«Бизнес-приключения. 12 классических историй Уолл-стрит» — Джон Брукс. Бизнес приключения


Бизнес-приключения

Представьте, что ваш дядя работает в нефтяной компании, и однажды он вам звонит и предлагает купить акции его компании, так как они только что обнаружили новое нефтяное месторождение, но объявят об этом только завтра. Выглядит это так, что если вы купите акции, то по факту начнете заниматься инсайдерской торговлей, правильно?

Сегодня это так, но все не обязательно должно было происходить таким образом перед случаем в Техасском заливе.

В 1959 году сырьевая компания Texas Gulf Sulphur сорвала джекпот. Предварительные пробы бурения показали, что под землей скрыты сотни миллионов долларов в виде меди, серебра и других полезных ископаемых.

Люди, которые знали об этой находке, решили о ней умолчать, украдкой покупая акции в Техасском заливе. Руководство компании и другие люди, которые были в курсе, начали скупать акции, параллельно инструктируя своих родственников делать то же самое.

Когда расползались слухи о том, что компания, возможно, обнаружила кое-что существенное, в Техасском заливе состоялась пресс-конференция, в рамках которой состоялось преуменьшение слухов и распространение дезинформации – в то время как руководство продолжало скупать акции.

Когда компания в конце концов объявила о своей находке, цены на акции взлетели до небес, и все, кто приобрел их раньше, мгновенно обогатились.

В то время как сейчас такое поведение считается неэтичным, даже по стандартам Уолл-Стрит, тогда законы об инсайдерской торговле практически не принимались во внимание.

Но после этого случая в действие вступила Государственная комиссия по ценным бумагам и фондовому рынку (SEC): она обвинила компанию в мошенничестве и инсайдерской торговле. Такой беспрецедентный смелый шаг разозлил очень многих инвесторов.

В ходе судебного разбирательства суд должен был решить, насколько результаты пробного бурения могли помочь определить ценность находки, и были ли последующие пресс-релизы компании опубликованы с тем, чтобы специально ввести людей в заблуждение.

В конце концов суд вынес обвинительный приговор вместе с заявлением о том, что обществу необходимо дать возможность среагировать в нужный момент на любую новость, которая может повлиять на цены акций, прежде чем инсайдеры компании начнут их продавать.

С тех пор инсайдерская торговля находится под контролем и на Уолл-Стрит стало немного спокойнее.

www.knigavden.ru

Бизнес-приключения. 12 классических историй Уолл-стрит - Джон Брукс

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

  • Обложка: Таинственная помощница для чужака (СИ)

    Просмотров: 4172

    Таинственная помощница для чужака (СИ)

    Виктория Свободина

    В моей скучной и размеренной жизни никогда не было особых потрясений. Но это и хорошо:…

  • Обложка: По праву сильнейшего (СИ)

    Просмотров: 2954

    По праву сильнейшего (СИ)

    Ева Горская

    Убив моих настоящих родителей, Он понял, что я для него являюсь истинной парой. Мне тогда было…

  • Обложка: Босс знает лучше (ЛП)

    Просмотров: 2712

    Босс знает лучше (ЛП)

    Дора Коуст

    Командировка в компании босса, которого до чертиков боишься, — то еще испытание. А если при этом…

  • Обложка: Подкидыш для Цербера (СИ)

    Просмотров: 2462

    Подкидыш для Цербера (СИ)

    Елена Соловьева

    Моя жизнь скучна и однообразна. Была… до той поры, пока мне не предложили «подработку». Всего-то —…

  • Обложка: Укроти мое сердце (СИ)

    Просмотров: 2375

    Укроти мое сердце (СИ)

    Елена Соловьева

    Если тебя похищают и продают на торгах как диковинную зверушку — не стоит отчаиваться. Кто знает, в…

  • Обложка: Знакомство с дочерью моего друга (ЛП)

    Просмотров: 2329

    Знакомство с дочерью моего друга (ЛП)

    Пенни Вилдер

    На публике я такой же бодрящий и гладкий, как замороженное яблоко.Но наедине ... Я сгораю от…

  • Обложка: Похищенная (СИ)

    Просмотров: 2258

    Похищенная (СИ)

    Алина Углицкая

    Он помнил, как увидел ее впервые.Нет, не увидел – почувствовал.Это было как удар под дых. Как…

  • Обложка: Грязная сказка

    Просмотров: 2021

    Грязная сказка

    Елена Лабрус

  • Обложка: Вынужденная помощница для тирана (СИ)

    Просмотров: 1926

    Вынужденная помощница для тирана (СИ)

    Виктория Свободина

    Решившись после развода на переезд и новую работу, я была готова к любым трудностям. К любым. Но,…

  • Обложка: Следователь УГРО для дракона (СИ)

    Просмотров: 1924

    Следователь УГРО для дракона (СИ)

    Маргарита Светлова

    Существуют ли другие миры Нет, конечно! А драконы Разумеется, нет! Так бы я ответила недавно, но не…

  • Обложка: Маша и Дракон (СИ)

    Просмотров: 1807

    Маша и Дракон (СИ)

    Полина Белова

    Маша, сирота, волею случая попала в элитный колледж. Её ждут нелёгкие испытания, но девушка не…

  • Обложка: Связанные

    Просмотров: 1796

    Связанные

    Катерина Дэй Катерина

    Кати закрыла глаза и в них защипало.Она все поняла.По щекам текли безмолвные слезы.Ее больше нет. В…

  • Обложка: Отбор для Черного дракона (СИ)

    Просмотров: 1741

    Отбор для Черного дракона (СИ)

    Оксана Гринберга

    Вражде между нашими странами более двух сотен лет, поэтому приглашение – вернее, приказ! - явиться…

  • Обложка: Проснуться невестой (СИ)

    Просмотров: 1737

    Проснуться невестой (СИ)

    Ольга Обская

    У Алеси и её красавчика-босса самые что ни на есть деловые отношения – сухие и отстранённые. Каково…

  • Обложка: Жена-невольница. Непокорное пламя (СИ)

    Просмотров: 1684

    Жена-невольница. Непокорное пламя (СИ)

    Елена Соловьева

    Война лишила Розалинду отца, состояния и положения в обществе. Теперь ради счастья близких она…

  • Обложка: Космический подарок (ЛП)

    Просмотров: 1526

    Космический подарок (ЛП)

    Анжела Касл

    Галактические воины Джол, Хэл, Див и Рик, близнецы расы Галафракс, прогуливаясь по…

  • Обложка: Преданная помощница для кумира (СИ)

    Просмотров: 1514

    Преданная помощница для кумира (СИ)

    Виктория Свободина

    Я, девушка с улицы, что вдруг стала личной помощницей Кая Айстема - восходящей звезды и кумира…

  • Обложка: Дурашка в столичной академии (СИ)

    Просмотров: 1336

    Дурашка в столичной академии (СИ)

    Виктория Свободина

    Родиться в хорошей состоятельной семье — значит быть скованной условностями и правилами. А если ты…

  • Обложка: Связанные 2. Моя Истинная Пара.

    Просмотров: 1305

    Связанные 2. Моя Истинная Пара.

    Катерина Дэй Катерина

    С этими словами он  развернулся и открыл входную дверь. – Спокойной ночи.- И вам полной луны.Слэйд…

  • Обложка: Разрешите вас арендовать (СИ)

    Просмотров: 1221

    Разрешите вас арендовать (СИ)

    Катерина Ши

    Смотрю на своего мужа и тихонько вздыхаю. Опять сидит за компом, играет в свою любимую стрелялку и…

  • Обложка: Их сводная сестра (ЛП)

    Просмотров: 1144

    Их сводная сестра (ЛП)

    Алекса Райли

    Сладкая, невинная, девственная Сара никогда не переставала думать о своих сводных братьях, когда…

  • Обложка: Подмена (СИ)

    Просмотров: 1066

    Подмена (СИ)

    Галина Чередий

    Среднестатистическая женщина, живущая по принципу работа-дом-работа, я даже не подозревала, что…

  • Обложка: Обряд (СИ)

    Просмотров: 1059

    Обряд (СИ)

    Людмила Константа

    Она — ведьма с комплексом серой мышки и тщательно скрывает это даже от себя. У нее нет ничего кроме…

  • Обложка: Узы подчинения (ЛП)

    Просмотров: 923

    Узы подчинения (ЛП)

    Лаура Кэй (Кей)

    В развалинах заброшенной церкви находится самый горячий и эксклюзивный БДСМ-клуб в Балтиморе.…

  • Обложка: Новый Мир для Али

    Просмотров: 720

    Новый Мир для Али

    Катерина Дэй Катерина

    Очаровательная Аля Ахметова знакомится с умопомрачительным индивидом из другого измерения, правда…

  • Обложка: Свет в одиноком окне (СИ)

    Просмотров: 632

    Свет в одиноком окне (СИ)

    Елена Соловьева

    История о том, как одна случайная встреча может изменить все. Вмешаться в планы, нарушить привычный…

  • Обложка: Танец для Феникса (СИ)

    Просмотров: 620

    Танец для Феникса (СИ)

    Екатерина Васина

    Говорят, фейри не умеют любить.Говорят, мы зависим от людей.Говорят, принцесса Двора Теней с…

  • Обложка: Лучший мужчина гор (ЛП)

    Просмотров: 608

    Лучший мужчина гор (ЛП)

    Фрэнки Лав

    С самого первого дня знакомства Хоторн знал, что нашел свою истинную судьбу. Пусть они с Ханни были…

  • itexts.net

    Джон БруксБизнес-приключения. 12 классических историй Уолл-cтрит

    John Brooks

    BUSINESS ADVENTURES

    Twelve Classic Tales from the World of Wall Street

    Перевод с английского А. Анваера

    Художественное оформление В. Матвеевой

    Иллюстрация на переплете Shutterstock/ Robert F. Balazik

    © John Brooks, 1959, 1960, 1961, 1962, 1963, 1964, 1965, 1966, 1967, 1968, 1969

    1. Биржевые колебанияМаленький крах 1962 года

    Фондовая биржа – дневной приключенческий сериал для богатых – не была бы фондовой биржей без чередования взлетов и падений. Любой завсегдатай клиентского зала, любящий фольклор Уолл-cтрит, знает, как великий Джи-Пи Морган-старший 1    Имеется в виду Джон Пирпонт Морган-старший (1837–1913), основатель финансовой империи Морганов. (Здесь и далее, если не указано иное, Прим. ред.)

    [Закрыть] остроумно ответил простачку, отважившемуся обратиться к нему с вопросом: «Как поведет себя рынок?» «Он будет колебаться», – сухо отреагировал Морган. Правда, у биржи много и других отличительных черт, и среди них как преимущества, так и недостатки. Плюс таков: биржа обеспечивает свободный поток капитала, позволяя, например, оперативно финансировать развитие промышленности. А вот и минус: невезучих, неразумных и внушаемых игроков она легко и просто освобождает от денег.

    С возникновением фондовой биржи сложилась модель особого социального поведения – с характерными ритуалами, языком и типичной реакцией на те или иные обстоятельства. Больше всего поражает быстрота, с какой сформировался данный стереотип в тот самый момент, когда в 1611 году в Амстердаме, под открытым небом, появилась первая биржа. Удивительна и его неизменность: он остался тем же и на Нью-Йоркской фондовой бирже 1960-х годов. Так уж вышло, что первая биржа оказалась ретортой, в которой выкристаллизовались невиданные ранее человеческие реакции. Торговля акциями в Соединенных Штатах наших дней – умопомрачительное грандиозное предприятие с миллионами миль частных телеграфных линий, компьютерами, способными прочитать и скопировать манхэттенский телефонный справочник за три минуты, и с более чем 20 000 000 держателей акций. Как не похоже на горстку голландцев XVII века, ожесточенно торгующихся под дождем! Однако по поведению – то же самое, что и сейчас, и недаром можно сказать, что Нью-Йоркская фондовая биржа – социологическая пробирка, в которой протекают реакции, помогающие самопознанию рода человеческого.

