Технические новинки с перспективой продажи в России. Бизнес высокотехнологичный


Как в России создать высокотехнологичный бизнес с нуля: Деловой климат: Бизнес: Lenta.ru

Один из стереотипов, плотно укоренившихся в общественном сознании, — это представление, что в современной России невозможно создать прибыльный высокотехнологичный бизнес. Отечественная фармацевтика, с каждым годом заявляющая о себе все громче, — прекрасный пример того, что это устоявшееся мнение ошибочно. «Лента.ру» поговорила с людьми, построившими успешные компании, узнала, откуда берутся мифы о невозможности того или иного действия, и выяснила, какими качествами должен обладать человек, который все-таки решил рискнуть и создать нечто, чего до него еще не было.

В России, как известно, неплохо развиваются добывающая и обрабатывающая промышленность, машиностроение, атомная отрасль, космическая техника. Низкотехнологичный бизнес — торговля, строительство, дистрибьюция — в общем, все то, что подразумевает работу с продукцией, уже произведенной кем-то другим, — также растет более или менее стабильно, в самых разных масштабах, от маленьких частных компаний до крупных предприятий.

Но самостоятельно создать высокотехнологичное производство в стране практически невозможно, и в отраслях, связанных с инновационными проектами, мы не можем конкурировать с миром, уверены многие. Исключение составляет разве что IT — ряд российских компаний весьма успешен и известен в мире.

Эксперты, однако, утверждают, что IT — далеко не единственный пример того, что на самом деле описанное выше представление ложно. Современная фармацевтика — отрасль, которая зародилась и выросла на наших глазах в последние годы, и особенно ее передовой край, биотехнологии — одно из ярких тому доказательств.

Впрочем, оговаривается собеседник «Ленты.ру» из фармацевтических кругов, были некоторые объективные предпосылки к тому, чтобы сформировалось определенное впечатление о российском бизнесе. Во времена СССР частная инициатива отсутствовала — работали государственные предприятия, и создавать что-либо самостоятельно было невозможно. Когда Союз рухнул, наступил «период временщиков» — вкладываться в бизнес рисковали немногие. Нельзя было предсказать, что будет завтра, кому будет принадлежать инфраструктура или кто захочет ее захватить. Крайне нестабильные условия не способствовали развитию той самой частной инициативы.

Со временем ситуация поменялась. Начались первые высокотехнологичные проекты, прежде всего в IT. «Надо понимать, что IT не требует особых вложений по сравнению с той же фармацевтикой, — напоминает собеседник «Ленты.ру». — Вам нужны только люди с идеями и компьютеры. Вы продумываете стратегию, решаете, что через, например, год выдадите новый продукт — и выдаете его. Затем развиваете продукты. IT — это пример высокотехнологичного бизнеса с относительно небольшими вложениями и коротким сроком окупаемости».

Фото: Пресс-служба компании ГЕРОФАРМ

Но области высокотехнологичного бизнеса, в которых требовались крупные инвестиции, по-прежнему, казалось бы, отставали. На самом деле нет, утверждают представители фармсообщества. Просто в фармацевтике действуют совсем другие сроки. Именно в начале двухтысячных был создан ряд фармакологических компаний, результаты работы которых появились в последние несколько лет — и теперь будут появляться все в большем объеме, утверждают специалисты.

История биотехнологической компании BIOCAD известна многим, о ней часто писали СМИ, представляя как пример дерзкий, но себя оправдавший. Выходец из банковской среды Дмитрий Морозов однажды решил, что ему скучно — и решил попробовать себя в чем-то новом. Биофармацевтика, которой в начале двухтысячных в России практически не было, показалась ему привлекательной. Кроме того, Морозов никогда не скрывал стремления к открытиям. Как с романтической точки зрения — в одном из интервью «Ленте.ру» основатель BIOCAD сравнивал поиск лекарства от рака с поиском (и открытием) Америки, — так и с чисто практической — тот, кто поймет, как вылечить неизлечимую болезнь, получит невероятную прибыль, с лихвой покрывающую все расходы.

Первые шесть лет компания работала без прибыли. Морозов говорит, что в первую очередь при этом было тяжело психологически. Сегодня BIOCAD — это международная инновационная биотехнологическая компания полного цикла, производящая препараты для лечения онкологических, аутоиммунных и вирусных заболеваний.

То, что начиналось с выкупа старого НИИ и производства готовых лекарственных форм, выросло в суперсовременное производство с собственным научно-исследовательским центром. Компания разрабатывает и производит оригинальные препараты и биоаналоги, а ее оборот, по открытым данным, превышает 10 миллиардов долларов.

