом Наминым клуба «Ритм & блюз кафе», член совета директоров АКБ «Инвестторгбанк» (130-е место по размеру активов и 126-е – по размеру собственного капитала среди российских банков), отвечает за инвестиционный сектор в сфере строительства и приобретения земельных участков.

– Георгий Васильев – бард (дуэт «Иваси»), соавтор мюзикла – «Норд-Ост». В 1991 году стал президентом Московской товарной биржи. Затем – первым вице-президентом «Вымпелкома». В настоящее время президент компании «Телком» (производство телефонных аппаратов под торговой маркой Goodwin).

– Лев Лещенко – эстрадный исполнитель. В середине-конце 1990-х годов участвовал в ряде крупных нефтеэкспортных сделок. В настоящее время – президент баскетбольного клуба «Динамо» (Московская область), совладелец Кольчугинской мебельной фабрики (Владимирская область). Предприятие обслуживает заказы Минобороны. Президент благотворительного фонда «Добрые люди».

– Александр Розенбаум – бард. В 1992 году назначен вице-президентом питерского концерна «Великий город», который упоминается в числе агентов скандально известных «бартерных сделок Путина» (экспорт цветных металлов в обмен на ТНП, который послужил темой специального расследования питерского Горсовета). В настоящее время Александр Розенбаум является советником президента РФ по культуре и депутатом Госдумы. Совладелец пивной «Толстый фраер» в Петербурге, президент баскетбольного клуба «Спартак» .

– Алла Пугачева – эстрадная исполнительница. Совместно с французской компанией Sogo выпустила духи «Алла» (проект спонсировался компанией Rank Xerox). Объем продаж, по данным Интернет-сайта Retail.ru, достигал 200 000 флаконов в месяц. В 1997 году совместно с компанией «Эконика» выпустила коллекцию обуви Alla Pugachova. В 2001-м во время гастролей на Кубани приняла предложение губернатора Александра Ткачева купить за символическую сумму один из корпусов простаивающего ремонтного завода под производство картофельных чипсов.

– Александр Шилов – художник. Совместно с инвестиционной компанией «Тверская Финанс Б.В.» осуществляет строительство культурно-делового центра «Галерея народного художника А. Шилова».

– Галина Вишневская – оперная певица. Совместно с компанией Falcondale developments осуществляла строительство комплекса «Оперная школа Галины Вишневской» на Остоженке, включающего элитный жилой дом, офисные и торговые помещения.

– Роксана Бабаян – эстрадная исполнительница. Президент некоммерческого партнерства «Российская лига защиты животных». В 2002 году «Лига» получила право осваивать бюджетные средства и привлекать частных инвесторов для строительства на Балтийской косе экополиса, включающего бизнес-центры, концертно-развлекательные комплексы, элитное жилье. В настоящее время законность этого решения и расходования средств рассматриваются прокуратурой.

– Дмитрий Липскеров – писатель, драматург. Создатель ресторанов «Твин пигз», «Рис и Рыба», сети ресторанов «Дрова».

– Максим Суханов – актер театра и кино. Совладелец ресторана «Лабарданс», клубов «Маяк», «Станиславский» и др.

– Александр Збруев – актер театра и кино. Совладелец ресторана «ТРАМ» в здании Ленкома.

– Дмитрий Харатьян – актер театра и кино. Совладелец клуба «Кино».

– Лариса Гузеева – киноактириса. Директор клуба «Абсент», принимает участие в управлении рестораном «Ностальжи», совладельцем которого является ее супруг Игорь Бухаров.

– Татьяна Веденеева – актриса, телеведущая. Генеральный директор швейцарской компании Trest-B (производство и продажа соусов).

– Сергей Газаров – кинорежиссер. Владелец ресторана «Хлестаков-трактир».

– Антон Табаков – актер. Владелец ресторанов «Обломов», «Штольц».

– Вахтанг Кикабизе – актер, эстрадный исполнитель. Совладелец ресторана «Не горюй!».

– Федор Бондарчук – актер, кинорежиссер. Совладелец ресторана «Ваниль».

– Илья Лагутенко – солист группы «Мумий Тролль», владеет вместе с директором группы Арсеном Шагиевым латвийской фирмой Lisa Baltija (кинопроизводство и кинопоказ, работа в области радио и телевидения, аттракционы и парки отдыха).

– Михаил Евдокимов – эстрадный исполнитель, актер. Акционер Иткульского спиртзавода, владелец водочного бренда «Почтенная». Губернатор Алтайского края.

 

www.compromat.ru

Бизнес России - Иосиф Кобзон: «Молодёжи нужна востребованность!»

Певец, чей голос стал одним из символов последних десятилетий существования Советского Союза, а затем и России. Артист, которому удалось совместить, казалось бы, несовместимое – официальное признание и любовь миллионов слушателей. Живая легенда советской и российской эстрады, человек, наделённый недюжинным талантом, помноженным на феноменальное трудолюбие. Это всё – о нём, об Иосифе Кобзоне. Приехав к нему на интервью раньше назначенного времени, мы с фотокорреспондентом Станиславом Тихомировым наблюдали нескончаемый поток журналистов из других изданий. Поэтому первый вопрос, который я задала Иосифу Давыдовичу, был следующим: «Это у вас каждый день так?»

Иосиф Кобзон: «Молодёжи нужна востребованность!»

– Бывает. Сегодня были «Московские новости» и ребята из МИТРО.

– Вы не устаёте от этого?

– Кто-то стремится к популярности, кто-то страдает от популярности, а кто-то из нормальных людей не обращает на это никакого внимания. Говорят: «Как ты можешь ходить по набережной, когда на тебя там все глазеют и подходят сфотографироваться, автографы просят». Я отвечаю: «Спасибо. Значит, людям это интересно». Я получаю самую большую почту в Думе, но, слава богу, среди писем нет ни одного негативного или оскорбительного.

«Я приезжал каждый год с концертом, и каждый год я ходил по палатам тяжелораненых в медсанбатах и госпиталях»

Я считаю, тот репертуар, который мне удалось за полвека спеть со сцены, даёт такие основания. Я разговаривал с людьми, я признавался в любви, я призывал людей к чувствам.

Говорят: «Надо же, как вы после 1990 года не потеряли свою публику». Но я ведь ничего не менял. Ничего не нужно менять, если ты убеждён в том, что профессия, которую ты любишь, которую ты избрал, необходима, востребованна и актуальна сегодня. Поэтому я не терял ни своих слушателей, ни свой репертуар, ни своей любви к профессии.

– Ваш репертуар о базовых жизненных ценностях, которые априори не должны меняться, но нет ли у вас ощущения, что у современных молодых людей приоритеты всё-таки сменились?

– Вы знаете, я первым приехал в Афганистан. Как вы понимаете, в Афганистане служили молодые ребята – наши дети в возрасте 19–20 лет. Они любили Талькова, Градского, впоследствии – Газманова и т.д. Я прекрасно понимал, что воспитывать их не нужно. Их и без Кобзона воспитывают. Первое выступление было не концертом, а творческой встречей. Я построил её в виде разговора: как будто бы мы были в семейном кругу. Ребята сидели на БТРах и на земле. Нас окружили охраной, и я им пел. Кобзон не был кумиром. Но Кобзон был голосом Родины и языком Родины с ними разговаривал.

И я приезжал каждый год с концертом, и каждый год я ходил по палатам тяжелораненых в медсанбатах и госпиталях. Я давал во дворе медсанбата концерт, а к тем, кто не мог выйти – без рук, без ног или с завязанной головой, я подходил лично. И каждый раз я себе говорил: «Всё, больше никогда!» А потом приходили письма, звонки: «Приезжай, пожалуйста. Ребята очень хотят». И я опять уезжал туда. Появилось много друзей-афганцев, появились песни афганские. Так и строились встречи, так и строился репертуар. Я так жил. Это мой жизненный опыт.