    Поведение участников первой в мире голландской биржи было подробно описано в 1688 году в книге «Путаница путаниц». Автор – азартный биржевой игрок по имени Иосиф де ла Вега. Несколько лет назад сей опус переиздали, переведя на английский, в Гарвардской школе бизнеса. Что же касается современных американских инвесторов и брокеров – а их поведенческие особенности становятся все заметнее в условиях кризиса, – то они во всей красе показали себя в последнюю неделю мая 1962 года, когда колебания на фондовой бирже приняли весьма причудливый характер. В понедельник 28 мая индекс Доу-Джонса 2    Старейший фондовый индекс, позволяющий отслеживать цены на акции ведущих компаний.

    [Закрыть] акций 30 ведущих промышленных компаний, который ежедневно отслеживается с 1897 года, упал сразу на 34,95 пункта, то есть больше, чем в любой другой день, за исключением 28 октября 1929 года, когда он опустился на целых 38,33 пункта. Объем торгов 28 мая 1962 года составил 9 350 000 акций – седьмой по величине дневной оборот за всю историю Нью-Йоркской фондовой биржи. Во вторник, 29 мая, после тревожного утра, когда большинство акций упало намного ниже уровня курса при закрытии торгов 28 мая, рынок внезапно изменил направление движения и энергично скакнул вверх. Индекс Доу-Джонса поднялся – хотя это был не рекордный подъем – на целых 27,03 пункта. Рекорд (или почти рекорд) был поставлен в объеме торгов: было продано 14 750 000 акций. Это действительно дневной рекорд, если не считать объема торгов 29 октября 1929 года, когда число проданных акций превысило 16 миллионов (позже, в конце 1960-х, объемы в 10, 12 и даже 14 миллионов акций стали привычным делом; рекорд 1929 года был побит 1 апреля 1968 года, а в следующие несколько месяцев рекорды падали и устанавливались один за другим). Затем 31 мая, после праздника Дня поминовения, цикл завершился; объем торгов составил 10 710 000 акций (пятый показатель за всю историю), а индекс Доу-Джонса увеличился на 9,4 пункта, немного поднявшись по сравнению с днем начала лихорадки.

    Кризис завершился через три дня. Излишне говорить, что результаты вскрытия обсуждались намного дольше. Еще де ла Вега заметил: амстердамские биржевые спекулянты были «весьма изобретательны в измышлении причин» внезапного падения цен на акции. Естественно, мудрецам Уолл-стрит также потребовалось хитроумие, чтобы объяснить, почему в самый разгар вполне успешного года рынок вдруг резко клюнул носом и едва не пошел ко дну. Главную причину усмотрели в апрельских нападках президента Кеннеди на капитанов сталелитейной промышленности, вознамерившихся поднять цены. Однако параллельно аналитики проводили напрашивавшуюся аналогию между маем 1962 и октябрем 1929 года. На такое сравнение наталкивало приблизительное равенство динамики цен и объема торгов, не говоря уже о близости чисел – 28 и 29, – которое было, конечно, чистой случайностью, но у многих вызвало зловещие ассоциации. Правда, все согласились, что различий больше, нежели сходства. Принятые между 1929 и 1962 годами регулирующие акты ограничения кредитов, выдаваемых на приобретение акций, сделали практически невозможной потерю игроком всех денег. Короче говоря, меткое словцо, которым де ла Вега охарактеризовал нежно любимую им амстердамскую биржу 1680-х гг., – «притон с азартными играми» – не слишком подходило для Нью-Йоркской биржи периода между 1929 и 1962 годами.

    Крах 1962 года наступил не так уж внезапно: тревожные сигналы звучали, хотя заметили и правильно истолковали их очень немногие наблюдатели. В начале года акции начали неуклонно обесцениваться. Падение ускорялось, и за неделю, предшествовавшую кризису, то есть с 21 по 25 мая, показатели стали наихудшими с июня 1950 года. Утром в понедельник 28 мая брокеры и дилеры пребывали в явном недоумении. Достигнуто ли дно? Или падение продолжится? Мнения, как стало ясно потом, разделились. Служба, рассчитывающая индекс Доу-Джонса и рассылающая подписчикам данные по телетайпу, продемонстрировала некоторые опасения, охватившие ее за час с момента начала рассылок (9 часов) до начала торгов (10 часов). За этот час широкая лента (данные об индексе Доу-Джонса печатаются на вертикально бегущей ленте шириной 15,875 см. Лента называется широкой, чтобы отличаться от ленты, на которой печатаются конкретные цены на акции – горизонтально, по ширине 1,9 см) показала, что многие ценные бумаги, которыми дилеры занимались в выходные дни, рассылая клиентам требования о дополнительном кредитовании, сильно потеряли в цене. Из полученных данных стало ясно, что такого объема перевода активов в наличные деньги «не было уже много лет», а кроме того, последовало несколько обнадеживающих сообщений – например, о том, что компания «Вестингауз» заключила новый контракт с военно-морским министерством. Но еще де ла Вега писал, что в краткосрочной перспективе «сами по себе новости на бирже практически ничего не стоят». Важно настроение инвесторов.

    С настроением все стало ясно буквально в первые же минуты после открытия торгов. В 10 часов 11 минут широкая лента сообщила: «Активность ценных бумаг при открытии была смешанной и весьма умеренной». Обнадеживающая информация, поскольку слово «смешанной» означало, что некоторые ценные бумаги поднялись, а некоторые упали в цене. Кроме того, считается, что падающий рынок не так опасен, когда на нем преобладает умеренная, а не бурная активность. Но успокоенность царила недолго, ибо к 10 часам 30 минутам узкая лента, на которой фиксируются цены и объем акций, стала не только занижать цены, разматываясь с максимально возможной скоростью – 500 знаков в минуту, но и запаздывать на целых шесть минут. Это означало, что телетайп перестал поспевать за скоростью совершения сделок в зале. Обычно, когда в зале на Уолл-стрит, 11 совершалась сделка, служащий записывал подробности на листке бумаги и пневматической почтой отсылал его в комнату на пятом этаже, где одна из девушек-секретарей печатала сведения на тиккере, чтобы передать в зал. Задержка в две-три минуты на фондовой бирже опозданием не считается. Опоздание – когда между отправкой сообщения по пневматической почте и печатью котировки на телетайпе проходит больше времени («Термины, принятые на бирже, выбраны довольно небрежно», – жаловался де ла Вега). В ранний период задержки появления котировки на ленте случались довольно часто, но они стали исключительно редкими с 1930 года, когда были установлены тиккеры, работавшие на бирже в 1962 году. 24 октября 1929 года, когда телетайп отстал на 246 минут, текст на ленте печатали со скоростью 285 знаков в минуту. До мая 1962 года самой большой задержкой было опоздание, никогда не случавшееся на новой машине, – 34 минуты.

    Лихорадочная активность в зале росла, цены катились вниз, но ситуация еще не казалась отчаянной. Единственное, что стало ясно к 11 часам, – что спад, наметившийся на предыдущей неделе, продолжался с умеренным ускорением. Но по мере того как рос темп торгов, лента запаздывала все сильнее. К 10 часам 55 минутам задержка составила 13 минут; к 11 часам 14 минутам – 20; в 11:35 задержка составила 28 минут; в 11:58 телетайп запаздывал уже на 35, а в 11:58 – на 43 минуты (чтобы хоть как-то освежить информацию на ленте, когда задержка превышает пять минут, торги периодически приостанавливают. Тогда успевают вставить в текст «молнию», или текущие цены лидирующих акций. Необходимое для этого время плюсуют, естественно, к времени задержки). К полудню промышленный индекс Доу-Джонса в среднем упал на 9,86 пункта.

     

    Признаки истерии появились во время обеда. Одним из них стал факт, что между 12 и 13 часами, когда на рынке обычно начинается затишье, не только продолжилось падение цен, но и увеличился объем торгов. Это сказалось на ленте: незадолго до 14 часов задержка составила уже 52 минуты. Когда люди – вместо того чтобы спокойно обедать – продают и покупают акции, это серьезно. Столь же убедительный тревожный сигнал исходил из фирмы Merrill Lynch, Pierce, Fenner&Smith, знаменитой брокерской конторы на Таймс-сквер (Бродвей, 1451). Люди в конторе озаботились особой проблемой: в обычные дни во время обеда благодаря географическому расположению конторы в нее захаживало множество людей, которых в брокерских кругах называют визитерами. Они мало интересуются ценными бумагами, для них главное – это атмосфера брокерской фирмы, стремительно меняющиеся цены и котировки. Визитеры заметно оживляются во время кризисов («Есть люди, играющие на бирже ради удовольствия, а не из жадности; таких видно сразу», – писал наш де ла Вега). Благодаря богатому опыту управляющий фирмы, спокойный джорджиец Сэмюель Мотнер, научился улавливать тесную связь между текущим градусом биржевых волнений и числом визитеров. В полдень 28 мая толпа их была невероятно плотной, и опытный Мотнер сразу понял: это, как появление альбатросов, предвещает катастрофический шторм.

    Заботы Мотнера, как и всех брокеров от Сан-Диего до Бангора, никоим образом не ограничивались распознаванием тревожных сигналов и толкованием знамений. В конторе уже вовсю шла ликвидация акций. Количество требований, поступивших с утра в контору Мотнера, в пять-шесть раз превышало среднее число, и почти все были требованиями продать. Брокеры изо всех сил пытались убедить клиентов сохранять хладнокровие и придерживать акции, но многие не поддавались убеждению. В другую нью-йоркскую контору Merrill Lynch, на 47-й улице, пришла телеграмма от клиента из Рио-де-Жанейро, в которой просто и категорично говорилось: «Прошу продать все мои акции». Не имея времени на долгие переговоры с клиентом, Merrill Lynch был вынужден выполнить требование. Радио и телевидение, учуявшие во второй половине дня запах сенсации, то и дело прерывали передачи, описывая ситуацию на фондовой бирже; дикторы резко комментировали заявление биржи: «Степень внимания, уделяемого фондовому рынку в этих новостях, может усилить беспокойство инвесторов». Кроме того, проблема, с которой брокеры столкнулись, исполняя требования о продажах, осложнилась чисто техническими факторами. Задержка ленты, которая к 14:26 достигла 55 минут, означала, что тиккеры фиксировали цены часовой давности, которые на один – десять долларов превышали текущие цены. Брокеры не имели возможности сказать клиентам, сколько денег они выручат за проданные акции. Некоторые брокерские фирмы попытались обойти это затруднение, воспользовавшись импровизированными системами оповещения. Так поступила и фирма Merrill Lynch: брокеры после завершения сделки – если они запоминали цену и имели время – просто выкрикивали результат по телефону, связывавшему зал торгов с конторой, расположенной в доме № 70 на Пайн-стрит. Понятно, что такой самопальный метод далеко не гарантировал отсутствия досадных ошибок.

    В зале торгов фондовой биржи, естественно, не звучало даже намека на сплоченность перед лицом опасности; все акции стремительно падали, а объем торгов так же стремительно рос. Де ла Вега мог бы описать эту сцену – что он, собственно говоря, и сделал, причем весьма ярко – так: «Медведи (то есть продавцы) полностью поддались страху, волнению и нервозности. Кролики становились слонами 3    Условные обозначения ключевых фигур фондового рынка. Медведи зарабатывают на падении рынка, то есть снижении цены, быки – наоборот. Кролики и слоны – авторская метафора, таких терминов на бирже нет.