Сотрудники лаборатории отдела разработки биотехнологических процессов компании Biocad в Санкт-Петербурге занимаются моделированием биотехнологических процессов в биореакторах.

Фото: Михаил Киреев / РИА Новости

Сотрудники лаборатории отдела разработки биотехнологических процессов компании Biocad в Санкт-Петербурге занимаются моделированием биотехнологических процессов в биореакторах.

Не менее широко известна другая история — группы компаний «ГЕРОФАРМ», фармпроизводителя из отечественного топ-20 и единственного в России производителя инсулинов по полному циклу — от синтеза субстанции до выпуска готовой лекарственной формы. По словам главы ГК «ГЕРОФАРМ» Петра Родионова, и здесь не обошлось без интереса: он оказался в фармбизнесе случайно, во время учебы на экономическом факультете Санкт-Петербургского госуниверситета. «На предпоследнем курсе проходил практику в холдинге, где фармацевтика была одним из направлений бизнеса, и мне оно показалось интересным», — говорит Родионов.

Так выросла компания. «ГЕРОФАРМ» начинал с производства двух оригинальных препаратов, созданных на основе разработок Военно-медицинской академии. Через пару лет компания стала стратегическим партнером ОАО «Национальные биотехнологии», первого в стране промышленного производителя генно-инженерных инсулинов человека полного цикла — сейчас это часть группы компании, «ГЕРОФАРМ-Био».

В начале двухтысячных, когда был создан «ГЕРОФАРМ», инсулин в страну ввозили исключительно из-за границы. Спустя 15 лет компания закрывает треть потребности отечественного рынка в инсулине, а в перспективе намерена закрыть и все сто процентов. Для понимания масштаба амбиций: рынок инсулинов в России, по некоторым данным, оценивается в 200 миллионов долларов в год.

«То, что в России невозможно создать высокотехнологичный бизнес, — это чистый миф», — заявляет генеральный директор BIOCAD Дмитрий Морозов. Этот миф, продолжает он, придуман грамотными маркетологами, и его главная цель — заставить кого-либо — человека, группу людей или целую страну — поверить в то, что у него ничего не получится. В фармацевтике «заказчиком» может быть «биг фарма», которой нужен рынок. В другой отрасли — другой крупный игрок или их консорциум, утверждает Морозов. Такое «мифотворчество» было в разных отраслях. Например, в авиастроении: «Нам долго внушали, что Россия не сможет построить собственный самолет. Мы почти поверили. Но что сейчас? Летает "Сухой Суперджет", есть МС-21, работают над Ил-214».

Людям нужно во что-то верить, говорит Морозов, потому любые часто повторяющиеся утверждения легко запоминаются. Миф запущен, его начинают пересказывать, он превращается в штамп. «А дальше это становится ментальной моделью, которая мешает людям что-то создавать», — констатирует глава BIOCAD.

Он рассматривает механизм создания мифа о том, что отечественная фармкомпания не сможет создать инновационный препарат: «Через СМИ и другие каналы влияния запускается главный аргумент: на такую разработку нужен миллиард долларов. А вам его взять негде. Следовательно, ни у кого в России никогда это не получится». Миллиард на разработку — спорная цифра, говорит топ-менеджер, но она сама не так важна — главное, что мысль уже запущена. К тому же, это удобная отговорка, подчеркивает он: зачастую специалисты вместо того, чтобы работать, сетуют на то, что у них нет и не будет того самого миллиарда.

Дмитрий Морозов

Дмитрий Морозов

Фото: Рамиль Ситдиков / РИА Новости

Генеральный директор компании BIOCAD Дмитрий Морозов во время круглого стола "Секция R&D-директоров: архитектура производства будущего" в рамках форума "Открытые инновации-2015".

Но дело не в деньгах, утверждает Морозов. По его словам, первые научные исследования BIOCAD проводил практически без средств — их просто не было. «Когда исследователи просили денег, я говорил им — да, разумеется. Но сначала покажите, что вы умеете. И когда они приносили первые результаты, полученные на том старом, доисторическом оборудовании, и мы видели, что есть потенциал, — тогда мы искали и находили деньги. Но вообще деньги — это далеко не первопричина», — рассказывает эксперт.