– Какое главное правило вы вынесли из этого жизненного опыта?

– Я всегда говорю: «самая большая ошибка в жизни – это стремление к популярности»: ой, скорее бы у меня автографы брали, чтобы меня узнавали на улице, по телевидению показывали. Понимаете, люди должны самозабвенно любить свою профессию, любить свою музыку. Если это театральный артист – театр. Если это художник – живопись. Знать эту профессию и увлечённо трудиться! Не ждать, пока тебе дадут звание заслуженного, народного. Всё само придёт. И популярность придёт, если ты успешно работаешь.

– Согласитесь, сегодня трудолюбия и любви не всегда хватает артистам для признания. Почему так происходит?

– Элементарное условие, чтобы артист появился перед аудиторией, кроме его любви и таланта от бога, – это песня. Почему-то они все стремятся к новым песням, а я всем своим студентам говорю: «Ходите в библиотеку, берите антологию отечественной песни – и советской, и народной. Там столько ещё песен, с ума сойти можно! И не пойте, пожалуйста, песни “на слова”. Пойте “на стихи!”».

Ведь я застал «эпоху ренессанса», когда я пел на стихи сначала «старших» поэтов – Ошанина, Долматовского, Матусовского. Потом – Гамзатова, Рождественского, Вознесенского, Евтушенко, Ваншенкина, Окуджавы.

Я пел песни на стихи выдающихся поэтов и на музыку выдающихся композиторов, а сейчас я не знаю, что они поют. Вот мне говорят: «Вы ханжа». Я не ханжа! Я люблю красивых женщин, я люблю голых и раздетых, если это соответствует…

– Погоде?

– Нет. (Улыбается.) Жанру. Я не о пошлости говорю. Если выходит красивая женщина на сцену, в меру оголённая, то на неё приятно смотреть. Но когда специально выставляются напоказ части тела, чтобы привлечь внимание, а за этим не стоит ничего – это ужасно.

– А если всё-таки что-то стоит, и песни хорошие, и талант есть?

– Сегодня на культуру финансирование отсутствует в принципе. В частности – на эстрадную культуру. В итоге молодые артисты сами пишут песни. Ещё нужно снять клип, заказать эфирное время, подготовить номер. За всё это нужно платить. Ну нет у бедного талантливого певца или певицы средств! Значит, нужно: а) чтобы тебя опекал город, в котором ты живёшь, б) чтобы тебя опекал любовник или любовница. Да, именно так! Сейчас мы их ласково называем «спонсоры». Плюс к этому сегодня отсутствуют концертные залы. Снесли «Россию», Колонный зал отдали профсоюзам Москвы. Новые залы не построили. Вот появился телевизионный конкурс «Голос». Он привлёк колоссальное внимание. Но где эти исполнители, где? Они не могут выступить завтра в «Олимпийском», в «Крокусе», а малых залов нет. Как помочь молодым исполнителям? Помочь им легко и просто – надо выделить средства и обратить на них внимание. Построить для них концертные залы или переоборудовать невостребованные театральные залы.

«Ничего не нужно менять, если ты убеждён в том, что профессия, которую ты любишь, которую ты избрал, необходима, востребованна и актуальна сегодня»

Иосиф Кобзон: «Молодёжи нужна востребованность!»

Почему бы не сделать в спальных районах культурные центры и не дать возможность молодым выступать, чтобы они себя проявляли? Глядишь, мы и заметим какую-нибудь звёздочку. А вы говорите про молодёжь. Молодёжи нужны именно такие вещи. И это речь идёт о Москве, Санкт-Петербурге. Я не говорю уже про Урал, Сибирь и Дальний Восток. Там вообще затишье, завал. Есть либо кабак какой-нибудь, либо ночное заведение. Как удержать в Сибири молодёжь, чтобы она не ехала в Москву? Или мой Забайкальский округ как удержать? 70 тысяч человек ежегодно покидают Забайкалье. Как их удержать, чем? Удержите их вниманием, востребованностью. Пока этого нет, молодёжь смотрит телевизор, а там праздничные программы, которые ведёт Басков или ещё кто-то. Они смотрят: «Живут же люди, а? Живут наши сверстники, а мы здесь прозябаем». И пьют. Наркомания, алкоголизм, проституция. Об этом американцы мечтают – чтобы у нас ничего не менялось. Не надо воевать с Россией. Россия сама себя убивает. Женя, это беда страны. Беда, что не даём чувство востребованности молодёжи, что не помогаем ей. Обязательно нужно преподавать историю. Сейчас мы её не преподаем. Вот Зураб Церетели открыл в Рузе памятник Зое Космодемьянской. Ученики спрашивают: «Кому-кому? А кто это такая?» Они не знают, кто такая Зоя Космодемьянская. Они не знают, кто такой Александр Матросов, Алексей Маресьев. Они скоро перестанут знать, кто такой Гагарин. Что такое человек, живущий сегодня без духовной культуры? Это пьяница, наркоман! Что такое пьяница и наркоман? Пьяница – это человек, разрушающий семью. Человек, который совершает уголовное преступление в нетрезвом состоянии. Человек, который убивает, будучи за рулём, нормальных прохожих. Что такое наркоман? Это человек, который уничтожает свою семью. Он тащит всё из дома, а когда из дома всё вытащено, он ворует на улице.

Как мы с этим боремся? Когда хватаем, сажаем. А в Китае – на площадь и расстреливают. И правильно делают! Раньше такого не было. Не надо говорить о том, что в Советском Союзе всё было плохо. Было плохо, но не всё. Мы с вами говорим о том, как помочь молодым исполнителям. Но как помочь, если наша молодёжь поёт «музыка моя, слова мои». Когда мы говорим о художественных советах, которые раньше были, они говорят: «Ну, эта цензура нам не нужна. В наше время демократия и рынок». Это разные вещи: цензура и художественный совет.

В художественный совет входили композиторы, поэты, исполнители, которые рекомендовали необходимый репертуар. У каждого исполнителя был репертуарный паспорт. До этого даже доходило! Какие-то полезные вещи можно и нужно было перенять.

Кто это мог делать и пропагандировать? Единая молодёжная организация. Не нравится вам название «комсомол», называйте как угодно – гагаринец, гвардеец. Как хотите, так и называйте, но одна организация, которая будет держать молодёжь и востребовать, бороться за неё, должна существовать.

«Самая большая ошибка в жизни – это стремление к популярности»

Иосиф Кобзон: «Молодёжи нужна востребованность!»– С другой стороны, путём лишь создания очередной организации результата не достичь. Должно сформироваться соответствующее гражданское общество, для которого данная организация должна быть очевидным инструментом. И оно будет постепенно формироваться. Да, молодёжь спивается и является невостребованной, но в то же самое время появляется всё больше предпринимательских инициатив, стартапов в малом бизнесе, общественных и благотворительных движений, инициаторы которых находят для себя эту востребованность сами.

– Вы понимаете, энтузиасты существовали всегда, мы же говорим об отсутствии выработанной государственной молодёжной политики в целом. В том числе и об отсутствии поддержки малого и молодёжного предпринимательства. Бизнес сегодня связан с таким бюрократизмом, с такой волокитой, с такими административными нагрузками, что никто не хочет им заниматься честно и никто не хочет честно платить налоги.

Вот недавно Нарышкин Сергей Евгеньевич проводил в областном городе Жостове совещание прямо на Жостовской фабрике, которая подносы расписные делает, знаете? Выступал руководитель народного промысла, который рассказывал страшные, на мой взгляд, вещи. Он говорит: «Как мне сохранить это уникальное, фантастическое национальное народное творчество, как сделать так, чтобы мастера и художники не разбежались по квартирам? Мне нужно им платить достойную зарплату. Их продукция должна быть востребованна. Ей должно быть придано внимание. Когда мы устраиваем раз в году на Красной Пресне выставку “Ладья”, куда стекаются все народные промыслы страны, на неё приходят иностранцы и с ума сходят от восторга! Почему мы всего этого не видим в нашей собственной стране?