    [Закрыть], ссоры в таверне превращались в мятеж, малейшую тень воспринимали как признак наступающего хаоса». Не менее тревожным аспектом ситуации оказался факт, что ведущие голубые фишки 4    Акции или ценные бумаги так называемого первого эшелона, принадлежащие самым крупным, ликвидным и надежным компаниям со стабильными показателями доходов и дивидендов.

    [Закрыть], акции крупнейших компаний страны, тоже были увлечены потоком всеобщего падения; в самом деле, American Telephone&Telegraph, крупнейшая из всех участников торгов, имевшая наибольшее число держателей акций, возглавила падение. На фоне общего объема торгов, превысившего аналогичный показатель для акций 1500 других фондов, проданных на бирже (бо́льшая часть бумаг шла за ничтожную долю цены акций AT&T), акции AT&T пострадали от волны продаж, и к двум часам дня их цена составляла 104 3/4, и, упав на 6 7/8, продолжала падать дальше. AT&T всегда считалась на бирже чем-то вроде барана-вожака с бубенчиками. Теперь все пристально следили за ее акциями. Каждая потеря на долю пункта служила сигналом к всеобщему снижению котировок. Незадолго до трех часов акции IBM упали на 17½ пункта, акции Standard Oil of New Jersey, обычно устойчивой к колебаниям биржи, на 3¼ пункта, а акции AT&T – до 1011/8 пункта. Дна пока видно не было.

    Однако атмосфера в зале торгов, описанная впоследствии участниками, отнюдь не была истерической, во всяком случае, истерию держали под контролем. В то время как многих брокеров сильно напрягало правило фондовой биржи, запрещающее игрокам бегать по залу, а выражение лиц у большинства было, по замечанию одного консервативного биржевого чиновника, «задумчивым», в зале, как обычно, звучали шутки, царила веселая возня, а брокеры обменивались беззлобными колкостями («шутки… делают торги невероятно привлекательными», – замечал де ла Вега). Но на самом деле в тот день все шло не так, как всегда. «Я очень хорошо помню ощущение физической истощенности, – вспоминал один из брокеров торгового зала. – В день кризиса проходишь по 13–16 км, это подтверждает и шагомер, но утомляет не расстояние, а физические контакты. Толкаешь ты, толкают тебя. Некоторые брокеры лезут к телефону буквально по головам. Мало того, в ушах постоянно звучат голоса – жужжание голосов усиливается в дни падения акций. Чем быстрее падение, тем более высоким и вибрирующим становится шум. Когда рынок растет, тональность совсем другая. Привыкнув, можешь судить о состоянии фондового рынка по звуку, закрыв глаза. Конечно, все шутили, хотя, возможно, более натянуто, чем обычно. Когда прозвучал гонг и в половине четвертого торги закончились, начали шумно радоваться. Не падению рынка, а тому, что вся эта сутолока все же кончилась».

    Но кончилась ли? Этот вопрос всерьез занимал дельцов Уолл-стрит и инвесторов страны всю вторую половину дня и весь вечер. Медлительный тиккер продолжал нудно стучать, торжественно выдавая устаревшие цены (к моменту закрытия торгов тиккер отстал уже на один час девять минут и закончил печать результатов всех трансакций лишь к 16:58). Многие брокеры задержались на бирже до пяти часов, подправляя результаты сделок, а затем отправились в свои конторы поработать над отчетностью. Ценовая лента рассказала наконец о ценах все, что могла. Прозвучала весьма грустная история. AT&T закончила торги с ценой 101 5/8 за акцию, упав на 11 пунктов. Philip Morris остановилась на 71½, упав на 8¼ пункта. Показатель Campbell Soup достиг 81, на 10¾ ниже исходного. Акции IBM продавались в конце дня за 361, потеряв в цене 37½. То же самое происходило и с акциями едва ли не всех остальных компаний. В конторах брокеров ждала гора работы. Самое важное дело – рассылка требований дополнительной маржи 5    Маржа – разница между ценами товаров, курсами ценных бумаг, процентными ставками и другими показателями.

    [Закрыть]. Требование дополнительной маржи – это требование к клиенту предоставить дополнительные денежные средства или ценные бумаги для покрытия долга, взятого у брокера на приобретение акций. Такие требования рассылают в тех случаях, когда цены на акции упали настолько, что их суммарная стоимость не может покрыть величину долга. Если клиент не хочет или не может возместить недостающие средства, брокер, не теряя времени, продает его акции; такие продажи могут еще сильнее обвалить другие акции, что приводит к рассылке следующей партии требования дополнительной платы, и так далее, и так далее, в яму. В 1929 году яма оказалась поистине бездонной, но в то время еще не существовало федеральных ограничений на величину биржевого кредита. С тех пор размер кредита ограничили, но кредитные требования мая 1962 года оказались такими, что любой клиент мог ждать требования маржи: купленные им акции упали в цене в среднем на 50–60 % стоимости в момент покупки. При закрытии торгов 28 мая одна акция из четырех упала в цене примерно на столько в сравнении с ценой 1961 года. Руководство фондовой биржи подсчитало: между 25 и 31 мая было разослано 91 700 требований внесения дополнительных средств. Можно смело допустить, что львиная доля этих требований – преимущественно в виде телеграмм – разошлась во второй половине дня, вечером и ночью после торгов 28 мая. Только получив эти требования, многие клиенты впервые узнали о кризисе – точнее, о его сверхъестественных масштабах. При этом многие клиенты получили этот «приятный» сюрприз в предрассветные часы вторника.

    Если опасность для рынка в результате рассылки требований была меньше в 1962-м, чем в 1929 году, то опасность от другой меры – продажи через взаимные фонды – была неизмеримо выше. В самом деле, многие профессионалы Уолл-стрит позже говорили, что на пике майской лихорадки сама мысль о ситуации во взаимных фондах повергала их в трепет. Как хорошо известно миллионам американцев, покупавших акции у взаимных фондов в течение двух десятков лет, эти приобретения помогают мелким инвесторам управлять своими ресурсами под руководством опытных экспертов. Мелкий инвестор покупает акции в фонде, а фонд использует его деньги для покупки акций и всегда готов возместить инвестору текущую стоимость акций по желанию этого инвестора. При серьезном падении фондового рынка, как подсказывает логика, мелкие инвесторы захотят немедленно получить свои деньги и станут требовать выкупа акций. Чтобы найти наличные деньги, необходимые для выполнения этих требований, взаимным фондам придется продать часть своих акций; эти продажи повлекут за собой дальнейшее падение фондового рынка, а это, в свою очередь, приведет к тому, что и другие держатели акций потребуют погашения своих акций – и так далее, до самого падения в современный вариант бездонной ямы. Страх крупных инвесторов перед такой возможностью усиливался, поскольку способность взаимных фондов обвалить рынок никогда не была испытана на практике; в 1929 году взаимных фондов, можно сказать, не имелось. К весне 1962 года они накопили умопомрачительную сумму активов – 23 млрд долл., но до тех пор рынок не падал так стремительно. Понятно, что если 23 млрд долл. активов, или хотя бы значительная часть этой суммы, оказались бы выброшены на рынок, то это привело бы к кризису, в сравнении с которым кризис 1929 года показался бы детской шалостью. Один вдумчивый брокер по имени Чарльз Роло, бывший книжным обозревателем в Atlantic до того, как в 1960 году примкнул к литературной тусовке Уолл-стрит, вспоминал: угроза раскручивания спирали падения котировок в результате распродажи взаимных фондов в сочетании с невежеством относительно того, как она, собственно, выглядит, была «настолько устрашающей, что о ней вообще не говорили». Как человек, не утративший литературного дара в грубой среде экономистов и финансистов, Роло, вероятно, лучше других уловил настроения, царившие в деловой части Нью-Йорка в сумерках 28 мая. «Обстановка казалась какой-то нереальной, – говорил он позже. – Никто, насколько мне известно, не имел ни малейшего представления, скоро ли покажется дно. За день торгов индекс Доу-Джонса упал в среднем на 35 пунктов, до 577. Теперь на Уолл-стрит считается дурным тоном вспоминать, как в тот день ведущие эксперты утверждали, что падение продолжится до 400, а это, конечно, катастрофа. Это магическое число – 400 – повторялось снова и снова, хотя теперь все в один голос утверждают, будто говорили о 500. Помимо этих опасений, многие брокеры испытывали настоящую подавленность. Мы знали, что наши клиенты, среди которых отнюдь не все богачи, понесут огромные убытки из-за наших действий. Считайте как угодно, но это страшно тяжело – терять чужие деньги. Вспомните, что это происходило после 12 лет непрерывного роста фондового рынка. Проработав 10 лет, получая более или менее приличные доходов – для себя и клиентов, – начинаешь считать себя хорошим брокером. Ты на вершине, ты повелеваешь стихией, ты умеешь делать деньги для себя и других. Срыв обнажил нашу слабость. Мы утратили обычную уверенность в себе, и быстро оправиться не получалось». Всего этого было достаточно, чтобы брокерам захотелось выполнить главное правило де ла Вега: «Никогда не советуй никому покупать или продавать акции, потому что при недостатке проницательности самые благонамеренные советы могут обернуться большой бедой».

     

    Только утром во вторник стали полностью ясны масштабы происшедшего в понедельник бедствия. Было подсчитано, что потери в стоимости всех учтенных на бирже акций составили 20,8 млрд долл. Эта цифра стала абсолютным рекордом падения; даже 28 октября 1929 года потери составили 9,6 млрд долл. Правда, это противоречие можно объяснить тем, что общая стоимость акций, зарегистрированных на бирже в 1929 году, оказалась существенно меньше, чем в 1962 году. Новый рекорд представлял собой существенный фрагмент национального дохода – а именно 4 %. По сути, Соединенные Штаты в течение одного дня потеряли двухнедельную стоимость всех произведенных и проданных товаров. Естественно, катастрофа отозвалась эхом и за границей.

    В Европе кризис – из-за разницы во времени – разразился во вторник. Когда в Нью-Йорке было девять часов утра, в Европе заканчивался день торгов, и почти на всех ведущих фондовых биржах свирепствовали дикие распродажи, единственной причиной которых стал крах на Уолл-стрит. Потери на миланской бирже были наибольшими за последние полтора года. Ситуация в Брюсселе была худшей с 1946 года, когда тамошняя биржа впервые открылась после войны. В Лондоне показатели торгов были наихудшими за прошедшие 27 лет. В Цюрихе ужасное падение составило в первой половине дня 30 %, но потом, после вмешательства охотников за скидками, потери стали немного меньше. Еще одна обратная реакция – более косвенная, но по-человечески более серьезная – наблюдалась в беднейших странах мира. Например, допустим, что цена за июльские поставки меди упала на нью-йоркской товарной бирже на 0,44 цента за фунт. Такое снижение цены, каким бы незначительным оно ни казалось на первый взгляд, означало сильный удар по экономике малых стран, зависящих от экспорта меди. В недавно вышедшей книге «Великое восхождение» («The Great Ascent») Роберт Хейлбронер приводит оценку, согласно которой на каждый цент падения цены на медь на нью-йоркской бирже чилийское казначейство теряло 4 млн долл. Чили потеряла только на меди 1,76 млн долл.