Как ни странно, самым сложным в открытии бизнеса моментом опрошенные «Лентой.ру» эксперты называют не финансовые вопросы, не бюрократические процедуры или, скажем, отсутствие регуляции на рынке — хотя все это было в начале двухтысячных и тоже оказывало влияние на развитие компаний. «Самая большая сложность в то время — сделать так, чтобы люди, моя команда, поверили, что все возможно, — говорит Дмитрий Морозов из BIOCAD. — Многие из тех, с кем я начинал, также находились в плену большого множества мифов. И когда я им говорил — вы точно это сделаете — они, конечно, кивали, но реально, скорее всего, думали, что это невозможно. Но начинали делать — и постепенно делали, получали результаты и сами удивлялись».

О том же упоминает и глава ГК «ГЕРОФАРМ» Петр Родионов. Он вспоминает 2001 год, когда компания вышла на рынок. «В то время в успех российских фармацевтических производителей никто не верил, — рассказывает топ-менеджер «Ленте.ру». — Самым важным для нас на тот момент было принять вызов, преодолеть себя, убедить в первую очередь себя, что у компании есть будущее. Важно было поверить в идею и повести за собой. Дальше началось время накопления опыта и компетенций». Среди объективных трудностей Родионов называет доступ на рынок. Инсулины закупаются через государственные закупки, потребовалось много времени, чтобы внести изменение в законодательство, поясняет он.

Дмитрий Морозов из BIOCAD конкретные трудности называть отказывается. Ошибки были, но все это теперь совсем не важно, подчеркивает он: «Если есть нужный настрой, все преодолимо. Все получится».

Фармацевтика — это высокотехнологичный бизнес, очень инвестиционно затратный и потому рискованный, поскольку в нем не может быть гарантированного результата, подтверждает Родионов из «ГЕРОФАРМ». «Но если не рисковать, невозможно добиться успеха. Важно принять вызов, сформировать стратегию и выйти на рынок с конкурентным продуктом. Это сложный бизнес, но в то же время и очень перспективный, значимый для общества и государства», — подчеркивает он. Морозов согласен: фармпредприятие — это не только прибыль, это, в первую очередь, высокие цели и задачи государственной важности. Современной России нужна сильная фармацевтика, и участвовать в ее создании интересно, почетно, и, как показывает практика, выгодно.

Топ-менеджер одной из биотех-компаний дает более конкретный и универсальный рецепт успеха. «Чтобы начать любой бизнес, а особенно — высокотехнологичный — нужен четкий, подробный, и, главное, долгосрочный бизнес-план», — заявляет он. «Вы должны понимать, что в первые годы придется только вкладывать и прибыль тоже направлять на дальнейшее развитие компании. Вспомнить тот же BIOCAD — первые годы он работал в убыток, зато сейчас на самом верху», — рассказывает эксперт.

В высокотехнологичном бизнесе нужна стратегия и терпение — и результат будет пропорциональным. Истории успеха новой российской фармы это доказывают.

lenta.ru

Инвестиции в высокотехнологичный бизнес // Экономика // Наука и технологии

Как известно, лидерами по разработке и внедрению инновационных решений в производство являются Германия и Япония. Уже сейчас в этих странах более двух третей предприятий являются высокотехнологичными. При этом доля государства в финансировании исследований, в среднем, составляет не более 30%. Оставшиеся 70% средств восполняет венчурный капитал. Проще говоря - это деньги частных инвесторов.

Бизнес в России с большой неохотой идет в высокие технологии. И это понятно - ему нужна быстрая прибыль и минимум рисков. Гораздо проще и быстрее сделать деньги на низкотехнологичном бизнесе - обслуживать насущные потребности - кормить, одевать, строить.

Технологии давно и прочно отработаны, спрос устойчив, конкуренция преодолима. Продукция, используемая в низких технологиях, уже произведена кем-то, никакого ноу-хау не нужно, остается только довести ее до ума, превратив в востребованный товар.

Тем не менее, именно в периметре высоко-средне-технологичного бизнеса создаются товары с высокой добавленной стоимостью, существенной частью которой является интеллектуальная собственность. Именно эти товары могут достойно конкурировать как на внутреннем, так и на внешних рынках и обеспечивать преимущества перед другими игроками.

Во главе любого инновационного производства стоят значительные инвестиции в научные исследования и опытно-конструкторские разработки, а также высококвалифицированный дорогостоящий персонал. Финансовая поддержка от государства в текущих условиях весьма ограничена.

Поэтому, вся надежда современной перспективной науки связана именно с частными инвесторами. Не решив вопрос финансирования, говорить о создании какого-то высокотехнологичного бизнеса нельзя. Добавим сюда большую проблему с налоговым законодательством, в котором прогнозировать риски просто невозможно и административные барьеры.