60% я должен платить суммарных налогов, а 40% мне остаётся на зарплату. Ну не хотят эту нищенскую зарплату получать профессионалы-художники», – говорит этот директор.

В итоге получается, что художники «уходят домой», где делают вроде то же самое, но теряется традиция, теряется культура, теряется профессионализм. Да уже потерян! Мы уже и варежки скоро разучимся вязать. Этому нужно придать значение!

«Надо бороться с законами, которые дают по рукам тем, кто собирается нарушать их и собирается заниматься коррупцией»

 Иосиф Кобзон: «Молодёжи нужна востребованность!»

В сентябре началась новая осенняя сессия в Государственной Думе. Сергей Евгеньевич обещал разработать закон по поддержке малого бизнеса. Всё это взаимосвязано. Бизнес и налогообложение – это неотделимые вещи. Имеет ли смысл заниматься бизнесом, если ты налоги оплачиваешь больше, чем зарабатываешь? Тогда надо воровать и не платить!

Почему наши артисты не платят налоги? Все гонорары они получают в конвертах! Однажды я пришёл к Сердюкову, который тогда ещё был в налоговой полиции. Когда я к нему пришёл, то сказал: «Я пришёл и принёс 100 тысяч долларов». Он говорит: «Не понял, что это такое?» Я его успокаиваю: «Да это не взятка. Я хочу заплатить налоги». Он: «Понятно. А где вы их получили?» Я отвечаю: «Какая вам разница?» Он: «Понимаете, я у вас не могу взять налоги, потому что мне нужно сначала оформить документы от того, кто вам дал эти деньги, потом от вас заявление нужно – сколько вы получили. После этого я смогу брать налоги». Я говорю: «Тогда оставайтесь без налогов, а я с этими деньгами ухожу к себе домой».

Мы хотим бороться с коррупцией, а как мы с ней можем бороться с такими законами? Идут к чиновнику – дают ему взятку и добиваются нужного результата. Потом вдруг ловят то мэра какого-нибудь городка, то какого-нибудь руководителя департамента и говорят: «мы боремся с коррупцией». Надо бороться с законами, которые дают по рукам тем, кто собирается нарушать их и собирается заниматься коррупцией. Обязательно во всём нужен профессионализм. Есть какие-то выработанные каноны в бизнесе – и в большом, и в среднем, и в малом. Бизнес должен опираться на законы, и не более того.

Нам ещё нужно многое сделать и для культуры, и для предпринимателей, и для промышленников. Особенно ваш папа, Александр Николаевич, знает, сколько потеряла наша промышленность предприятий. А наши несчастья в моём любимом космосе, которые стали происходить, – стали падать ракеты... Вы понимаете, это всё от отсутствия строжайшего контроля и от отсутствия законов, предусматривающих комфортные условия для развития бизнеса.

– Но шанс же есть, что эти условия появятся?

– Вы знаете, у меня растёт семеро внуков. Их любят сверстники, значит, они хорошие ребята. Значит, они дружелюбные и отзывчивые. Конечно, хотелось бы, чтобы они жили в хорошей стране. Мне так хочется, чтобы они выросли и не было повода ругать деда за то, что он им оставил не такую страну. Поэтому я очень стараюсь, чтобы эти условия появились!

В кругу семьи

Слева направо: Арнелла – дочь Натальи, супруга Нинель Михайловна, Джозеф – сын Натальи, дочь Наталья, Идель – дочь Натальи, Мишель – дочь Натальи, Полина – дочь Андрея, Юрий – муж Натальи

businessofrussia.com

БИЗНЕС НУЖЕН, ЧТОБЫ ЗАРАБОТАТЬ СОСТОЯНИЕ И ПОТОМ СПОКОЙНО ЗАНИМАТЬСЯ МУЗЫКОЙ. Кобзон, сын Кобзона | Архив

Ну, сын. Ну, Кобзона - влиятельного, богатого, крутого. Так ведь и сам не из полена струганый. Может, кому-то приятнее до седых волос ходить в детках и решать все проблемы с помощью папиного кармана и авторитета. Андрей Кобзон с компаньоном открыл магазин "Зилли" - четвертый в мире! (дорогая одежда) - и ресторан "Максим" (совладелец - Пьер Карден), ночной клуб.

С ВЕСЕЛЫМ ДРУГОМ БАРАБАНОМ

- Андрей, еще недавно ты вовсю молотил на барабанах и носил длинные волосы...

- Меньше волос - больше денег (улыбается). И с музыкой тоже все в порядке - я ни на секунду ее не оставлял. Это дело всей моей жизни, я с трех лет музыке учился. Я на барабанах по-прежнему играю, но постольку-поскольку: с Богданом недавно записал песню, с Пресняковым играю на каких-нибудь пафосных концертах, когда он меня просит, с Романовым и Сапуновым, с Инной Желанной недавно пластинку записал.

- А почему именно барабаны? Почему, скажем, не вокал?

- Потому что барабан - это инструмент, который нравится всем детям. Я с детства бывал на всех концертных площадках, где работал отец, и единственным инструментом, на котором я мог что-то изобразить, был барабан. Даже в Гнесинке, когда отец отвел меня туда учиться, я не сомневался в выборе инструмента. Я был первоклассник, а на барабаны брали с четвертого, но я заупрямился, и меня взяли в виде исключения. Хотя, конечно, и фортепьяно, и сольфеджио тоже изучал.

И даже пел солистом в хоре под управлением Попова, по телевизору меня часто показывали. Потом началась мутация, и с голосом появились проблемы. Но петь все равно очень хотелось, и в конце концов мне повезло: я встретил уникальную женщину, Мирру Львовну Коробкову, одного из самых лучших педагогов по вокалу. Ира Отиева в свое время пришла к ней с диапазоном в октаву, а ушла с голосом в четыре с половиной октавы. Запел и я. Правда, пока только по-английски - по-русски научиться это делать профессионально гораздо сложнее.

БИЗНЕСМЕН БЕЗ ДИПЛОМА

- Получается, что ты все время находишься где-то между - между музыкой и бизнесом.

- Я все время нахожусь в какой-то своей оболочке. Просто в бизнесе получаешь удовольствие от работы головой, а в музыке работают чувства, вкус. Ведь музыка - это что-то, что нисходит на тебя, и наслаждение, которое ты испытываешь в этот момент, можно сравнить... ну разве что с сексом. С той разницей, что секс доступен многим, музыка же - единицам. А вот вся эта тусовка околомузыкальная - очень гнилая. В кулуарах разговоры - про подзвучку и про баб. Отец таких людей называет лабухами. Я не стал замыкаться на этой среде, потому что это привело бы в тупик.

- Это верно, что в бизнесе нужно начинать с определенной ступени?

- У всех по-разному. Я вообще с колбасы начинал. Мне было довольно мало лет - 19, по-моему, и я еще плохо понимал, что нужно делать. Поэтому пошел к папиному другу - директору Черкизовского мясокомбината, и он мне дал бумагу, что я являюсь их официальным дилером. Правда, ни одного батона так и не продал. Зато продал контейнера два спирта, чемоданы какие-то. Словом, покидало из стороны в сторону. А потом появилась возможность сделать серьезный проект. Тогда-то и понял, что в делах полагаться надо только на самого себя. Я и пошел сам, учредил фирму, прошел через всю эту бюрократическую машину. Теперь в активе нашей фирмы "Джусто" 10 млн. долларов.

Но заниматься всю жизнь бизнесом не хочу - здесь я не настолько честолюбив, как в музыке. Бизнес нужен, чтобы заработать состояние и потом спокойно жить и заниматься музыкой.

- Чтобы руководить фирмой с таким оборотом, наверное, нужно обладать соответствующим образованием.