    Однако, вероятно, еще хуже знания о том, что уже случилось, был страх перед тем, что еще могло произойти. Редакционная статья в Times начиналась утверждением, что «на фондовом рынке вчера произошло нечто, напоминающее землетрясение», а затем почти половину колонки газета изо всех сил обосновывала жизнеутверждающую фразу: «Несмотря на все взлеты и падения фондового рынка, мы останемся хозяевами нашей экономической судьбы». Телетайп, печатающий текущий индекс Доу-Джонса, открыл торги, как обычно, в девять утра бодрым приветствием, пожелав всем доброго утра, но затем сразу впал в тревожный тон, начав с сообщений о зарубежных биржевых новостях, и в 9:45, через четверть часа после начала работы, уже прозвучал неприятный вопрос: «Когда же замедлится падение?» Последовал неутешительный ответ: не сейчас. Все признаки указывали, что давление продаж «далеко от насыщения». В финансовом мире начали циркулировать тошнотворные слухи о грядущем разорении различных фирм, оперирующих ценными бумагами, что еще больше сгустило атмосферу безнадежности («Ожидание события производит намного более глубокое впечатление, чем само событие», – как говорил де ла Вега). В тот момент никто не брал в толк, что в большинстве своем слухи оказались ложными. За ночь весть о кризисе облетела всю страну, и биржа стала центром всеобщего внимания и источником озабоченности. В брокерских конторах коммутаторы не справлялись с входящими звонками, в холлах для посетителей было тесно от визитеров, а во многих случаях и от телевизионщиков. Что касается самой биржи, то все, работавшие в зале торгов, пришли туда заранее, чтобы подготовиться к неминуемой буре, а из контор на верхние этажи дома 11 по Уолл-стрит были мобилизованы дополнительные сотрудники, которые должны были помочь в сортировке требований. Гостевую галерею народ так забил, что в этот день пришлось отменить экскурсии. Одна группа экскурсантов – ученики восьмого класса приходской школы во имя Тела Христова со 121-й Вест-стрит – все же протиснулась на галерею. Классная руководительница сестра Эквин пояснила репортерам, что дети две недели готовились к этому визиту, сделав на бирже вложения – по 10 тыс. воображаемых долларов каждый. «Они потеряли все свои деньги», – отметила сестра Эквин.

    За открытием торгов последовали 90 минут подлинного кошмара, какого не помнили даже ветераны, включая тех немногих, кто пережил 1929 год. В первые мгновения было продано сравнительно немного акций, но столь низкая активность не свидетельствовала о спокойной осмотрительности – скорее о сильнейшем давлении продаж, парализовавшем всякое действие. Для предотвращения внезапных скачков цен руководство биржи потребовало, чтобы один из чиновников зала торгов лично давал разрешение на сделку и переход акций в другие руки при продаже по цене, отличавшейся на один или более пунктов от предыдущей для акций стоимостью меньше 20 долл. или на два и более пунктов для акций выше 20 долл. Потенциальных продавцов оказалось во много раз больше, чем потенциальных покупателей, цены на акции изменились невероятно, и торговать было невозможно без разрешения чиновника, а его отыскать в кричащей толпе было очень трудно. У некоторых ключевых игроков, таких как IBM, диспропорция между числом продавцов и числом покупателей была так велика, что никакие торги не осуществлялись даже с разрешения чиновника. Поэтому приходилось ждать появления охотников за скидками, готовых купить акции по низкой цене. Широкая лента индекса Доу-Джонса, словно и сама потрясенная, выплевывала случайные цены и бессвязные обрывки информации. В 11:30 появилось сообщение, что до сих пор открыты для торгов акции семи ведущих компаний. Когда пыль рассеялась, оказалось, что цифры еще сильнее ужасают. Так как средний индекс Доу-Джонса за первый час торгов снизился на 11,09 пункта, к потерям понедельника прибавились потери еще нескольких миллиардов долларов, и на бирже началась настоящая паника.

    Одновременно с паникой наступил хаос. Что бы ни говорили теперь о вторнике 29 мая, он надолго останется в памяти: в тот день биржа оказалась как никогда близка к полному отказу разветвленной, автоматизированной, умопомрачительно сложной системы технических средств, делавших возможным функционирование общенациональной торговли акциями в огромной стране, где каждый шестой гражданин держал акции. Множество их ушло не по тем ценам, на которые соглашались клиенты; другие требования просто потерялись при передаче или погибли под завалами выброшенных на пол зала бумаг. Они так и не были выполнены. Иногда брокерские фирмы не были в состоянии выполнить требование просто потому, что не могли связаться с сотрудником в зале торгов. По мере развития событий рекорды понедельника просто померкли в сравнении с тем, что творилось во вторник; достаточно сказать, что к закрытию торгов задержка тиккера составила 2 часа 23 минуты против 1 часа 9 минут в понедельник. Благодаря случайной воле провидения Merrill Lynch, контролировавший 13 % всех публичных торгов на бирже, незадолго до этого момента установил в конторе новый компьютер серии 7074, способный скопировать нью-йоркский телефонный справочник за три минуты, и с помощью этого чуда техники сумел сохранить в порядке свои счета. Другое новшество Lynch – автоматическая система включения телетайпа, предназначенная для быстрой связи конторы с филиалами, – тоже оказалось весьма кстати, хотя к концу рабочего дня аппарат так нагрелся, что к нему было невозможно прикоснуться. Другим брокерским фирмам повезло меньше; смятение в них настолько усилилось, что некоторые брокеры, смертельно устав и отчаявшись поспеть за котировками акций или достучаться до своих контор, просто плюнули на биржу и пошли пить виски. Такой непрофессионализм помог множеству их клиентов сохранить деньги.

    Однако к обеду по иронии судьбы внезапно и неожиданно наступил перелом. Незадолго до полудня акции достигли самого низкого за день уровня, упав в среднем на 23 пункта (в среднем цена за акцию составила 553,75, то есть намного больше, чем отметка в 500 пунктов, которую эксперты называли в качестве уровня самого низкого падения котировок). Потом вдруг начался рост. К 12:45, когда улучшение вызвало ажиотажный спрос на акции, лента запаздывала на 56 минут; следовательно, если не говорить о беспорядочных сообщениях, касавшихся «молниеносных» цен, тиккер продолжал информировать о панике, когда на бирже начался ажиотаж.

    fictionbook.ru

    Джон Брукс Бизнес-приключения. 12 классических историй Уолл-стрит

    Вы здесь впервые? Подпишитесь на получение моей RSS ленты. Спасибо, что посетили мой блог!

    Джон Брукс

    Бизнес-приключения. 12 классических историй Уолл-стрит

    Сайт книги

    Купить книгу в Озоне

    Книга «Бизнес-приключения» рассказывает о двенадцати захватывающих тематических достижениях в области бизнеса, экономики и финансов. Истории этих достижений касаются событий и компаний, о которых вы, возможно, никогда не слышали, но их исследование – весьма увлекательный процесс, и кроме того, уроки, которые можно извлечь из этих историй, актуальны и по сей день.

    Кому стоит прочесть эту книгу?

    Всем, кто интересуется наиболее значимыми событиями из новейшей истории экономики

    Публичным людям, ответственным за принятие решений, которые хотят избежать ошибок своих предшественников

    Об авторе

    Джон Брукс – журналист, писатель, известен в первую очередь благодаря своему многолетнему вкладу в журнал The New Yorker, где он писал статьи, аналогичныеизложенным в этой книге.

    Окунитесь в самые влиятельные экономические и финансовые события прошлого столетия

    Прочитав эту книгу, вы поймете, почему Билл Гейтс заявил, что «Бизнес-приключения», полученная им в подарок от Уоррена Баффета – его любимая книга всех времен и народов.

    В конце концов, где еще он мог бы узнать о том, что общего между запуском самого уродливого автомобиля в мире, подмигиванием от исполнительного директора компании General Electric и крахе сети супермаркетов Piggly Wiggly?

    Эти и другие события, описанные в книге, раскрывают несколько главных достижений в истории Американского бизнеса, последствия которых до сих пор являются довольно ощутимыми. Они проложили путь таким вещам как конец инсайдерской торговли, а также право людей работать на того работодателя, на которого они хотят.

    Прочитав эти двенадцать захватывающих и удивительных очерков, вы узнаете:

    как Уолл-Стрит практически уничтожил Piggly Wiggly,

    почему встречи акционеров крупных компаний обычно превращаются в полный балаган,

    и как неправильно понятый жест исполнительного директора GE привел его на суд.

    Как показал крах 1962 года, инвесторы – люди нерациональные, а фондовый рынок – вещь непредсказуемая

    Сколько можно упустить за три дня? Ну, если вы фондовый инвестор и впали в трехдневную кому 28 мая 1962 года, вы можете проснуться, и никаких ощутимых изменений с вашими инвестициями не произойдет – но и также вы можете проспать весь хаос краха 1962 года.

    Этот трехдневных кризис прекрасно иллюстрирует, каким странным может быть поведение банкиров с Уолл-Стрит, и насколько сильно инвесторами может руководить их настроение, а не реальные факты.

    28 мая 1962 года настроение на Уолл-Стрит было крайне мрачным после шести месяцев спада на фондовом рынке. В то утро происходило много торгов, и центральный офис не успевал обновлять цены на акции, так как все это делалось вручную.

    Инвесторы запаниковали, когда обнаружили, что могут узнать истинную цену на акции только через временной промежуток примерно в 45 минут, за который фактическая цена опять падала. Следовательно, они в этот момент продавали свои акции, что повлекло за собой новый виток падения цен. В результате произошел кризис – в стоимости акций было потеряно больше 20 миллиардов долларов.

    Но эмоции не только вызвали крах – они же помогли и восстановить ситуацию: инвесторы вспомнили о том, что знал каждый из них – показатель индекса Доу-Джонса, который показывал среднюю стоимость рынка акций, не может быть ниже 500. Поэтому, когда ценность акций приблизилась к этому лимиту, паника прекратилась, так как все стали ожидать, что цены поднимутся вверх. Через три дня после краха рынок уже полностью восстановился.

    После этого диковинного события многие пытались найти ему рациональное объяснение. Но единственный вывод, к которому пришли официальные представители биржи – это то, что правительство должно уделять больше внимания «бизнес-климату» финансового рынка – то есть настроению и ожиданиям его игроков.

    Эта неотъемлемая иррациональность приводит к непредсказуемости рынка. На самом деле, единственное, что можно предсказать о рынке наверняка, это цитата известного банкира Дж. П. Моргана: «Будет колебаться».

    История Ford Edsel – отличный пример неудачного запуска

    Вы когда-нибудь слышали об автомобиле Ford Edsel? Первоначально предполагалось, что это будет флагманский продукт компании Ford в конце 1950х годов, однако в результате машина стала не только одним из самых провальных продуктов всех времен и народов, но еще и закрепила за собой статус самой уродливой машины в мире.

    Как такая успешная компания, как Ford, могла допустить такой огромный промах?

    Ну во-первых, из-за неудачной оценки рынка.

    В 1955 году американский автомобильный рынок переживал настоящий бунт. Доходы семей увеличивались, люди все больше интересовались покупкой автомобилей средней ценовой категории – сегментом, в котором Ford был достаточно слаб. А затем компания начала разрабатывать Ford Edsel.

    К сожалению, к моменту запуску Edsel в 1958 году, рынок повернулся на 180 градусов: произошел экономический спад и резкое изменение потребительских вкусов, в результате чего внимание людей переключилось на более компактные и недорогие автомобили.

    Вторая причина провала заключалась в нереалистичных ожиданиях клиентов.