Капитала требуется много, сроки окупаемости большие. Венчурное предприятие впервые может выйти на фондовый рынок в лучшем случае через 3-7 лет после вложений в стартап, поэтому инвестор не рассчитывает на получение прибыли ранее этого срока. На весь этот период вложенный в компанию венчурный капитал неликвиден, а реальная величина прибыли становится известной только после выхода предприятия на фондовый рынок, когда инвесторы получают доход за счет продажи своего пакета акций желающим за сумму, существенно превышающую объем первоначально вложенных в компанию средств.

И это «превышение» может быть весьма впечатляющим. После отсева неудачных проектов венчурные фонды добиваются многократного роста стоимости стартапов, развившихся в крупные компании - от 2 до 1000 раз по сравнению с вложенными средствами. Средневзвешенная доходность венчурных фондов составляет 30-40 процентов годовых, наиболее умелые венчурные капиталисты получают доходность 70-100 процентов и выше. В России есть фонды, показывающие текущую доходность больше 50%. Подобную невероятно высокую прибыльность в случае успеха может обеспечить только венчурный бизнес.

Опыт показывает, что около 90% всех инновационных проектов не выходят на рынок, останавливаясь на стадии опытно-конструкторских и научно-исследовательских работ. Зато оставшиеся 10% рентабельных проектов окупают не только средства, вложенные непосредственно в них, но и в те 90%, которые не вышли на рынок. Поэтому в целях минимизации риска венчурные инвесторы, как правило, распределяют свои средства между несколькими проектами, и в то же время несколько инвесторов могут поддерживать один проект - во всем мире венчурный капитал в основном акционерный.

В случае неуспешного развития компании инвестор теряет все вложенные средства. По этой причине, чтобы по возможности снизить риски, фонды стремятся непосредственно участвовать в управлении предприятием, входя в совет директоров. Для этого же при венчурном финансировании применяется поэтапное выделение ресурсов в виде небольших траншей, когда каждая последующая стадия развития предприятия финансируется в зависимости от успеха предыдущей.

Многие уверены, что продвигать высокотехнологичное производство в России практически невозможно, и в отраслях, связанных с инновационными проектами, мы не можем конкурировать с миром. Исключение составляет разве что сфера IT, в которой есть ряд российских компаний, которые весьма успешны и известны в мире.

Идеи высокотехнологичного бизнеса рождаются и реализуются людьми, имеющими хорошее техническое образование, которые, как известно, сегодня в стране в большом дефиците. Дело усугубляется и «утечкой мозгов» - переманивания высококлассных специалистов иностранными компаниями. «Кормить нужно лучше, они и не улетят» - цитата, определяющая решение этой проблемы. Поэтому инвесторами в бизнес-план заранее закладываются огромные расходы на разработку продукта, требующую проведения большого количества операций, и на персонал необходимой для этого квалификации. Бизнес-план нужен четкий, подробный, и, главное - долгосрочный. С пониманием того, что в первые годы придется только вкладывать и прибыль тоже направлять на дальнейшее развитие компании.

Говорить о показателях доходности венчурного инвестирования в России пока еще рано, статистики пока нет, как нет и большого желания российских инвесторов вкладываться в высокотехнологичный бизнес. Единичные компании, сделавшие своим направлением инвестиции в инновации и наукоемкие технологии, являются свидетельством скорее того, что не всё определяется большими и быстрыми деньгами.

Вложение денег в отечественную науку, развитие инновационных производств, подготовка и укрепление прочной технологической базы российской экономики движимы верой в пусть нескорый, но гарантированный ее прорыв. Нужно уметь смотреть за горизонт, и тех, кто это делает, год от года становится все больше.

Экономически стабильное государство - вот, пожалуй, конечная цель компаний, вкладывающих немалые деньги в высокие технологии. Связь науки и экономики прокомментировал Олег Поляков, генеральный директор «Петон Инвест Технолоджи»: «Научные разработки, которые находят реальное применение в практике, способствуют увеличению объемов производства, расширению технологической базы. Инжиниринговый холдинг «Петон» тесно взаимодействует со многими ведущими специалистами в сфере наукоемких технологий, имеет свой научно-исследовательский и опытно-конструкторский проектный институт, в котором ведутся разработки новейших технологий добычи и переработки углеводородов».

Инвестирование высокотехнологического бизнеса - сложное, но в то же время и очень перспективное дело, значимое для общества и государства.