- У меня вообще образования нет. Я такой человек - в какой-то момент понимаю, что уже все знаю, так зачем зря время терять? Вот и ушел, недоучившись трех месяцев до диплома в одном из престижных музыкальных институтов Голливуда. Хотя с родителями из-за этого были огромные проблемы - они меня всегда упрекали, что я неуч, иди, мол, хоть что-то закончи. Я закончил - восемь классов на все тройки, и мне в школе говорили, что я немного недоразвит и что родители меня по тюрьмам искать будут. Мне теперь хочется спросить у этих людей: "Где же ваши отличники? Что-то их не видно".

Сейчас времена совсем другие. Да, моему отцу образование было нужно, потому что его самого из Гнесинки с пятого курса выгнали - из-за того, что у него эстрадная карьера началась. Так его из-за этого потом в партию не приняли - пришлось ему спустя 11 лет госэкзамены сдавать. И сдал на все пятерки. Но сейчас-то все решают деньги: если они у тебя есть - молодец, от наличия диплома это не зависит.

ОДИН КОБЗОН, ДРУГОЙ КОБЗОН...

- Я крест свой "фамильный" с детства несу - отец всегда твердил, что я должен заработать право носить фамилию Кобзон. Он никогда не влезал в мои дела, но и не заступался за меня, даже если я об этом просил.

- Твои взаимоотношения с отцом складывались сложно?

- Выправляться они начинают только в последние полгода - потому что я что-то в этой жизни уже сделал. Это изначальное его недоверие ко мне и послужило для меня стимулом.

Он человек монолитный, у него на все жизненные ситуации давно сформировались свои взгляды, и он их не разменивает ни для кого - даже для сына. Мне это понятно, я ему очень благодарен за все, что он для меня сделал. Но своих детей - если они у меня будут - воспитаю по-другому.

- Большинство молодых бизнесменов сегодня не торопятся обременять себя семьей, ты же объявил о своей помолвке.

- Они так говорят не из-за того, что семья отнимает так уж много времени у бизнеса, - у них просто молодость в голову бьет, не нагулялись еще. На самом же деле семья - это палка о двух концах. Если говорить цинично, то утренние завтраки стирка белья и пр. перекладываются с твоих плеч на плечи жены. Хотя я к своей девушке отношусь более гуманно - ко мне приходит домработница, которой я плачу 100 долл.

А с помолвкой все вышло спонтанно. Мы встретились, и я спросил: "Хочешь за меня замуж выйти?" - "Хочу". Ну, пошел и купил кольцо.

- Конечно, кто ж откажется выйти замуж за Кобзона!..

- Зря вы так думаете, у меня с девушками с детства как-то не складывается все. Видимо, мое происхождение заедало их женское самолюбие, и они говорили: "Зачем я тебе нужна? Ты себе другую найдешь - ведь тебе же никто не откажет. А я вот откажу".

- Чем ты похож на отца?

- Во-первых, внешне. Во-вторых, тоже всю жизнь стремлюсь к лидерству. Я скажу лучше, чем отличаюсь - я не амбициозен. И не собираюсь повторять его ошибок - судиться с прессой, например.

- А тебя не задевает все, что сейчас происходит вокруг Иосифа Давыдовича?

- Нет. Я-то его жизнь вижу "изнутри" и уверен - это чьи-то происки. Рано или поздно все станет на свои места. И дай Бог, чтобы это произошло как можно скорее, чтобы люди были очищены при жизни. Те, кто знает отца, бредням не верят, а те, кто покупается на эти публикации... Бог с ними, я абсолютно не стыжусь своего отца.

Смотрите также:

www.aif.ru

Бизнес России - Иосиф Кобзон: «Молодёжи нужна востребованность!»

Певец, чей голос стал одним из символов последних десятилетий существования Советского Союза, а затем и России. Артист, которому удалось совместить, казалось бы, несовместимое – официальное признание и любовь миллионов слушателей. Живая легенда советской и российской эстрады, человек, наделённый недюжинным талантом, помноженным на феноменальное трудолюбие. Это всё – о нём, об Иосифе Кобзоне. Приехав к нему на интервью раньше назначенного времени, мы с фотокорреспондентом Станиславом Тихомировым наблюдали нескончаемый поток журналистов из других изданий. Поэтому первый вопрос, который я задала Иосифу Давыдовичу, был следующим: «Это у вас каждый день так?»

Иосиф Кобзон: «Молодёжи нужна востребованность!»

– Бывает. Сегодня были «Московские новости» и ребята из МИТРО.

– Вы не устаёте от этого?

– Кто-то стремится к популярности, кто-то страдает от популярности, а кто-то из нормальных людей не обращает на это никакого внимания. Говорят: «Как ты можешь ходить по набережной, когда на тебя там все глазеют и подходят сфотографироваться, автографы просят». Я отвечаю: «Спасибо. Значит, людям это интересно». Я получаю самую большую почту в Думе, но, слава богу, среди писем нет ни одного негативного или оскорбительного.

«Я приезжал каждый год с концертом, и каждый год я ходил по палатам тяжелораненых в медсанбатах и госпиталях»

Я считаю, тот репертуар, который мне удалось за полвека спеть со сцены, даёт такие основания. Я разговаривал с людьми, я признавался в любви, я призывал людей к чувствам.

Говорят: «Надо же, как вы после 1990 года не потеряли свою публику». Но я ведь ничего не менял. Ничего не нужно менять, если ты убеждён в том, что профессия, которую ты любишь, которую ты избрал, необходима, востребованна и актуальна сегодня. Поэтому я не терял ни своих слушателей, ни свой репертуар, ни своей любви к профессии.

– Ваш репертуар о базовых жизненных ценностях, которые априори не должны меняться, но нет ли у вас ощущения, что у современных молодых людей приоритеты всё-таки сменились?

– Вы знаете, я первым приехал в Афганистан. Как вы понимаете, в Афганистане служили молодые ребята – наши дети в возрасте 19–20 лет. Они любили Талькова, Градского, впоследствии – Газманова и т.д. Я прекрасно понимал, что воспитывать их не нужно. Их и без Кобзона воспитывают. Первое выступление было не концертом, а творческой встречей. Я построил её в виде разговора: как будто бы мы были в семейном кругу. Ребята сидели на БТРах и на земле. Нас окружили охраной, и я им пел. Кобзон не был кумиром. Но Кобзон был голосом Родины и языком Родины с ними разговаривал.

И я приезжал каждый год с концертом, и каждый год я ходил по палатам тяжелораненых в медсанбатах и госпиталях. Я давал во дворе медсанбата концерт, а к тем, кто не мог выйти – без рук, без ног или с завязанной головой, я подходил лично. И каждый раз я себе говорил: «Всё, больше никогда!» А потом приходили письма, звонки: «Приезжай, пожалуйста. Ребята очень хотят». И я опять уезжал туда. Появилось много друзей-афганцев, появились песни афганские. Так и строились встречи, так и строился репертуар. Я так жил. Это мой жизненный опыт.

– Какое главное правило вы вынесли из этого жизненного опыта?

– Я всегда говорю: «самая большая ошибка в жизни – это стремление к популярности»: ой, скорее бы у меня автографы брали, чтобы меня узнавали на улице, по телевидению показывали. Понимаете, люди должны самозабвенно любить свою профессию, любить свою музыку. Если это театральный артист – театр. Если это художник – живопись. Знать эту профессию и увлечённо трудиться! Не ждать, пока тебе дадут звание заслуженного, народного. Всё само придёт. И популярность придёт, если ты успешно работаешь.

– Согласитесь, сегодня трудолюбия и любви не всегда хватает артистам для признания. Почему так происходит?

– Элементарное условие, чтобы артист появился перед аудиторией, кроме его любви и таланта от бога, – это песня. Почему-то они все стремятся к новым песням, а я всем своим студентам говорю: «Ходите в библиотеку, берите антологию отечественной песни – и советской, и народной. Там столько ещё песен, с ума сойти можно! И не пойте, пожалуйста, песни “на слова”. Пойте “на стихи!”».