    Компания Ford потратила 250 миллионов долларов на разработку Edsel, что стало самым дорогостоящим проектом компании на тот момент – в своей рекламной кампании Ford именно на этом делала сильный акцент. Это создало много шума вокруг проекта, поэтому когда Edsel наконец-то был запущен, потребители ожидали увидеть что-то сверх революционное. Однако их ждало разочарование, когда они увидели, что Edsel – самая обыкновенная четырехколесная машина.

    Третьим и последним ударом для Edsel было отвратительное качество сборки. Поскольку в Ford потратили большую часть усилий на психологические исследования, проводившиеся стем, чтобы максимально подстроить автомобиль под целевую аудиторию, компания

    пренебрегла тщательной работой над техническим оснащением автомобиля. Поэтому, как только продукт был запущен, клиенты сразу обнаружили несколько неполадок, от ненадежных тормозов до рывков при наборе скорости.

    И хотя Edsel в конце концов оказался не самым бесполезным автомобилем, он все равно был обречен на провал.

    Федеральная система подоходного налога должна вернуться к своему состоянию на 1913 год

    Уоррен Баффет – один из самых богатых людей на планете, и тем не менее, он признается, что его налоговая ставка гораздо ниже, чем у его секретарши (чей доход, разумеется, во много раз меньше, чем его). Звучит как злая шутка?

    Ну, вот это идеальный пример того, насколько несправедливо устроена американская система подоходного налога. Для того, чтобы понять, как такое вообще возможно, давайте посмотрим на то, как эта система развивалась с момента ее основания.

    В 1913 году, после нескольких десятилетий политических дебатов и опасений скатиться в социализм, федеральное правительство начало вводить подоходный налог. Причина была в том, что правительственный доход был стабилен, а расходы росли.

    Изначально налоговая ставка была низкой, и основными вкладчиками казны были наиболее состоятельные граждане. Но с тех пор эта ставка постоянно росла, налогами облагались все большие слои населения, и в то же время для богатых людей появлялось все больше и больше лазеек. Тогда размер подоходного налога был достаточно высок, и больше всего его влияние ощущал на себе средний класс населения.

    Сегодняшняя налоговая система не отличается высокой эффективностью. Например, фрилансеры часто перестают брать новые небольшие заказы для того, чтобы не получать большего дохода, потому что с налоговой точки зрения это гораздо выгоднее, чем зарабатывать еще.

    Более того, сложная система лазеек превратила налогообложение в настоящее поле битвы. Внутренняя налоговая служба, которая собирает налоги, вынуждена ежегодно бороться с огромной армией налоговых консультантов и адвокатов, чья профессия позволяет уклоняться от налогов. Это приводит к колоссальной трате человеческих ресурсов с обеих сторон.

    И к сожалению, налоговая реформа сейчас практически нереальна. Многие президенты пытались упростить налоговый кодекс, но никому из них это не удалось. Современная система просто работает на благо слишком большого количества слишком влиятельных богачей, которые ни за что не откажутся от своих преимуществ, среди которых, например, тот факт, что на прирост капитала накладывается меньшая налоговая ставка, чем, например, на зарплату.

    Так где же решение? Федеральная налоговая система должна откатиться назад к своему состоянию на 1913 год – и совершить вторую попытку.

    Инсайдерскую торговлю наконец-то удалось обуздать после случая в Техасском заливе 1959 года

    Представьте, что ваш дядя работает в нефтяной компании, и однажды он вам звонит и предлагает купить акции его компании, так как они только что обнаружили новое нефтяное месторождение, но объявят об этом только завтра. Выглядит это так, что если вы купите акции, то по факту начнете заниматься инсайдерской торговлей, правильно?

    Сегодня это так, но все не обязательно должно было происходить таким образом перед случаем в Техасском заливе.

    В 1959 году сырьевая компания Texas Gulf Sulphur сорвала джекпот. Предварительные пробы бурения показали, что под землей скрыты сотни миллионов долларов в виде меди, серебра и других полезных ископаемых.

    Люди, которые знали об этой находке, решили о ней умолчать, украдкой покупая акции в Техасском заливе. Руководство компании и другие люди, которые были в курсе, начали скупать акции, параллельно инструктируя своих родственников делать то же самое.

    Когда расползались слухи о том, что компания, возможно, обнаружила кое-что существенное, в Техасском заливе состоялась пресс-конференция, в рамках которой состоялось преуменьшение слухов и распространение дезинформации – в то время как руководство продолжало скупать акции.

    Когда компания в конце концов объявила о своей находке, цены на акции взлетели до небес, и все, кто приобрел их раньше, мгновенно обогатились.

    В то время как сейчас такое поведение считается неэтичным, даже по стандартам Уолл-Стрит, тогда законы об инсайдерской торговле практически не принимались во внимание.

    Но после этого случая в действие вступила Государственная комиссия по ценным бумагам и фондовому рынку (SEC): она обвинила компанию в мошенничестве и инсайдерской торговле. Такой беспрецедентный смелый шаг разозлил очень многих инвесторов.

    В ходе судебного разбирательства суд должен был решить, насколько результаты пробного бурения могли помочь определить ценность находки, и были ли последующие пресс-релизы компании опубликованы с тем, чтобы специально ввести людей в заблуждение.

    В конце концов суд вынес обвинительный приговор вместе с заявлением о том, что обществу необходимо дать возможность среагировать в нужный момент на любую новость, которая может повлиять на цены акций, прежде чем инсайдеры компании начнут их продавать.

    С тех пор инсайдерская торговля находится под контролем и на Уолл-Стрит стало немного спокойнее.

    История компании Xerox – успех, который исчез так же быстро, как и возник

    В начале 60-х годов автоматический копировальный аппарат стал невероятно популярен, а его разработчик – компания Xerox – внезапно стала лидером рынка. Но затем, в течение нескольких лет, компания испытывала значительные трудности. Давайте взглянем на три основных этапа непредсказуемой истории Xerox:

    Первый этап – беспрецедентный успех.

    Традиционно считалось, что людям не будет интересен процесс документов, поскольку они в этот момент чувствуют, будто воруют оригинальный контент. Процесс был дорогостоящим – первоначальный вариант аппарата работал только со специальной бумагой.

    Поэтому, когда в 1959 году Xerox выпустили свой первый копировальный фото-аппарат для обычной бумаги, никто не ожидал, что продукт будет пользоваться таким спросом. Основатели даже отговаривали своих друзей и родных от инвестирования в акции компании. Однако всего через шесть лет доходы Xerox взлетели до 500 миллионов долларов.

    Второй этап – период стабильного успеха.

    Xerox завоевывала рынок настолько уверенно, что они начали заниматься обширной благотворительностью. Это довольно типично для тех, кто достигает быстрого успеха: компания хотела выразить свою благодарность тем, кто помог ей, и использовать свои позиции, чтобы завоевать общественное влияние.

    К примеру, компания Xerox стала вторым по величине инвестором Университета Рочестера, который первоначально помогал в разработках технологии ксерокопирования. Собственники компании также сделали многое для Организации Объединенных Наций. В 1964 году они потратили 4 миллиона долларов на телевизионную кампанию в поддержку ООН после того, как она попала под публичные нападки политиков правого крыла.

    На третьем этапе Xerox вынуждены были наблюдать, как быстро успех может превратиться в поражение. Вскоре после достижения пика своей славы в 1965 году, Xerox столкнулись с серьезными проблемами. Технологическое лидерство компании над конкурентами угасло, так как те начали выпускать более дешевые продукты. Более того, новые инвестиции в исследования и разработки не принесли результатов – и у компании возникли серьезные проблемы.

    Эти три этапа являются ярким примером того, как в любой компании можно наблюдать как взрывной рост, так и снижение результатов. К счастью для себя, Xerox пережила третий этап и до сих пор успешна.

    Как Нью-йоркская фондовая биржа спасла брокерскую компанию, чтобы избежать финансового кризиса

    В 1963 году брокерская компания Ira Haupt & Co. столкнулась с проблемой. Ей не хватало капитала для торговли на Нью-Йоркской фондовой бирже (NYSE) и ее членство подлежало аннулированию.

    Причиной такого затруднительного положения являлся тот факт, что компания, которая торговала сырьевыми материалами, заключила роковую сделку. Она купила хлопковое и соевое масло, доставку которого предполагалось осуществить позднее, и использовала складские расписки в качестве залога, чтобы взять кредит в банке. Расписки оказались поддельными, а масла на самом деле не существовало. Ira Haupt & Co. оказались жертвой коммерческого мошенничества и была не в состоянии погасить огромный долг.

    После встречи с некоторыми акционерами, банками и представителями NYSE выяснилось, что Ira Haupt & Co. требовалось $22,5 миллиона, чтобы снова стать платежеспособной. Ситуацию усугубляло то, что вся страна на тот момент была в панике: президента Кеннеди только что застрелили, а рынок находился в стадии застоя.

    Но NYSE не позволила Ira Haupt & Co. обанкротиться – она буквально спасла брокерскую компанию!

    В NYSE опасались, что банкротство Ira Haupt & Co. во время национальной паники заставит людей потерять веру в свои инвестиции, что вызовет еще больше проблем на Уолл-Стрит. Они чувствовали, что благополучие страны зависело от выживания Ira Haupt & Co., поэтому вместе с компаниями-членами NYSE разработали для Ira Haupt & Co. план выплаты долгов.

    Со стороны NYSE для этой цели было выделено $7,5 млн. Вместе с другими кредиторами бирже удалось спасти Ira Haupt.

    Маловероятно, что NYSE когда-либо снова пойдет на подобный шаг, но в то время ей действительно удалось предотвратить финансовый кризис в разгар всеобщей паники.

    Руководители могут списать свои аморальные или преступные действия на «ошибки коммуникации»

    В наше время, компания оказывается в центре громкого скандала, ее сотрудники утверждают, что никто не сделал ничего плохого, и что истинный виновник это «проблемы коммуникации».

    Например, если компания сливает токсичные отходы в воду, это не из жадности, а потому, что «руководство не смогло надлежащим образом известить местных менеджеров о новой экологической стратегии».

    Один из подобных случаев произошел в конце 1950х годов, когда компания General Electric (GE) проводила масштабную фиксацию цен. Около 29 компаний по производству электроники вступили в сговор о фиксации цен на оборудование общей стоимостью 1,75 миллиардов долларов. Фиксация обходится покупателю, как минимум, в 25% сверх обычной цены.

    Когда выяснилось, что GE была главным инициаторов фиксации цен, скандальное дело было доведено до суда и подкомитета Сената. Несмотря на то, что некоторые менеджеры выплатили штрафы и получили срок, руководителям высшего звена компании не были предъявлены обвинения.

    Почему это сошло им с рук? Они утверждали, что все произошло из-за ошибки коммуникации: менеджеры среднего звена неправильно истолковали их инструкции.

    Судя по всему, в то время в GE было принято два типа политики: официальная и скрытая. Если руководитель дает менеджеру задание с каменным лицом – это официальная политика, которой он должен следовать беспрекословно.

    Но если он подмигивает при этом, интерпретация остается на усмотрение сотрудника. Обычно он должен делать прямо противоположное тому, что было сказано, но иногда приходится догадываться, что подразумевал руководитель. А если не удается сделать правильные выводы, то у этого менеджера вообще могут возникнуть проблемы.

    Из-за этого, несмотря на то, что у GE была политика, запрещающая обсуждение цен с конкурентами, многие менеджеры предположили, что эта политика существует лишь для отвода глаз. Но как только они попали под суд за фиксацию цен, то поняли, что не могли обвинить руководство.

    Эта история – наглядный пример того, что руководители действительно могут использовать коммуникационные проблемы для того, чтобы парировать ответственностью за всякого рода нарушения.