Вложение капиталов в демонстрирующие потенциал быстрорастущие предприятия - основная форма реализации технологических инноваций. А это значит, что коммерциализация результатов научных исследований в наукоемких и, в первую очередь, в высокотехнологических областях, пожалуй, один из немногих факторов развития российской промышленности и прикладной науки.

neftegaz.ru

Высокотехнологичный малый бизнес: идеи, необычные товары

технические новинки как бизнес идеяТехнические новинки всегда нравились покупателям. Возьмите, к примеру, ажиотаж вокруг выхода новых моделей iPhone. Люди буквально ночью приходили и становились в очереди у магазинов, чтобы иметь возможность первым купить новинку. Но не только телефоны можно успешно продавать. Есть много других интересных и технологичных гаджетов, пригодных для продажи в России. Все это отличные идеи для бизнеса:

Первый из этих технологичных товаров — 3D Ручка, которой можно рисовать буквально в воздухе. Как Вы думаете, станут ли покупать такой товар люди? Еще бы, ведь это очень необычный товар на российском рынке. Возможно, в будущем даже будет искусство рисования 3д-картин, и данная ручка станет основной «кистью художника».

3д ручка

Следующий технологичный товар для бизнеса называется InstantCube, и он носит такое название не случайно. Сей гаджет имеет непосредственное отношение к социальной сети Instant (ну это та, где фотки). Это небольшой квадратный экран, который демонстрирует фотографии с какого-либо заданного аккаунта. Он точно понравится современной молодежи, которая без ума от Инстанта и красивых фотографий. Возьмите его на заметку как идею для бизнеса:

InstantCubeInstantCube

На этом не останавливаемся и представляем Вам Smartstick Charger. Говоря русскими словами: это мобильная зарядка для телефона, которая придется кстати тем людям, чей телефон «не доживает» до вечера и разряжается. По сути, это лишь дополнительная емкость для батареи, она имеет небольшие размеры, поэтому ее легко переносить с собой. Любителям посидеть с телефона в интернете, фотографировать все подряд и без конца разговаривать посвящается этот продукт. Закупите большую партию и продавайте на рынке, эта ниша свободна.

дополнительная емкость аккумуляторадополнительная емкость аккумулятора

Следующий товар аналогичный по идее, но он имеет отличающееся оформление. Это ручка, которая на самом деле является еще и дополнительной емкость для аккумулятора телефона. В любой момент она может «поделиться» энергией и зарядить телефон. Она забирает энергию у ноутбука и отдает телефону. Вот так это выглядит:

ручка-зарядка для телефона

Есть огромное количество людей, которые не могут без музыки. Они-то и являются потенциальными покупателями следующей продукции — музыкальной подушки. Она как раз для той категории людей, которые всегда засыпают под музыку. Но с такой подушкой делать это будет куда приятнее и удобнее. Именно поэтому музыкальная подушка — это прекрасный товар для бизнеса, продаваемый за рубежом. Он имеет перспективы продаваться и в России.

музыкальная подушка для сна

Плавно переходим к следующей идее и гаджету. Все знают, что такое СЕЛФИ (selfie) и всех любят их делать. Порой это неудобно, но не со следующей технической новинкой. Это специальный гаджет, который позволяет поставить телефон вдали (до 10 метров) и сделать селфи удаленно, нажав на кнопочку. Девчонки со смартфонами (то есть все девчонки) — потенциальные покупатели данной продукции, поэтому она имеет перспективы на рынке.

гаджет для селфи фотографий

Про подушку для сна мы уже писали, но есть и еще один очень интересный товар с той же идеей. Это удобные наушники для сна. Они «мягкие» и удобные, не мешают спать даже, если лежать на боку. Кроме сна это могут быть наушники для бега. В общем, судите сами и думайте, возможны ли продажи такой продукции. Как по мне, то вполне:

удобные наушники для сна

Зарядка на дровах для телефона, которую можно взять с собой в длительный поход — это действительно очень полезная штука, которая должна и обязательно БУДЕТ продаваться в России. Есть ли аналоги? Едва ли. Люди, когда идут в длительный подход на природу, берут с собой либо несколько телефонов, либо дополнительные аккумуляторы, но и это не всегда помогает. А вот такая зарядка поможет — просто накидали дров и подождали, когда телефона зарядится. Как по мне, то это очень полезный гаджет, поэтому он активно продается в США.