Ведь я застал «эпоху ренессанса», когда я пел на стихи сначала «старших» поэтов – Ошанина, Долматовского, Матусовского. Потом – Гамзатова, Рождественского, Вознесенского, Евтушенко, Ваншенкина, Окуджавы.

Я пел песни на стихи выдающихся поэтов и на музыку выдающихся композиторов, а сейчас я не знаю, что они поют. Вот мне говорят: «Вы ханжа». Я не ханжа! Я люблю красивых женщин, я люблю голых и раздетых, если это соответствует…

– Погоде?

– Нет. (Улыбается.) Жанру. Я не о пошлости говорю. Если выходит красивая женщина на сцену, в меру оголённая, то на неё приятно смотреть. Но когда специально выставляются напоказ части тела, чтобы привлечь внимание, а за этим не стоит ничего – это ужасно.

– А если всё-таки что-то стоит, и песни хорошие, и талант есть?

– Сегодня на культуру финансирование отсутствует в принципе. В частности – на эстрадную культуру. В итоге молодые артисты сами пишут песни. Ещё нужно снять клип, заказать эфирное время, подготовить номер. За всё это нужно платить. Ну нет у бедного талантливого певца или певицы средств! Значит, нужно: а) чтобы тебя опекал город, в котором ты живёшь, б) чтобы тебя опекал любовник или любовница. Да, именно так! Сейчас мы их ласково называем «спонсоры». Плюс к этому сегодня отсутствуют концертные залы. Снесли «Россию», Колонный зал отдали профсоюзам Москвы. Новые залы не построили. Вот появился телевизионный конкурс «Голос». Он привлёк колоссальное внимание. Но где эти исполнители, где? Они не могут выступить завтра в «Олимпийском», в «Крокусе», а малых залов нет. Как помочь молодым исполнителям? Помочь им легко и просто – надо выделить средства и обратить на них внимание. Построить для них концертные залы или переоборудовать невостребованные театральные залы.

«Ничего не нужно менять, если ты убеждён в том, что профессия, которую ты любишь, которую ты избрал, необходима, востребованна и актуальна сегодня»

Иосиф Кобзон: «Молодёжи нужна востребованность!»

Почему бы не сделать в спальных районах культурные центры и не дать возможность молодым выступать, чтобы они себя проявляли? Глядишь, мы и заметим какую-нибудь звёздочку. А вы говорите про молодёжь. Молодёжи нужны именно такие вещи. И это речь идёт о Москве, Санкт-Петербурге. Я не говорю уже про Урал, Сибирь и Дальний Восток. Там вообще затишье, завал. Есть либо кабак какой-нибудь, либо ночное заведение. Как удержать в Сибири молодёжь, чтобы она не ехала в Москву? Или мой Забайкальский округ как удержать? 70 тысяч человек ежегодно покидают Забайкалье. Как их удержать, чем? Удержите их вниманием, востребованностью. Пока этого нет, молодёжь смотрит телевизор, а там праздничные программы, которые ведёт Басков или ещё кто-то. Они смотрят: «Живут же люди, а? Живут наши сверстники, а мы здесь прозябаем». И пьют. Наркомания, алкоголизм, проституция. Об этом американцы мечтают – чтобы у нас ничего не менялось. Не надо воевать с Россией. Россия сама себя убивает. Женя, это беда страны. Беда, что не даём чувство востребованности молодёжи, что не помогаем ей. Обязательно нужно преподавать историю. Сейчас мы её не преподаем. Вот Зураб Церетели открыл в Рузе памятник Зое Космодемьянской. Ученики спрашивают: «Кому-кому? А кто это такая?» Они не знают, кто такая Зоя Космодемьянская. Они не знают, кто такой Александр Матросов, Алексей Маресьев. Они скоро перестанут знать, кто такой Гагарин. Что такое человек, живущий сегодня без духовной культуры? Это пьяница, наркоман! Что такое пьяница и наркоман? Пьяница – это человек, разрушающий семью. Человек, который совершает уголовное преступление в нетрезвом состоянии. Человек, который убивает, будучи за рулём, нормальных прохожих. Что такое наркоман? Это человек, который уничтожает свою семью. Он тащит всё из дома, а когда из дома всё вытащено, он ворует на улице.

Как мы с этим боремся? Когда хватаем, сажаем. А в Китае – на площадь и расстреливают. И правильно делают! Раньше такого не было. Не надо говорить о том, что в Советском Союзе всё было плохо. Было плохо, но не всё. Мы с вами говорим о том, как помочь молодым исполнителям. Но как помочь, если наша молодёжь поёт «музыка моя, слова мои». Когда мы говорим о художественных советах, которые раньше были, они говорят: «Ну, эта цензура нам не нужна. В наше время демократия и рынок». Это разные вещи: цензура и художественный совет.

В художественный совет входили композиторы, поэты, исполнители, которые рекомендовали необходимый репертуар. У каждого исполнителя был репертуарный паспорт. До этого даже доходило! Какие-то полезные вещи можно и нужно было перенять.

Кто это мог делать и пропагандировать? Единая молодёжная организация. Не нравится вам название «комсомол», называйте как угодно – гагаринец, гвардеец. Как хотите, так и называйте, но одна организация, которая будет держать молодёжь и востребовать, бороться за неё, должна существовать.

«Самая большая ошибка в жизни – это стремление к популярности»

Иосиф Кобзон: «Молодёжи нужна востребованность!»– С другой стороны, путём лишь создания очередной организации результата не достичь. Должно сформироваться соответствующее гражданское общество, для которого данная организация должна быть очевидным инструментом. И оно будет постепенно формироваться. Да, молодёжь спивается и является невостребованной, но в то же самое время появляется всё больше предпринимательских инициатив, стартапов в малом бизнесе, общественных и благотворительных движений, инициаторы которых находят для себя эту востребованность сами.

– Вы понимаете, энтузиасты существовали всегда, мы же говорим об отсутствии выработанной государственной молодёжной политики в целом. В том числе и об отсутствии поддержки малого и молодёжного предпринимательства. Бизнес сегодня связан с таким бюрократизмом, с такой волокитой, с такими административными нагрузками, что никто не хочет им заниматься честно и никто не хочет честно платить налоги.

Вот недавно Нарышкин Сергей Евгеньевич проводил в областном городе Жостове совещание прямо на Жостовской фабрике, которая подносы расписные делает, знаете? Выступал руководитель народного промысла, который рассказывал страшные, на мой взгляд, вещи. Он говорит: «Как мне сохранить это уникальное, фантастическое национальное народное творчество, как сделать так, чтобы мастера и художники не разбежались по квартирам? Мне нужно им платить достойную зарплату. Их продукция должна быть востребованна. Ей должно быть придано внимание. Когда мы устраиваем раз в году на Красной Пресне выставку “Ладья”, куда стекаются все народные промыслы страны, на неё приходят иностранцы и с ума сходят от восторга! Почему мы всего этого не видим в нашей собственной стране?

60% я должен платить суммарных налогов, а 40% мне остаётся на зарплату. Ну не хотят эту нищенскую зарплату получать профессионалы-художники», – говорит этот директор.

В итоге получается, что художники «уходят домой», где делают вроде то же самое, но теряется традиция, теряется культура, теряется профессионализм. Да уже потерян! Мы уже и варежки скоро разучимся вязать. Этому нужно придать значение!

«Надо бороться с законами, которые дают по рукам тем, кто собирается нарушать их и собирается заниматься коррупцией»

 Иосиф Кобзон: «Молодёжи нужна востребованность!»

В сентябре началась новая осенняя сессия в Государственной Думе. Сергей Евгеньевич обещал разработать закон по поддержке малого бизнеса. Всё это взаимосвязано. Бизнес и налогообложение – это неотделимые вещи. Имеет ли смысл заниматься бизнесом, если ты налоги оплачиваешь больше, чем зарабатываешь? Тогда надо воровать и не платить!