    Владелец Piggly Wiggly – первого в мире супермаркета самообслуживания – едва не уничтожил собственную компанию в битве на фондовом рынке

    Если вы не живете на юге или среднем Западе США, вы вряд ли когда-нибудь слышали о Piggly Wiggly. Так или иначе, 1917 году его владелец запатентовал концепцию супермаркета самообслуживания. Это был первый супермаркет с тележками для покупателей, ценниками на всех товарах и контрольно-кассовым пунктом.

    Piggly Wiggly существует до сих пор, но практически неизвестен из-за действий своего эксцентричного владельца Кларенса Сондерса, который пошел на многое, чтобы бороться с финансовыми спекуляциями.

    В 1920-е годы сеть Piggly Wiggly быстро расширялась по всей территории Соединенных Штатов. Но когда пара франшиз в Нью-Йорке потерпела неудачу, некоторые инвесторы воспользовались этим, начав массовую продажу акций Piggly Wiggly с целью сбить их курс (рейд «медведей»).

    Рейд «медведей» – это стратегия, при которой инвесторы делают инвестиции, приносящие прибыль, если цена акций падает, а затем делают все, что в их силах, чтобы сбить эти цены. В случае с Piggly Wiggly они утверждали, что вся компания оказалась в беде из-за неудачных франшиз в Нью-Йорке.

    Сондерс был в ярости и хотел преподать Уолл-стрит урок: он начал скупать акции Piggly Wiggly со спекулятивными целями, то есть хотел выкупить их большинство.

    И ему это почти удалось.

    Он публично заявил, что собирается купить все существующие акции Piggly Wiggly и, после того как влез в огромные долги, сумел выкупить 98% акций. Его действия подняли биржевые цены с $39 до $124 за акцию: катастрофа для «медвежьих рейдеров», которые столкнулись с огромными потерями.

    Однако рейдерам удалось убедить фондовую биржу предоставить им отсрочку по выплатам. Позиция Сондерса была непрочна из-за долгов и он, в конечном итоге, понес такие большие потери, что был вынужден объявить себя банкротом.

    Если бы Сондерс имел чуть больше влияния на фондовую биржу, вы могли бы совершать покупки сейчас в Piggly Wiggly, а не в крупных магазинах типа Wal-Mart.

    Пример Дэвида Лилиенталя: деловая смекалка и чистая совесть могут сосуществовать

    Когда весьма влиятельный правительственный чиновник переключается на деловой мир и использует свои старые связи в правительстве, чтобы заработать деньги, многие люди могут обвинить его в продажности.

    Но в случае Дэвида Лилиенталя это обвинение было бы неуместным.

    В 1930-е годы Лилиенталь был исправным гражданским служащим в администрации президента-реформатора Рузвельта. Затем в 1941 году он был назначен председателем Tennessee Valley Authority, в качестве лица, отвечающего за разработку и распространение дешевой гидроэлектроэнергии в тех регионах, где отсутствуют частные поставщики.

    Позже, в 1947 году он занимал пост первого председателя Комиссии по атомной энергии, пропагандируя важность мирного гражданского использования атомной энергии.

    И когда он, наконец, оставил государственную службу в 1950 году, он не скрывал свою мотивацию, сказав, что хочет заработать больше денег, чтобы обеспечить свою семью и накопить денег к собственному выходу на пенсию. После входа в частный сектор Лилиенталь неплохо проявил себя в качестве бизнесмена.

    Его опыт работы в энергетической сфере помог ему развить бизнес в сфере горнодобывающей промышленности и, так как он хотел испытать на себе все плюсы и минусы предпринимательства, он взял на себя хлопоты по восстановлению находящейся в плачевном состоянии корпорации американской химико-минеральной корпорации. Он достиг в этом успеха, в результате чего компании удалось избежать провала, а сам Лилиенталь сколотил себе небольшое состояние.

    Новое направление работы также повлияло на его собственную точку зрения: он написал скандальную книгу о том, насколько важное значение имеет крупный бизнес имеет для экономики и безопасности Соединенных Штатов. Его бывшие коллеги по государственной власти обвинили его в предательстве, но Лилиенталь действительно хотел разобраться в обеих сторонах медали.

    В конце концов Лилиенталь решил взять самое лучшее из своего опыта и в 1955 году основал консалтинговую компанию Resources Corporation, целью которой была помощь развивающимся странам в реализации общественных программ на государственном уровне.

    Этот шаг доказывает, что на самом деле Лилиенталь является идеальным примером предпринимателя: его лояльность одинаково распространяется как на людей, так и на акционеров компании.

    Акционеры редко пользуются властью, которая есть у них в распоряжении

    Как вы думаете – кто самые влиятельные люди в Америке? Теоретически это должны быть акционеры.

    Учитывая тот факт, что они владеют крупнейшими корпорациями в Америке, и огромные компании обладают такой огромной властью в американском обществе, что многие ученые-политологи говорят, что США больше напоминают олигархическую феодальную систему, чем демократию.

    Эти крупные корпорации всегда возглавляет совет директоров, избираемый акционерами, что подтверждает реальную власть последних.

    Раз в год акционеры собираются на ежегодные встречи для того, чтобы провести избрание совета директоров, проголосовать по вопросам внутренней политики и узнать у руководителей, как, собственно, идут дела в компании.

    Но эти встречи, как правило, далеки от серьезных и достойных событий – и вы можете себе представить, что это на самом деле полный бардак.

    Происходит это потому, что руководство компании не ощущает того, что акционеры на самом деле их боссы. Они целенаправленно делают так, что акционерам трудно добраться до встреч, удерживая их вдалеке от головного офиса компании. Во время встреч они заговаривают акционерам зубы разговорами о производительности и будущем компании, избегая обсуждения реальных проблем.

    И такая тактика срабатывает против большинства акционеров. Единственное, что делает эти встречи интересными – это участие в них профессиональных инвесторов, которые могут организовать реально стоящие дебаты.

    Одним из забавных примеров является встреча акционеров компании AT&T в 1965 году, когда инвестор по имени Вильма Сосс отчитал председателя совета директоров Фредерика Каппела и даже посоветовал ему обратиться к психиатру.

    Такие профессиональные инвесторы, как Сосс, часто владеют акциями многих компаний, и таким образом хотят привлечь их к ответственности за свои действия, не беспокоясь о том, что происходит в компании. А в описанном случае Сосс просто хотел привлечь внимание женщин из совета директоров.

    Но пытаться воззвать к совести равнодушных инвесторов – дело неблагодарное: нет ничего более пассивного и послушного, чем небольшие инвесторы, которые регулярно получают свои дивиденды.

    Если бы акционеры более внимательно относились к тому, какая власть находится в их руках, руководители компании не вели бы себя так, как им заблагорассудится.

    Благодаря Дональду Вольгемуту вы можете сменить работодателя, даже если знаете его бизнес-секреты

    Если однажды вы получите привлекательное предложение о работе от конкурента вашей текущей компании, вы наверняка его примете, не так ли?

    На самом деле ваше право на этот шаг не всегда было таким очевидным, и вы должны поблагодарить за это ученого-исследователя по имени Дональд Вольгемут – именно он создал прецедент, в результате которого вы имеете право работать там, где вам хочется.

    В 1962 году Вольгемут руководил техническим отделом авиакосмической компании B.F. Goodrich Company. Рынок продуктов, связанных с освоением космоса, начал расти довольно быстро после освоения Луны, и Goodrich был лидером рынка по производству скафандров.

    В то же время компания расторгла контракт по ныне известному проекту Apollo со своим главным конкурентом – компанией International Latex. И когда Вольгемут получил предложение от International Latex работать над престижным проектом Apollo с большей сферой влияния и более высокой зарплатой, он принял его без промедления.

    Но когда Вольгемут сообщил своему начальству, что уходит, они испугались, что он может разгласить секреты производства скафандров. Из-за этого страха, а также из-за того, что Вольгемут подписал соглашение о конфиденциальности, B. F. Godrich подала на него в суд.

    Когда это дело дошло до суда, возникли два ключевых вопроса почти что философского характера:

    Если кто-нибудь никогда не нарушал соглашения или не высказывал подобных намерений, могут ли против него быть приняты меры, основанные лишь на предположении, что он может это сделать?

    Можно ли запретить кому-то занимать должность, которая может подтолкнуть его на совершение преступления?

    Решение судьи было поистине новаторским: несмотря на то что Вольгемут явно мог навредить Goodrich разглашением конфиденциальной информации, он не мог быть признан виновным по этому делу превентивно, поэтому он свободно мог устроиться на работу в International Latex.

    Это решение создало прецедент для решения дальнейших подобных споров, что сталобольшой победой в сфере защиты прав наемных сотрудников.

    В 1964 году фунт стерлингов подвергся атаке спекулянтов – и даже союз центральных банкиров не смог его защитить

    В 1960-х годах британский фунт стерлингов был, пожалуй, в числе самых престижных

    мировых валют, благодаря своему долгому существованию и высокой ценности. Поэтому, когда фунт подвергся атаке финансовых спекулянтов в 1964 году, центральные банкиры со всего мира посчитали своим долгом защитить его.

    Корни этой атаки лежали еще в Бреттон-Вудской конференции 1944 года, когда ведущие экономики мира решили создать международную систему денежного обмена, где все валюты можно было бы обменять по фиксированным ставкам. Это означало, что для поддержания этих фиксированных ставок, правительства стран должны были принимать активное участие в том, что происходило на рынке валютного обмена, покупая или продавая валюты.

    В 1964 году в Великобритании возникли экономические трудности: страна столкнулась с серьезным торговым дефицитом. Валютные спекулянты были уверены, что Великобритания не сможет удержать фиксированную валютную ставку, и будет вынуждена девальвировать фунт. Следовательно, они начали массовую атаку на фунт с тем, чтобы сбить его стоимость.

    Столкнувшись не только с угрозой падения курса фунта, но и с угрозой всей международной валютной системе в целом, широкий альянс организаторов финансово-денежной политики во главе с Федеральной резервной системой США начали принимать защитные меры. Они начали скупать фунт с тем, чтобы противодействовать давлению, которое производилось на фунт с целью его девальвации.

    Сначала казалось, что тактика работает, и что первые волны атак удалось отбить. Но спекулянты проявляли невероятную стойкость, продолжая свои атаки в течение нескольких лет.

    Наконец в 1967 году альянс банкиров больше не мог позволить себе скупать фунт, и Великобритания была вынуждена снизить стоимость своей валюты более чем на 14%.

    Если оглядываться назад, то война за фунт стерлингов была всего лишь первым признаком серьезных недостатков Бреттон-Вудской системы, которая окончательно развалилась всего лишь 4 года спустя – в 1971 году.

    Итак, основная мысль книги:

    Истоки многих современных механизмов работы финансового рынка и основ деловой этики можно проследить в исторических событиях. К примеру, борьба одного человека со своим работодателем могла оказать кардинальное воздействие на дальнейшее развитие общественных движений за права работников.

    Поделиться в соц. сетях

    adovgal.ru

    «Бизнес-приключения. 12 классических историй Уолл-стрит» — Джон Брукс

    John Brooks

    BUSINESS ADVENTURES

    Twelve Classic Tales from the World of Wall Street

    Перевод с английского А. Анваера

    Художественное оформление В. Матвеевой

    Иллюстрация на переплете Shutterstock/ Robert F. Balazik

    © John Brooks, 1959, 1960, 1961, 1962, 1963, 1964, 1965, 1966, 1967, 1968, 1969

    1. Биржевые колебанияМаленький крах 1962 года

    Фондовая биржа – дневной приключенческий сериал для богатых – не была бы фондовой биржей без чередования взлетов и падений. Любой завсегдатай клиентского зала, любящий фольклор Уолл-cтрит, знает, как великий Джи-Пи Морган-старший [1] остроумно ответил простачку, отважившемуся обратиться к нему с вопросом: «Как поведет себя рынок?» «Он будет колебаться», – сухо отреагировал Морган. Правда, у биржи много и других отличительных черт, и среди них как преимущества, так и недостатки. Плюс таков: биржа обеспечивает свободный поток капитала, позволяя, например, оперативно финансировать развитие промышленности. А вот и минус: невезучих, неразумных и внушаемых игроков она легко и просто освобождает от денег.