зарядка на дровах для телефона

И последний на сегодня технологичный гаджет, который станет прекрасным товаром для России. Это Bluetooth перчатки. С их помощью можно говорить по телефону, не доставая его. Актуально для России, ведь зимой доставать телефон, снимать перчатки в лютые морозы — это неприятно (мягко сказано). Гораздо удобнее говорить «по перчатке», и плевать, что люди будут оглядываться. Со временем, им дойдет…

блютуз перчатки

Очень надеюсь, что Вам понравилась подборка. Продолжение следует…

 

uni-business.ru

Почему в России почти нет гражданского/коммерческого высокотехнологичного производства?

В Сколково решили, что раз сам по себе бизнес не хочет вкладывать в высокие технологии — пилюлю нужно подсластить: и сделали для резидентов налоговые льготы, а для мелких раундов инвестиций (если получишь одобрение грантового комитета) — часть денег можно получить безвозмездно (вернее, требуют отдачу бюрократией).

Понимая, что с Таможней что-то не то, там также (в теории) компенсируют таможенные платежи по импортируемым товарам для строительства самого Сколково и используемого резидентами для исследований. На практике пользоваться этой льготой затруднительно.

После прочтения списка резидентов и посещения сайтов — у меня сложилось впечатление, что бОльшая часть компаний-резидентов становятся участниками в надежде найти деньги на реализацию своей идеи, не получают денег (~85% резидентов) — и умирают не родившись, оставляя после себя только «единичку» в статистике количества резидентов.

Также в Сколково несколько центров коллективного пользования (ЦКП) различного действительно полезного научного оборудования — они являются отдельными коммерческими компаниями, оборудование закупают за свои деньги + соинвестирование Сколково, очевидно используя таможенные льготы (распределение долей соинвестирования Сколково-ЦКП узнать не удалось). Услуги по пользованию ЦКП стоят существенных денег, и соответственно для 85% резидентов недоступны.

Самые живые резиденты Сколково — дочки существующих отечественных и зарубежных компаний, которые просто экономят налоги в Сколково. Например «Сбербанк» в своем центре разработок пишет банальный Интернет-банк, Мобиксчип — аутсорсинг разработки микросхем для израильской компании, «Интел Софтвер» — аутсорсинг для Intel и проч. Как мы помним, аутсорсинг — это низкотехнологичный бизнес, эксплуатация местного месторождения инженеров — в России не остаётся интеллектуальной собственности, только зарплата и налоги с зарплаты.

В целом, Сколково это безусловно 1 шаг в правильном направлении (~0.5% пути), 1 шаг в обратную сторону (поддержка центров разработки — привет Бангалор, они и сами нормально живут), но количество PR-а не соответствует микроскопическому объему грантов и инвестированных средств (по мировым меркам). В Сколково решают те проблемы, которые решать приятно: строить красивые офисы, раздавать гранты небольшому количеству компаний, светится в прессе, а не те, которые требуют решения: доступность дешевого капитала для десятков тысяч (а не 136 за 4 года) мелких стартапов на различных стадиях, скорость и стоимость логистики, таможня, необычно высокая доходность простого крупного бизнеса, делающего высокотехнологичный бизнес бессмысленным занятием без постоянных дотаций.

Также идея того, что высокотехнологичные компании нужно обязательно тащить в одно место — калька с кремниевой долины образца 60-х годов прошлого века, когда интернета не было. Сейчас наоборот, нужно поощрять максимальное заполнение высокотехнологичными компаниями всей территории страны, чтобы им легче было находить инженеров (которые не всегда хотят/могут ехать в Москву).

Роснано — на первый взгляд действует исходя из гипотез «Бизнес просто не хочет инвестировать в высокие технологии», «У бизнеса слишком мало денег» и «Нанотехнологии — это прорывное направление, достаточно немного поинвестировать на рыночных условиях и выйдем в лидеры». В отличии от Сколково — требуется создавать что-то физически в России, финансирование на рыночных условиях (в народе говорят, процентные ставки по кредитам двузначные), никаких налоговых льгот нет. Совершенно не удивительно, что на таких рыночных условиях конкурентоспособные высокотехнологичные проекты не выстроились в очередь за деньгами.

Проекты, находящиеся в инвестиционной стадии оценить сложно — пока не начались реальные продажи всегда можно делать хорошую мину при плохой игре. Просто произвести высокотехнологичную продукцию, и произвести конкурентоспособную на мировом рынке продукцию — это задачи отличающиеся по сложности на порядки.

Из того, о чем мне приходилось слышать:

defence.ru


Смотрите также