Почему наши артисты не платят налоги? Все гонорары они получают в конвертах! Однажды я пришёл к Сердюкову, который тогда ещё был в налоговой полиции. Когда я к нему пришёл, то сказал: «Я пришёл и принёс 100 тысяч долларов». Он говорит: «Не понял, что это такое?» Я его успокаиваю: «Да это не взятка. Я хочу заплатить налоги». Он: «Понятно. А где вы их получили?» Я отвечаю: «Какая вам разница?» Он: «Понимаете, я у вас не могу взять налоги, потому что мне нужно сначала оформить документы от того, кто вам дал эти деньги, потом от вас заявление нужно – сколько вы получили. После этого я смогу брать налоги». Я говорю: «Тогда оставайтесь без налогов, а я с этими деньгами ухожу к себе домой».

Мы хотим бороться с коррупцией, а как мы с ней можем бороться с такими законами? Идут к чиновнику – дают ему взятку и добиваются нужного результата. Потом вдруг ловят то мэра какого-нибудь городка, то какого-нибудь руководителя департамента и говорят: «мы боремся с коррупцией». Надо бороться с законами, которые дают по рукам тем, кто собирается нарушать их и собирается заниматься коррупцией. Обязательно во всём нужен профессионализм. Есть какие-то выработанные каноны в бизнесе – и в большом, и в среднем, и в малом. Бизнес должен опираться на законы, и не более того.

Нам ещё нужно многое сделать и для культуры, и для предпринимателей, и для промышленников. Особенно ваш папа, Александр Николаевич, знает, сколько потеряла наша промышленность предприятий. А наши несчастья в моём любимом космосе, которые стали происходить, – стали падать ракеты... Вы понимаете, это всё от отсутствия строжайшего контроля и от отсутствия законов, предусматривающих комфортные условия для развития бизнеса.

– Но шанс же есть, что эти условия появятся?

– Вы знаете, у меня растёт семеро внуков. Их любят сверстники, значит, они хорошие ребята. Значит, они дружелюбные и отзывчивые. Конечно, хотелось бы, чтобы они жили в хорошей стране. Мне так хочется, чтобы они выросли и не было повода ругать деда за то, что он им оставил не такую страну. Поэтому я очень стараюсь, чтобы эти условия появились!

В кругу семьи

Слева направо: Арнелла – дочь Натальи, супруга Нинель Михайловна, Джозеф – сын Натальи, дочь Наталья, Идель – дочь Натальи, Мишель – дочь Натальи, Полина – дочь Андрея, Юрий – муж Натальи

businessofrussia.com

Кобзон: «Пивец ушел, а бизнесмен остался»

Кобзон

Иосиф Кобзон

Иосиф Кобзон уходит со сцены. Прослышав об этом, Москва раскололась: блефует или нет? Не рекламный ли это трюк? «Мне тесно в моих сегодняшних рамках и как артисту, и как бизнесмену: один из них поневоле давит другого», — сказал Иосиф Кобзон «Профилю». Так что же — предприниматель одолел музыканта? Как бы то ни было, нефтяным разработкам, а заодно и политике Иосиф Кобзон теперь будет уделять гораздо больше времени. Что, на его взгляд, совершенно естественно: «У меня за плечами отделение разведывательного бурения горного техникума, и я в этом деле профессионал».Мы разговаривали с ним на Востряковском кладбище. А также по дороге на кладбище и по пути оттуда. Багажник «600»-го «мерседеса» был набит венками и искусственными цветами: нам надо было убрать ими многие могилы. Иосиф Давыдович ехал к маме, Иде Исаевне Шойкет; рядом с ней похоронен муж ее сестры — известный нейрохирург Эдуард Кандель. Поблизости расположилась могилка концертного администратора Ефима Зупермана. Последний не является родственником Кобзона, но заботливый Иосиф Давыдович поставил бывшему коллеге прекрасный памятник и взял его могилу на свое добровольное попечение. А еще там покоятся друзья певца. Обделенным не остался никто, а часть венков, не соответствующих строгим эстетическим требованиям Иосифа Давыдовича, мы увезли обратно в офис.

В такой обстановке протекало наше интервью.

Алексей Филиппов: Иосиф Давыдович, откровенно говоря, я не знаю, с чего начать. Артистов, уходящих из профессии, поздравлять не принято; соболезновать вам тоже было бы странно…

Иосиф Кобзон: Я с удовольствием приму ваши поздравления, если сбудется все, что намечено на 11 сентября. Одиннадцатого я отмечу свой 60-летний юбилей и 40-летие творческой деятельности (в сумме это составит 100). А до этого я проеду по всем пятнадцати республикам нашей бывшей державы, великого Советского Союза, выступлю в городах-героях, в городах, избравших меня почетным гражданином, на заводах и стройках… За это время мне нужно выпустить пятнадцать компакт-дисков с теми произведениями, которые я еще никогда не исполнял (а их всего-то около 300). Я буду работать с четырьмя замечательными коллективами: Академическим оркестром русских народных инструментов под руководством Некрасова, Академическим камерным хором Минина, Академическим ансамблем песни и пляски МВД России и Еврейским мужским камерным хором. Должен же я как-то обозначить свою национальность…

А.Ф.: И все же почему вы решили оставить сцену? Ведь причин для этого вроде бы нет…

И.К.: Внешних, может, и нет, а внутренних предостаточно. У меня эта мысль родилась пятнадцать лет тому назад, когда я был еще совсем молодым исполнителем. Тогда с арены ушел Юрий Владимирович Никулин. Нашему замечательному клоуну только что исполнилось 60, он был в прекрасной творческой форме, но сумел вовремя почувствовать, что исчерпал себя как художник…

А.Ф.: Вы тоже себя исчерпали?

И.К.: Я сделал все, что хотел, все, что в свое время наметил…

А.Ф.: Что же вы хотели?

И.К.: Освоить все эстрадные жанры, достичь известности. Так оно и вышло: я добился успеха во всем, за что брался: и в героико-патриотической теме, и в романсе, и в балладе. К тому же меня начал удручать мой образ жизни: Кобзона стало слишком много. Кобзон-артист, Кобзон — общественный деятель, бизнесмен, человек, которому надо развлечься и отдохнуть… За последние двадцать лет я не прочел ни одной новой книжки, с концертов я ухожу после первого отделения, на банкетах у друзей больше тридцати минут не задерживаюсь…

А.Ф.: Вы надеетесь, что у вас будет больше свободного времени?

И.К.: Хотелось бы в это верить. Иногда я чувствую себя полным идиотом: от каких-то несимпатичных мне предложений я просто не могу отказаться. Попробуй отвертись от благотворительного концерта: ату его, он не поет, потому что это бесплатно, он не помогает бедным! Теперь все изменится. И уж я найду, на что это время потратить. Создам свою певческую школу, займусь защитой интересов творческих работников. Мне все равно приходилось этим заниматься как советнику мэра по вопросам культуры. Теперь я буду это делать не на общественных началах, а как политик. (Да-да, я и политикой займусь!) Мне тесно в моих сегодняшних рамках и как артисту, и как бизнесмену: один из них поневоле давит другого.

А.Ф.: Каким бизнесом вы занимаетесь?

И.К.: Очень большим. Я президент двух акционерных компаний: «Московит» и «Партнерская-Атлас». Мы работаем над чрезвычайно серьезными программами — металлургическими, нефтяными, инвестиционными, — и это требует моего постоянного внимания и участия. Сейчас у меня слишком мало времени, и я поневоле ограничиваюсь лишь политикой и идеологией бизнеса, а в детали не вникаю. Хотелось бы подойти к этому серьезнее.

Обыватель относится к бизнесу, как к банальной торговле. А мне всегда была интересна организация любого дела, будь то производство или концерт. Я заканчивал горный техникум, университет марксизма-ленинизма, изучал политэкономию, изучал, как работает промышленность. Меня всегда занимало, как крутятся шестеренки и приводные ремни производства, экономики, бизнеса.