    С возникновением фондовой биржи сложилась модель особого социального поведения – с характерными ритуалами, языком и типичной реакцией на те или иные обстоятельства. Больше всего поражает быстрота, с какой сформировался данный стереотип в тот самый момент, когда в 1611 году в Амстердаме, под открытым небом, появилась первая биржа. Удивительна и его неизменность: он остался тем же и на Нью-Йоркской фондовой бирже 1960-х годов. Так уж вышло, что первая биржа оказалась ретортой, в которой выкристаллизовались невиданные ранее человеческие реакции. Торговля акциями в Соединенных Штатах наших дней – умопомрачительное грандиозное предприятие с миллионами миль частных телеграфных линий, компьютерами, способными прочитать и скопировать манхэттенский телефонный справочник за три минуты, и с более чем 20 000 000 держателей акций. Как не похоже на горстку голландцев XVII века, ожесточенно торгующихся под дождем! Однако по поведению – то же самое, что и сейчас, и недаром можно сказать, что Нью-Йоркская фондовая биржа – социологическая пробирка, в которой протекают реакции, помогающие самопознанию рода человеческого.

    Поведение участников первой в мире голландской биржи было подробно описано в 1688 году в книге «Путаница путаниц». Автор – азартный биржевой игрок по имени Иосиф де ла Вега. Несколько лет назад сей опус переиздали, переведя на английский, в Гарвардской школе бизнеса. Что же касается современных американских инвесторов и брокеров – а их поведенческие особенности становятся все заметнее в условиях кризиса, – то они во всей красе показали себя в последнюю неделю мая 1962 года, когда колебания на фондовой бирже приняли весьма причудливый характер. В понедельник 28 мая индекс Доу-Джонса [2] акций 30 ведущих промышленных компаний, который ежедневно отслеживается с 1897 года, упал сразу на 34,95 пункта, то есть больше, чем в любой другой день, за исключением 28 октября 1929 года, когда он опустился на целых 38,33 пункта. Объем торгов 28 мая 1962 года составил 9 350 000 акций – седьмой по величине дневной оборот за всю историю Нью-Йоркской фондовой биржи. Во вторник, 29 мая, после тревожного утра, когда большинство акций упало намного ниже уровня курса при закрытии торгов 28 мая, рынок внезапно изменил направление движения и энергично скакнул вверх. Индекс Доу-Джонса поднялся – хотя это был не рекордный подъем – на целых 27,03 пункта. Рекорд (или почти рекорд) был поставлен в объеме торгов: было продано 14 750 000 акций. Это действительно дневной рекорд, если не считать объема торгов 29 октября 1929 года, когда число проданных акций превысило 16 миллионов (позже, в конце 1960-х, объемы в 10, 12 и даже 14 миллионов акций стали привычным делом; рекорд 1929 года был побит 1 апреля 1968 года, а в следующие несколько месяцев рекорды падали и устанавливались один за другим). Затем 31 мая, после праздника Дня поминовения, цикл завершился; объем торгов составил 10 710 000 акций (пятый показатель за всю историю), а индекс Доу-Джонса увеличился на 9,4 пункта, немного поднявшись по сравнению с днем начала лихорадки.

    Кризис завершился через три дня. Излишне говорить, что результаты вскрытия обсуждались намного дольше. Еще де ла Вега заметил: амстердамские биржевые спекулянты были «весьма изобретательны в измышлении причин» внезапного падения цен на акции. Естественно, мудрецам Уолл-стрит также потребовалось хитроумие, чтобы объяснить, почему в самый разгар вполне успешного года рынок вдруг резко клюнул носом и едва не пошел ко дну. Главную причину усмотрели в апрельских нападках президента Кеннеди на капитанов сталелитейной промышленности, вознамерившихся поднять цены. Однако параллельно аналитики проводили напрашивавшуюся аналогию между маем 1962 и октябрем 1929 года. На такое сравнение наталкивало приблизительное равенство динамики цен и объема торгов, не говоря уже о близости чисел – 28 и 29, – которое было, конечно, чистой случайностью, но у многих вызвало зловещие ассоциации. Правда, все согласились, что различий больше, нежели сходства. Принятые между 1929 и 1962 годами регулирующие акты ограничения кредитов, выдаваемых на приобретение акций, сделали практически невозможной потерю игроком всех денег. Короче говоря, меткое словцо, которым де ла Вега охарактеризовал нежно любимую им амстердамскую биржу 1680-х гг., – «притон с азартными играми» – не слишком подходило для Нью-Йоркской биржи периода между 1929 и 1962 годами.

    Крах 1962 года наступил не так уж внезапно: тревожные сигналы звучали, хотя заметили и правильно истолковали их очень немногие наблюдатели. В начале года акции начали неуклонно обесцениваться. Падение ускорялось, и за неделю, предшествовавшую кризису, то есть с 21 по 25 мая, показатели стали наихудшими с июня 1950 года. Утром в понедельник 28 мая брокеры и дилеры пребывали в явном недоумении. Достигнуто ли дно? Или падение продолжится? Мнения, как стало ясно потом, разделились. Служба, рассчитывающая индекс Доу-Джонса и рассылающая подписчикам данные по телетайпу, продемонстрировала некоторые опасения, охватившие ее за час с момента начала рассылок (9 часов) до начала торгов (10 часов). За этот час широкая лента (данные об индексе Доу-Джонса печатаются на вертикально бегущей ленте шириной 15,875 см. Лента называется широкой, чтобы отличаться от ленты, на которой печатаются конкретные цены на акции – горизонтально, по ширине 1,9 см) показала, что многие ценные бумаги, которыми дилеры занимались в выходные дни, рассылая клиентам требования о дополнительном кредитовании, сильно потеряли в цене. Из полученных данных стало ясно, что такого объема перевода активов в наличные деньги «не было уже много лет», а кроме того, последовало несколько обнадеживающих сообщений – например, о том, что компания «Вестингауз» заключила новый контракт с военно-морским министерством. Но еще де ла Вега писал, что в краткосрочной перспективе «сами по себе новости на бирже практически ничего не стоят». Важно настроение инвесторов.

    С настроением все стало ясно буквально в первые же минуты после открытия торгов. В 10 часов 11 минут широкая лента сообщила: «Активность ценных бумаг при открытии была смешанной и весьма умеренной». Обнадеживающая информация, поскольку слово «смешанной» означало, что некоторые ценные бумаги поднялись, а некоторые упали в цене. Кроме того, считается, что падающий рынок не так опасен, когда на нем преобладает умеренная, а не бурная активность. Но успокоенность царила недолго, ибо к 10 часам 30 минутам узкая лента, на которой фиксируются цены и объем акций, стала не только занижать цены, разматываясь с максимально возможной скоростью – 500 знаков в минуту, но и запаздывать на целых шесть минут. Это означало, что телетайп перестал поспевать за скоростью совершения сделок в зале. Обычно, когда в зале на Уолл-стрит, 11 совершалась сделка, служащий записывал подробности на листке бумаги и пневматической почтой отсылал его в комнату на пятом этаже, где одна из девушек-секретарей печатала сведения на тиккере, чтобы передать в зал. Задержка в две-три минуты на фондовой бирже опозданием не считается. Опоздание – когда между отправкой сообщения по пневматической почте и печатью котировки на телетайпе проходит больше времени («Термины, принятые на бирже, выбраны довольно небрежно», – жаловался де ла Вега). В ранний период задержки появления котировки на ленте случались довольно часто, но они стали исключительно редкими с 1930 года, когда были установлены тиккеры, работавшие на бирже в 1962 году. 24 октября 1929 года, когда телетайп отстал на 246 минут, текст на ленте печатали со скоростью 285 знаков в минуту. До мая 1962 года самой большой задержкой было опоздание, никогда не случавшееся на новой машине, – 34 минуты.

    Лихорадочная активность в зале росла, цены катились вниз, но ситуация еще не казалась отчаянной. Единственное, что стало ясно к 11 часам, – что спад, наметившийся на предыдущей неделе, продолжался с умеренным ускорением. Но по мере того как рос темп торгов, лента запаздывала все сильнее. К 10 часам 55 минутам задержка составила 13 минут; к 11 часам 14 минутам – 20; в 11:35 задержка составила 28 минут; в 11:58 телетайп запаздывал уже на 35, а в 11:58 – на 43 минуты (чтобы хоть как-то освежить информацию на ленте, когда задержка превышает пять минут, торги периодически приостанавливают. Тогда успевают вставить в текст «молнию», или текущие цены лидирующих акций. Необходимое для этого время плюсуют, естественно, к времени задержки). К полудню промышленный индекс Доу-Джонса в среднем упал на 9,86 пункта.

    Признаки истерии появились во время обеда. Одним из них стал факт, что между 12 и 13 часами, когда на рынке обычно начинается затишье, не только продолжилось падение цен, но и увеличился объем торгов. Это сказалось на ленте: незадолго до 14 часов задержка составила уже 52 минуты. Когда люди – вместо того чтобы спокойно обедать – продают и покупают акции, это серьезно. Столь же убедительный тревожный сигнал исходил из фирмы Merrill Lynch, Pierce, Fenner&Smith, знаменитой брокерской конторы на Таймс-сквер (Бродвей, 1451). Люди в конторе озаботились особой проблемой: в обычные дни во время обеда благодаря географическому расположению конторы в нее захаживало множество людей, которых в брокерских кругах называют визитерами. Они мало интересуются ценными бумагами, для них главное – это атмосфера брокерской фирмы, стремительно меняющиеся цены и котировки. Визитеры заметно оживляются во время кризисов («Есть люди, играющие на бирже ради удовольствия, а не из жадности; таких видно сразу», – писал наш де ла Вега). Благодаря богатому опыту управляющий фирмы, спокойный джорджиец Сэмюель Мотнер, научился улавливать тесную связь между текущим градусом биржевых волнений и числом визитеров. В полдень 28 мая толпа их была невероятно плотной, и опытный Мотнер сразу понял: это, как появление альбатросов, предвещает катастрофический шторм.

    Заботы Мотнера, как и всех брокеров от Сан-Диего до Бангора, никоим образом не ограничивались распознаванием тревожных сигналов и толкованием знамений. В конторе уже вовсю шла ликвидация акций. Количество требований, поступивших с утра в контору Мотнера, в пять-шесть раз превышало среднее число, и почти все были требованиями продать. Брокеры изо всех сил пытались убедить клиентов сохранять хладнокровие и придерживать акции, но многие не поддавались убеждению. В другую нью-йоркскую контору Merrill Lynch, на 47-й улице, пришла телеграмма от клиента из Рио-де-Жанейро, в которой просто и категорично говорилось: «Прошу продать все мои акции». Не имея времени на долгие переговоры с клиентом, Merrill Lynch был вынужден выполнить требование. Радио и телевидение, учуявшие во второй половине дня запах сенсации, то и дело прерывали передачи, описывая ситуацию на фондовой бирже; дикторы резко комментировали заявление биржи: «Степень внимания, уделяемого фондовому рынку в этих новостях, может усилить беспокойство инвесторов». Кроме того, проблема, с которой брокеры столкнулись, исполняя требования о продажах, осложнилась чисто техническими факторами. Задержка ленты, которая к 14:26 достигла 55 минут, означала, что тиккеры фиксировали цены часовой давности, которые на один – десять долларов превышали текущие цены. Брокеры не имели возможности сказать клиентам, сколько денег они выручат за проданные акции. Некоторые брокерские фирмы попытались обойти это затруднение, воспользовавшись импровизированными системами оповещения. Так поступила и фирма Merrill Lynch: брокеры после завершения сделки – если они запоминали цену и имели время – просто выкрикивали результат по телефону, связывавшему зал торгов с конторой, расположенной в доме № 70 на Пайн-стрит. Понятно, что такой самопальный метод далеко не гарантировал отсутствия досадных ошибок.

