Национализация бизнеса. Национальный бизнес


Национальный бизнес

У каждой, даже самой маленькой, страны, есть какие-нибудь специфические национальные богатства: плодородные земли и соответствующий климат, океанские побережья и рыболовецкие флотилии, алмазные жилы, залежи каменного угля, туристические маршруты и народные промыслы, в конце концов. Но, как ни крути, получается, что развитие бизнеса в отдельно взятой стране находится в зависимости от наличия на ее территории нефтяных вышек. В обратной зависимости. Просто потому, что пока у страны есть сырье, она теоретически может оставаться сырьевой. А зачем какой-то малый бизнес, когда и так все хорошо?

Многие аналитики полагают, что пока цена нефти будет высокой, нормальных условий для частного бизнеса в России не будет. Денег и так хватает. Получается, чтобы был бизнес, либо в стране не должно быть нефти, либо в ней должна быть не очень большая численность населения. Как у Жванецкого: «значит, нас должно быть меньше». Говорилось тогда о мясомолочной промышленности. Но годы идут, и ситуация, предоставленная сама себе, развивается как ей заблагорассудится.

Бизнес в России сегодня, можно сказать, только строится. А вот в Европе он уже давно перестраивается. Просто, чтобы стать более эффективным. Однако, как это ни прискорбно, на данном этапе действует закон: чем меньше численность сотрудников, тем эффективнее работает предприятие. В конкуренции выигрывают роботизированные фабрики, на которых работают всего два–три человека в смену. Но, наряду с современными фабриками, в Европе до сих пор остаются и те, которые были построены очень давно.

Скандинавские богатства

О том, что в Норвегии есть нефть, стало известно не сразу. Поэтому до определенного момента страна эта оставалась средней с точки зрения развития. Теперь же там все очень даже благополучно. Причем, так как численность ее жителей небольшая, денег хватает всем. Незащищенных слоев населения там просто нет, да и во всем остальном - практически коммунизм. В смысле, каждому по потребностям. А в качестве дешевой рабочей силы, видимо, привлекаются эмигранты. Похоже, им там тоже неплохо. Между прочим, русскоязычное население Норвегии удваивается каждые 4 года.

А вот Финляндии повезло меньше. Нефти там нет. Зато есть лес, который финны бережно пилят, воспроизводят и вдумчиво перерабатывают, обеспечивая другие страны высококачественной бумагой. Есть там еще и рыба, салями и правильный черный хлеб, но совсем небольшая по численности населения страна находится на шестом месте в мире по производству бумаги. А по экспорту - на втором, уступая только Канаде, в которой тоже есть очень много лесов и рыбы, но нефти тоже нет. У финнов есть скрытый резерв - соседняя Россия, в которой лесов еще больше, чем в Канаде. Получается очень удобно, и можно с Северной Америкой побороться.

Правда, население небольшое, поэтому рабочая сила - недешевая и «капризная». А лесопереработка - большая отрасль. Между срубленным деревом и готовым листом высококачественной бумаги пролегает многоэтапный производственный процесс. Что-то уже делается автоматически, но ручные операции пока еще требуются.

Видимо, все помнят, как в середине мая 2005 г. финские производители бумаги закрыли свои фабрики, объявили локаут и два месяца вели переговоры с профсоюзом. Тогда все началось со стихийных забастовок по поводу отмены одного выходного дня. Прошел ровно год, и появилась вероятность того, что ситуация повторится. По крайней мере, предупредительные забастовки на фабриках двух из трех производителей уже прошли. На этот раз работники протестуют против сокращений. А так как сокращения затронут всех крупнейших финских производителей бумаги и под них попадут тысячи сотрудников, то проблема, назревающая сегодня, видимо, существенно более серьезна, чем та, которая стояла год назад.

Какое влияние на нашу полиграфию оказал прошлогодний кризис с мелованной бумагой, до конца никто не понимает. Зато можно назвать, по крайней мере, один положительный момент: большинство российских бумажных оптовиков начали активно работать с производителями мелованной бумаги и картона из Кореи и Китая. Странно, что еще никто не занимается бразильской бумагой, которая, по заверениям наших полиграфистов, в этой стране побывавших, стоит там 500 долл. за тонну. Возможно, бумага, произведенная в Европе, и лучше, но сколько можно бастовать? Конечно, реорганизация бизнеса - очень важная задача, но, может быть, ее можно решать без создания проблем для клиентов?