То, что делают нынешние нувориши, пытающиеся побыстрее и подороже продать нефть, за бесценок купить и выгодно сбыть продукты питания, для меня не бизнес. Это мошенничество, мелкая спекуляция — не более того. К сожалению, эта волна пока не спадает: совсем недавно у нас было 400 бирж — больше, чем во всем остальном мире. Они лопнули. Теперь в Москве появилось 120 казино. В Бельгии — одно, во Франции — одно, в Англии — несколько клубных, а в столице нашей родины игорные дома работают на каждом шагу. Такова наша жизнь: как только приличный человек открывает перспективное дело, его примеру следуют девять проходимцев. Половина из них разорится, половина сбежит с чужими деньгами, а нормальные люди будут работать и дальше. Вспомните, сколько банков у нас было год назад и сколько осталось сейчас. Кто-то не выдержал конкуренции и прогорел, а тот, кто вел серьезную работу, выжил и стал реальной силой в государстве. А все ли из тех, кто создал современный российский бизнес, получили высшее экономическое образование?

Академию общественных наук при ЦК КПСС они, не в пример нашим высшим хозяйственным руководителям, не оканчивали. Это просто увлеченные, неглупые, инициативные, образованные люди. Последнее особенно важно.

В молодости я брюзжал: зачем мне химия, физика, ботаника, если я никогда не буду ими заниматься? Научите меня родной речи и математике, и хватит. Ан нет, в бизнесе все всплывает. Когда говорят, что Кобзон зря сует нос в нефтяные разработки, я только посмеиваюсь. У меня за плечами отделение разведывательного бурения горного техникума, я профессионал и в этом деле.

Возраст и жизненный опыт позволяют мне заниматься тем, чем я занимаюсь. К тому же без бизнеса у меня не было бы денег на благотворительность.

А.Ф.: Простите за бестактность, но основные решения принимаете вы сами или кто-то другой, тот, кто на самом деле ведет ваши дела?

И.К.: Поверьте, я никогда не позволил бы себе стать чисто номинальной фигурой: мол, сделаем председателем компании народного артиста, а за его широкой спиной будем обделывать наши грязные делишки… Со мной такой номер пройти не может — я профессионально веду деловые переговоры, слежу за тем, что происходит в моих организациях.

Мне не нравится этот вопрос. Я знаю, откуда ветер дует, и не собираюсь подчиняться обывательским мнениям: не занимайся бизнесом, не лезь в политику, пой. Петь надо до шестидесяти лет. Это критический возраст, после которого человек медленно сползает в детство, а меня это не устраивает. Я хочу остаться мужчиной — и не на эстраде, от которой я взял все, что мог, а в бизнесе.

А.Ф.: Совсем недавно газеты писали о ваших связях с мафией, государственный департамент США отказал вам в визе… Ясно, что за этим что-то было, ясно и то, что кому-то надо было все это максимально громко озвучить…

И.К.: Два с половиной года я жил под очень жестким прессингом средств массовой информации. Дальше дело не пошло: у правоохранительных органов ко мне претензий не было. Да я никому и не был нужен: важно было подкопаться под Юрия Михайловича Лужкова. Кое-что его «друзьям» действительно удалось сделать: на какое-то время они даже настроили против него президента. Но мэр выстоял, выстояло и его окружение, хоть это и было нелегко. Меня называли наркобароном, наши спецслужбы сообщили своим американским коллегам все, что они обо мне думают, и США насытили этой информацией компьютеры всех стран мира. Меня не пускали даже в Венгрию и Турцию, в безвизовые страны! Я обратился в Госдуму с просьбой защитить мою честь и достоинство, и она это сделала. Были посланы запросы во все правоохранительные структуры, от Интерпола до ГУОПа. Все ответили, что никаких правонарушений со стороны гражданина Кобзона И.Д. не было, следствие в его отношении не велось и не ведется. После этого Госдума обратилась в посольство США с просьбой передать эту информацию в госдеп, а Примакова просила оповестить об этом все посольства мира.

Ведь это же смешно — всерьез говорить о том, что Кобзон продает зенитные установки, пулеметы и снаряды в Африку, в арабские страны, торгует «МиГами»…

А.Ф.: Но ведь вы действительно пытались принять участие в известной сделке с Малайзией по «МиГам-29″…

И.К.: Владимир Михайлович Помолов, возглавлявший Нижегородское авиационное предприятие, был акционером компании «Московит». Находясь в Малайзии по своим делам, мы передали его обращение малайзийской стороне. Нам ответили, что готовы подписать контракт на четыре миллиарда долларов из расчета двадцать четыре миллиона долларов за самолет. А наши доблестные оружейники и эмвээсовцы продают их по восемнадцать миллионов, причем 80 процентов этой суммы обеспечиваются пальмовым маслом. Вот где коррупция-то, вот где грабеж государства! Понятно, что Кобзон всем мешал. Мы по этому поводу объяснялись с Гайдаром, с Руцким, и я сказал: Бог с вами, продолжайте как хотите. Они и продолжили.

Да леший с ними, с «МиГами», — обо мне ведь писали, что я держу воровской «общак», что я министр финансов преступного мира. Ну так и сажайте меня, если это правда. Сажайте! Почему журналисты занимаются Кобзоном, а не компроматом Руцкого, разоблачениями Рохлина, обвинениями Лебедя? Все это, в конце концов, смешно. Кобзон-мафиози уже всем надоел, а бороться с Лужковым надо — и все переключились на Зураба Константиновича Церетели…

А какими методами это ведется! Вы помните демонстрации подонков-авангардистов, якобы имеющих отношение к искусству, устроивших похабное действо у одного из памятников Зураба Константиновича?! В своих грязных лапах это отребье держало батоны хлеба. Из хлеба — самого дорогого, самого святого, что только есть у человека, — было выложено грязное слово. За такое надо расстреливать, надо немедленно сажать…

Кобзон

Молодой Кобзон с семьей

А.Ф.: За ваш голос и дар я простил бы и воровской «общак», но автор памятника Петру I, будь он хоть ангелом во плоти, на мой взгляд, снисхождения не заслуживает… Но я хочу спросить о другом: не сказалась ли вся эта история на ваших отношениях с Лужковым?И.К.: Нет, и за это я безмерно благодарен Юрию Михайловичу. Какие-то качества мэра я не вполне принимаю, но в целом это мой идеал политического деятеля. А за то, что он сделал тогда, я буду вечно ему благодарен. Черномырдин рассказывал, что президент при нем требовал от Лужкова отказаться от Кобзона. Юрий Михайлович ответил: сегодня я сдам Кобзона, завтра от меня, как в свое время от Молотова, потребуют отказаться от жены, а послезавтра — от президента. Наоборот, в наиболее тяжелые дни, когда у меня опускались руки, когда у жены началась тяжелая депрессия, Юрий Михайлович становился еще ближе и роднее. Он был рядом с нами в самые острые минуты, когда пресса называла меня «священной коровой», «правительственным соловьем» и «торговцем наркотиками». Как только ситуация смягчилась, он сразу перевел наши отношения в прежнее, спокойное русло.

А.Ф.: Я помню, каким вы были тогда, и мне кажется, что здесь было что-то и помимо коржаковских наездов на Лужкова…

И.К.: Да, конечно. Я был против распада Советского Союза, запрещения Коммунистической партии, разгона депутатского корпуса — и мне этого не простили…

А.Ф.: Разумеется. Но тогда вы ездили на двух машинах в окружении большой охраны, а сегодня ничего этого нет, хоть вы и говорите то же самое. Не было ли все это связано с вашим бизнесом?