    В зале торгов фондовой биржи, естественно, не звучало даже намека на сплоченность перед лицом опасности; все акции стремительно падали, а объем торгов так же стремительно рос. Де ла Вега мог бы описать эту сцену – что он, собственно говоря, и сделал, причем весьма ярко – так: «Медведи (то есть продавцы) полностью поддались страху, волнению и нервозности. Кролики становились слонами [3], ссоры в таверне превращались в мятеж, малейшую тень воспринимали как признак наступающего хаоса». Не менее тревожным аспектом ситуации оказался факт, что ведущие голубые фишки [4], акции крупнейших компаний страны, тоже были увлечены потоком всеобщего падения; в самом деле, American Telephone&Telegraph, крупнейшая из всех участников торгов, имевшая наибольшее число держателей акций, возглавила падение. На фоне общего объема торгов, превысившего аналогичный показатель для акций 1500 других фондов, проданных на бирже (бо́льшая часть бумаг шла за ничтожную долю цены акций AT&T), акции AT&T пострадали от волны продаж, и к двум часам дня их цена составляла 104 3/4, и, упав на 6 7/8, продолжала падать дальше. AT&T всегда считалась на бирже чем-то вроде барана-вожака с бубенчиками. Теперь все пристально следили за ее акциями. Каждая потеря на долю пункта служила сигналом к всеобщему снижению котировок. Незадолго до трех часов акции IBM упали на 17½ пункта, акции Standard Oil of New Jersey, обычно устойчивой к колебаниям биржи, на 3¼ пункта, а акции AT&T – до 1011/8 пункта. Дна пока видно не было.

    Однако атмосфера в зале торгов, описанная впоследствии участниками, отнюдь не была истерической, во всяком случае, истерию держали под контролем. В то время как многих брокеров сильно напрягало правило фондовой биржи, запрещающее игрокам бегать по залу, а выражение лиц у большинства было, по замечанию одного консервативного биржевого чиновника, «задумчивым», в зале, как обычно, звучали шутки, царила веселая возня, а брокеры обменивались беззлобными колкостями («шутки… делают торги невероятно привлекательными», – замечал де ла Вега). Но на самом деле в тот день все шло не так, как всегда. «Я очень хорошо помню ощущение физической истощенности, – вспоминал один из брокеров торгового зала. – В день кризиса проходишь по 13–16 км, это подтверждает и шагомер, но утомляет не расстояние, а физические контакты. Толкаешь ты, толкают тебя. Некоторые брокеры лезут к телефону буквально по головам. Мало того, в ушах постоянно звучат голоса – жужжание голосов усиливается в дни падения акций. Чем быстрее падение, тем более высоким и вибрирующим становится шум. Когда рынок растет, тональность совсем другая. Привыкнув, можешь судить о состоянии фондового рынка по звуку, закрыв глаза. Конечно, все шутили, хотя, возможно, более натянуто, чем обычно. Когда прозвучал гонг и в половине четвертого торги закончились, начали шумно радоваться. Не падению рынка, а тому, что вся эта сутолока все же кончилась».

    Но кончилась ли? Этот вопрос всерьез занимал дельцов Уолл-стрит и инвесторов страны всю вторую половину дня и весь вечер. Медлительный тиккер продолжал нудно стучать, торжественно выдавая устаревшие цены (к моменту закрытия торгов тиккер отстал уже на один час девять минут и закончил печать результатов всех трансакций лишь к 16:58). Многие брокеры задержались на бирже до пяти часов, подправляя результаты сделок, а затем отправились в свои конторы поработать над отчетностью. Ценовая лента рассказала наконец о ценах все, что могла. Прозвучала весьма грустная история. AT&T закончила торги с ценой 101 5/8 за акцию, упав на 11 пунктов. Philip Morris остановилась на 71½, упав на 8¼ пункта. Показатель Campbell Soup достиг 81, на 10¾ ниже исходного. Акции IBM продавались в конце дня за 361, потеряв в цене 37½. То же самое происходило и с акциями едва ли не всех остальных компаний. В конторах брокеров ждала гора работы. Самое важное дело – рассылка требований дополнительной маржи [5]

    mybook.ru

    Бизнес-приключения. 12 классических историй Уолл-стрит

    Когда Билл Гейтс попросил Уоррена Баффета порекомендовать ему хорошую книгу о бизнесе, тот, ни минуты не задумываясь, дал ему свой экземпляр «Бизнес-приключений» Джона Брукса. Написанная более 40 лет назад, эта книга рассказывает о корпоративной и финансовой жизни Америки полувековой давности. Истории из жизни Уолл-стрит драматичны, увлекательны и поразительно актуальны. Сам Гейтс так говорит об этом: «Принципы управления бизнесом не меняются, а прошлое может стать основой для развития идей в области менеджмента, …и даже если у вас есть самый лучший продукт или бизнес-план, это еще ничего не значит, а вот если у вас есть менеджер, способный находить новые подходы к решению задач, то компанию ждет прекрасное будущее». 12 классических историй — это рассказы о хитроумных махинациях и изменчивой природе финансового мира. Брукс не опускается до упрощенных объяснений успеха, он широко охватывает тему, исследуя ее глубину, рассказывает о настоящих драмах и моментах счастливых озарений. Каждая из этих историй — пример того, как образцовая компания ведет себя либо в моменты наивысшего торжества, либо в моменты падений.

    О книге

    • Название:Бизнес-приключения. 12 классических историй Уолл-стрит
    • Автор:Джон Брукс
    • Жанр:Деловая литература
    • Серия:-
    • ISBN:978-5-389-09072-9
    • Страниц:103
    • Перевод:Александр Николаевич Анваер
    • Издательство:Азбука Бизнес, Азбука-Аттикус
    • Год:2015

    Электронная книга

    1 Биржевые колебания Маленький крах 1962 года

    Фондовая биржа — дневной приключенческий сериал для богатых — не была бы фондовой биржей без чередования взлетов и падений. Любой завсегдатай клиентского зала, любящий фольклор Уолл-cтрит, знает, как великий Джи-Пи Морган-старший остроумно ответил простачку, отважившемуся обратиться к нему с вопросом: «Как поведет себя рынок?» «Он будет колебаться», — сухо отреагировал Морган. Правда, у биржи много и других отличительных черт, и среди них как преимущества, так и недостатки. Плюс таков: биржа обеспечивает свободный поток капитала, позволяя, например, оперативно финансировать развитие промышленности. А во...

    lovereads.me

    Онлайн игры Бизнес, Приключения бесплатно

    Бизнес Приключения

    Выбрать поджанр Выбрать другой поджанр12345678902010 года2011 года2012 года2013 года2014 года2015 года2016 года2017 года2D3 панды3D7 гномовA10BesiegeHTML5LinesSimsTower DefenseUnityАватарияАвтоАлаварАлхимикаАльфа и ОмегаАнглийский языкАндроидАнжелаАнимеАпокалипсисАркадыБарашкиБарбиБарменБегалкиБеременнаБиг фармБильярдБольницаБродилкиБургерВаркрафтВеселая фермаВесёлыеВетеринарВойнушкиВолшебствоВорыВыход из комнатыГадкий яГодзиллаГоловоломкиГольфГонкиГородГотикаГотовим едуГотовкаДвериДевчачиеДельфиныДендиДжангоДжексмифДиснейДля 1 классаДля 10 классаДля 11 классаДля 2 классаДля 3 классаДля 4 классаДля 5 классаДля 6 классаДля 7 классаДля 8 классаДля 9 классаДля айфонаДля всей семьиДля всехДля девочекДля девушекДля детейДля маленьких детейДля мальчиковДля нетбукаДля ноутбуковДля планшетаДля подростковДля развития мозгаДля слабого ноутбукаДля слабого ПКДля смартфонаДля телефонаДля умаДоктор ПандаДоктор ПлюшеваДомДотаДракиЕдаЕршЖивотныеЖизньЗагадкиЗайчикиЗамокЗапорожьеЗащитаЗащита замкаЗвездные войныЗельеЗолушкаЗомбиЗомби против людейИздевательстваИмаджинариумИмперияИндиИнтеллектуальныеКазакКазуальныеКак достать соседаКартинкаКарточныеКартун НетворкКафеКвестыКлассныеКликерыКлондайкКлуб пингвиновКлубникаКнигиКозелКоктейльКомнатыКонструкторКонструктор игрКоролеваКорпорация монстровКосмосКот ТомКоты-ВоителиКофейняКошкиКризисКулинарияКухняЛабиринтыЛегоЛего ДуплоЛего СитиЛедниковый периодЛентяевоЛечить животныхЛинииЛовкие ворыЛогическиеЛожьЛошадиЛюбовьМагазинМагазин одеждыМагияМадагаскарМаджонгМайл руМайнкрафтМакдональдс симуляторМакияжМаленький зоомагазинМалышиМарвелМарвел ЛегоМатематикаМикки МаусМиллионерыМини-МодаМодный бутикМонополияМонстр ХайМонстрыМороженоеМороженое готовитьМузыкаМультяшныеМыть машинуНа внимательностьНа времяНа двоихНа ловкостьНа одногоНа русскомНа сервисНа улучшенияНасекомыеНастольныеНебоскребыНевософтОбслуживаниеОбучающиеОдевалкиОперацииОружиеОт SoftgamesОтельОфисныеОхотаПазлыПакманПандаПанда Кунг-фуПапа ЛуиПеределкиПитомецПиццаПиццы готовитьПланПо мультфильмамПобегПоварПоездаПознавательныеПоиск предметовСтрелялкиСредневековьеЯ ищуРапунцельСемейныеТрамвайРусалкиСмешныеРазвлечениеРазныеСкуби-ДуРазрушениеПриколыРеспубликаХолодное сердцеПолицияПро рыбалкуШарикиФруктТекила зомбиСупер короваПро выживаниеХодилкиСкраблЧасть 2София ПрекраснаяСтратегииЦивилизацияСпортивныеТанцыРоботыХлебоуткиСамолетыТракторыШколаСтрашныеСвадьбаХейзелСамые крутыеПоле чудесСмешарикиСветофорЯпонскиеРесторанУход за малышамиЧасть 3ПониЭкономические стратегииФлешС кровьюСтроить домаПоцелуиСвинка ПепаСегаУбейте человекаСтрастиТортыСтроить мостыРазвивающие для детейШопкинсТестоПрическиРимСталкерСнайперФермаРолевыеХимияПростыеУход за животнымиПринцессыРыбкиЭкшенС буквамиС дельфиномЧудо фермаФлеш приколыСенсорныеТачкиСимпсоныФотоПоуФеиТом и ДжерриТри в рядРога и копытаТвариШоппингЧернобыльПриготовление едыТюнингРетроСобакиТетрисСимуляторы

    лучшие лучшиеновые

    Поделись с друзьями

    onlineguru.ru