Китайские варианты

С Китаем у нас много общего. Конечно, мы неоднократно ругались и мирились, как и положено соседям, но у обеих стран большие территории, многочисленное население, когда-то - государственный строй, местами - менталитет. Все это нас с Китаем как-то «роднит». Однако когда речь заходит о бизнесе, сходство заканчивается. Проблема в том, что в Китае нефти нет. Есть рис, есть дешевая рабочая сила, огромный рынок потребления и развивающаяся при активной помощи государства экономика. Есть, кстати, самые современные бумагоделательные машины, каких нет даже в Европе.

Но те из производителей, которые уже построили свои заводы в Китае, сегодня не очень довольны этим. Экономика-то социалистическая, поэтому прибыль идет в доход государства. Тем, кто производит продукт, который продается на внутреннем китайском рынке, видимо, совсем плохо. Владельцам предприятий, которые работают на экспорт, чуть легче получить свою прибавочную стоимость.

Правда, возникает другое но: китайцы овладевают все более высокими технологиями. Американские аналитические и разведывательные организации уже давно предупреждают о том, что Китай в ближайшее время станет совсем серьезным стратегическим противником США. Если раньше у него только население было большим, то с приходом западных производителей все очень сильно изменяется.

Есть еще одна версия: может, они просто заманивают иностранных инвесторов, чтобы потом все быстро национализировать? Национализация сегодня - вообще модная тема. В свете событий в Африке и Южной Америке. Тоже метод развития производства: сначала привлечь инвестиции - вроде бы, на очень выгодных условиях, а потом сказать, что концепция изменилась.

Интересно, что иностранные инвестиции в экономику Китая существенно больше, чем в российскую. Хотя у нас вроде бы и режим уже не социалистический, и прибыль можно, видимо, получать нормальную. Скорее всего, мы просто не хотим их заманивать. Без них спокойнее. Зачем нам иностранные инвесторы? У нас же нефть еще не закончилась.

Немецкие версии

Мы опубликовали слухи о том, что скоро Heidelberg и MAN Roland будут объединены в одну компанию. Но эта версия, скорее всего, не подтвердится. Проблема в том, что в результате получится слишком крупный игрок на европейском и мировом рынке печатного оборудования. И, после Microsoft, это будет вторая компания, на которую «наедут» антимонопольные органы Европейского Союза. Скорее всего, они просто не разрешат объединение.

Конечно, эти европейские органы управления и лукавят, и предвзято относятся к разным слияниям и поглощениям, но объединенная компания Heidelberg и MAN Roland окажется раз в пять больше ближайшего конкурента. А, если учесть, что у Heidelberg есть еще и доля в Goss, то получится безусловный лидер в производстве и листовых, и рулонных печатных машин.

Такое слияние могло бы существенно изменить весь рынок и у них, и у нас. Только никто не знает, в какую сторону. Это ведь не извержение вулкана, когда лава течет по проторенным дорожкам, и заранее известно, жителям каких домов необходимо эвакуироваться. Все, что можно сделать в случае финансовых прогнозов (просто чтобы подтвердить состоятельность конкретного выпускника MBA), это представить факты так, чтобы они демонстрировали: прогнозы подтверждаются. Такое возможно. По крайней мере, в первый год. Но что делать потом?

История с продолжением?

На пресс-конференции во время Ipex главный редактор ГАРТ своими ушами слышал вполне официальное заявление Альбрехта Больца-Шюнеманна о том, что компания КБА не будет приобретать MAN Roland. Видимо, ситуация, которая складывается на сегодняшний день, существенно отличается от того, что все предполагали два месяца назад. Интересно, что руководитель КБА внезапно изменил свою позицию и в интервью одной из немецких газет заявил, что если MAN Roland или его подразделения будут выставлены на продажу, компания КБА готова рассмотреть предложения о приобретении всего или части бизнеса MAN Roland.