И.К.: Ни в коем случае. Это просто невозможно — и за это я очень ценю моих партнеров. В таком деликатном бизнесе, как наш (нефть, алмазы, металлы), бизнесе, дающем большие и быстрые деньги, легко перейти дорогу чьим-то интересам. Но это моментально вызывает адекватную реакцию: шантаж, запугивание, убийство. За десять лет существования нашей акционерной компании мы ни разу ни с кем не скандалили…

А.Ф.: Однако некоторое время назад вас угрожали убить; насколько я помню, речь даже шла о том, что в дело пойдет гранатомет.

И.К.: То были угрозы другого порядка. Да, со мной обещали рассчитаться, но я это отношу на счет политических интриг. Я должен был заткнуться, изменить своей принципиальной позиции и не трогать властей предержащих.

А.Ф.: Все знают, что, помимо таланта артиста и бизнесмена, у Кобзона есть дар дружбы. Из-за этого у вас были сложности: после того как в Америке вы встретились с Япончиком, вам закрыли въезд в страну. Давайте поговорим о ваших друзьях.

И.К.: Мы обязаны быть верными друзьями — так велят нам честь и совесть. Этому меня учила мать, мой Бог и идеал, и ее уроки подтвердила жизнь: друзья всегда выручали меня в трудную минуту. Вопросы такого рода часто задают мне и мой сын, и мои родные: как можно дружить с премьером и Тайванчиком одновременно? Но я дружу не с профессией, а с человеком. Тайванчик (Алик Тавтахонов) — прекрасный парень, сердечный и добрый. Ваши коллеги писали, что он «держит» антиквариат, но это полная чушь. Он давно живет во Франции, трогательно заботится о семье, воспитывает детей.

А.Ф.: Но род занятий наших друзей тоже имеет какое-то значение…

И.К.: Алик никого не грабил, в молодости он был «каталой» (жарг.: картежный шулер. — «Профиль»), а сейчас у нас казино на каждом шагу. Япончик же к числу моих близких друзей не относится. Но он неординарный человек, и от знакомства с ним я не отказываюсь. Вы же не думаете, что я принимал участие в его преступлениях (если он их совершал) или относился к ним с одобрением? Я артист, я общаюсь со многими людьми, со многими фотографируюсь.

Можно с вами сняться? Да Бога ради… А потом раздается крик: он снялся с преступником, ату его! Да у меня и гомосексуалистов много среди друзей — но сам же я не стал педерастом.

Мне был интересен Япончик и его судьба — в Америке я разговаривал с ним часами. Он мне рассказывал о лагерях, о нашей правоохранительной системе… Но я ведь и с Громовым разговариваю.

А.Ф.: Вы сказали, что мама была вашим кумиром. Чем вы ей обязаны?

И.К.: Всем. Если во мне есть что-то хорошее, доброе, важное для гражданина нашей великой страны, то это заслуга моей дорогой мамы.

А.Ф.: Кем она была?

И.К.: Никем. Когда-то она была батрачкой, потом ее избрали народным судьей, потом, получив образование, она стала адвокатом. Потом она все это бросила и посвятила себя детям. Шесть лет назад она ушла из жизни.

А.Ф.: А где работал отец?

И.К.: В снабжении. В отделе снабжения на заводе, потом в управлении торговли… Но он давно умер, и нас воспитывал отчим.

А.Ф.: Со стороны вы производите впечатление человека, очень счастливого в семейной жизни. Прекрасная жена, сын, дочь… Есть ли у вас внуки?

И.К.: К сожалению, нет, и это меня очень раздражает. Я так надеялся, что к шестидесяти годам оставлю сцену и буду возиться с малышами.

А.Ф.: Говорят, что вы совсем не пьете.

И.К.: Я избегаю любых допингов. К тому же на застолья тоже нужно много времени. Это серьезное дело.

А.Ф.: Но ведь без них жизнь становится гораздо беднее. Встретились, выпили, поговорили…

И.К.: К моему большому сожалению, я не занимаюсь этим уже много лет: у меня аллергия на алкоголь.

А.Ф.: В России без выпивки очень тяжело дружить.

И.К.: Неправда. Раньше и я так думал — без спиртного я не мог лететь в самолете, не представлял себе дружеского разговора без рюмки… А потом адаптировался.

А.Ф.: И друзья не пытаются заставить вас опрокинуть стаканчик-другой?

И.К.: Пытаются. Но я не поддаюсь.

А.Ф.: Кем ваша жена была до свадьбы?

И.К.: Техником-технологом общественного питания.

А.Ф.: Как вы познакомились?

И.К.: В доме у друзей. Встречу устроили родители жены и мои приятели. Это было сделано специально ради того, чтобы нас свести, — и все, как видите, вышло удачно.

А.Ф.: Неужто все произошло с первого взгляда?

И.К.: С первого взгляда мы просто друг другу понравились.

А.Ф.: Еще бы. Вы ведь уже были известны…

И.К.: Да, но она была на тринадцать лет моложе.

А.Ф.: В наше время редко женятся по сватовству.

И.К.: И я, и родители моей будущей жены решили, что так будет лучше. Она была молодой девчонкой…

А.Ф.: А вы искали девушку с правилами.

И.К.: Я искал хорошую жену: творческой семейной жизнью я уже объелся и очень хотел детей. Сначала Вероника Круглова, потом Людмила Марковна Гурченко… У меня за плечами были два развода, и я на собственном опыте убедился, что прочный семейный очаг может создать только девушка нетворческой профессии. Так оно и вышло: в прошлом году мы отметили серебряную свадьбу, у нас двое детей.

А.Ф.: Есть такая вещь, как антисемитизм, — вы с ним никогда не сталкивались?

И.К.: Сталкивался, и не раз.

А.Ф.: Как это проявлялось?

И.К.: Да по-разному. Не разрешали петь еврейские песни, не пускали в хорошие поездки, на правительственные концерты (хотя тут мне, пожалуй, грех жаловаться)… В любом случае это всегда ощущалось — но что здесь необычного? Это нормальное явление: те же евреи, придя на рынок, без всякой нежности относятся к кавказцам. А нынче антисемитизм по сравнению с другими конфликтными межнациональными ситуациями вообще ушел на задний план. И потом, антисемитизм антисемитизму рознь. Если он становится государственной политикой, то это ужасно, это геноцид. А если тебе на улице сказали «жидовская морда», подойди и дай в челюсть. А если ты трус — отойди в сторону. Но нельзя же думать, что за оскорбившим тебя жлобом стоит весь русский народ!

А.Ф.: Вы богаты?

И.К.: Да — по сравнению с теми, кто сегодня находится за чертой бедности. А если говорить серьезно, то я очень обеспеченный человек: у меня есть все, что бы мне хотелось иметь.

А.Ф.: По-моему, так было всегда.

И.К.: Да, я и в советское время был одним из самых состоятельных людей. Я знаю, что такое коммуналка, но с тех пор как я превратился в известного и больше всех остальных работающего артиста, я стал гораздо богаче моих коллег. (Да и не только их.) Я не пропивал заработанное, и мне хватало денег на одежду, дачу, машину… Так было при Союзе — что говорить о том, как обстоят дела сейчас.

А.Ф.: Раньше вы ездили на «понтиаке»…

И.К.: В жизни на нем не ездил. У меня очень недолго был «кадиллак», а теперь «Мерседес-600». Но это представительская машина — помимо нее, у жены «БМВ», у сына и дочери тоже есть машины…

А.Ф.: Дача у вас прежняя, та, что вы еще в советские времена купили у Гречко?..

И.К.: У Рыбалко. За последние два года мы ее всю перестроили. Теперь там появился дом для сына, второй — для дочери… А место все то же — Баковка.

А.Ф.: И последний вопрос. Что вы недополучили от жизни?

И.К.: Я получил все, что хотел. Спасибо родителям за то, что я появился на свет, спасибо маме за воспитание, спасибо моей стране за то, что я, еврей из глухой украинской провинции, стал тем, кем я стал. Судьба пока не дала мне внуков, но я надеюсь, что это еще впереди.

www.mzk1.ru


Смотрите также