Мы задумались о причинах такого заявления. Делали самые разные предположения. Исходили из того, что у КБА все-таки недостаточно собственных средств на приобретение MAN Roland. Но ровно через неделю выяснилось, что сумма сделки между концерном MAN и Allianz Capital составила «всего» 856 млн евро. Думается, многие компании не отказались бы принять участие в процессе. Будем наблюдать. Истории с продолжением - это всегда интересно.

mirznanii.com

Национальный бизнес | Русские мы

 

Группа депутатов Госдумы во главе с Евгением Федоровым готовят пакет законопроектов, которые должны в корне изменить основы российской экономики. Первым законопроектом предлагается ввести в правовое поле понятие о национальном бизнесе. После этого, по замыслу законодателей, будут внесены законопроекты с поправками в закон о ЦБ, чтобы он мог кредитовать "национальный бизнес" по "европейским" ставкам в 0,5-1% годовых. Далее последуют поправки в законы о приватизации и госзакупках с целью формирования национального поля для сокращения барьеров для малого и среднего предпринимательства. О том, что такое "национальный бизнес", о законодательных основах "нового экономического курса" и новом промышленном буме рассказал Накануне.RU депутат Госдумы Евгений Федоров.

 

Вопрос: Вы инициируете законопроект о национальном бизнесе. Расскажите, в чем суть законопроекта, какие критерии для национального бизнеса вы выделяете?

 

евгений федоров депутат госдумы|Фото:Евгений Федоров: Мы вводим в правовое поле институт под названием "национальный бизнес". Это бизнесы, которые удовлетворяют двум основным критериям - собственник или вся цепочка собственников находятся в России, предприятия не должны быть зависимы от иностранного кредитования. По сути, это институт, относящийся к понятию суверенной экономики. Забегая вперед, я скажу, что все крупные, частные предприятия России на сегодняшний день этому критерию не удовлетворяют. Мы проводили анализ и пришли к таким результатам – это системная проблема. Соответственно, мы вводим эти критерии, и меняем политику Центрального банка, это второй закон в пакете – "о изменении закона о ЦБ", и переводим политику ЦБ в отношении этого бизнеса на европейские – немецкие, французские, итальянские – стандарты: низкие процентные ставки и смягчение банковского регулирования в отношении этих субъектов бизнеса. Поскольку у нас существует единая кредитная система Российской Федерации, сделать это несложно. Тем более, подобные методы уже были опробованы, например, в 2008 году – в отношении кредитования некоторых субъектов бизнеса. Меняется политика Центрального банка, бюджетных расходов здесь нет никаких, а мы получаем доступ к кредитам национального бизнеса на условиях, по нашим подсчетам, около 3-4% годовых, с учетом того, что ЦБ будет кредитовать банки под 0,5–1% годовых, как в Европе. Бизнес, который хочет воспользоваться этой программой поддержки национальных институтов, просто работает с банковской системой, с любым банком, и получает вот такое кредитование, как правило, инвестиционное, то есть эти деньги пойдут на стройки, на развитие, на создание новых рабочих мест.

 

Вопрос: Но ведь многие бизнесмены, в том числе и те крупные, идут за кредитами в европейские банки, поскольку они предлагают длинные дешевые деньги, которых у нас нет в принципе, а не потому что им просто "нравится" вкладываться в экономику других государств?

 

|Фото: www.rg.ruЕвгений Федоров: Никто с этим не спорит, никто никого не обвиняет. Мы меняем принципы российской экономики, делаем разворот к суверенизации экономики. Это, по большому счету, первый шаг в процессе национализации экономики. Мы исходим из того, что требование президента развернуться Центробанку к российской экономике, невыполнимо – ко всем предприятиям одновременно. Поэтому, мы предлагаем, чтобы Центробанк, для начала, развернулся к вот этим субъектам, причем радикально, потому что снижение ставки с 8,5% до 0,5% – это радикальный поворот, это не "полпроцентика", за который все бьются, и ничего не получается. Это возможно, технологически это выполнимо. В качестве первого этапа мы вводим критерии национального бизнеса, обозначаем его законодательно и в отношении этого критерия запускаем механизм поддержки ЦБ этого вида бизнеса. Фактически, речь идет о создании для этого бизнеса обыкновенной рыночной среды. Мы создаем равные условия – снимаем барьеры с европейскими кредитными учреждениями, которые имеют возможность кредитовать по более низким ставкам, и наш бизнес бежит туда. Мы думаем, что будет происходить постепенное замещение иностранного кредитования, объем которого в России на сегодня – $700 млрд. В эту категорию попадают те предприятия, которые нуждаются в росте – средний и малый бизнес. Думаю, некоторые крупные компании, не все, но те, кто наиболее здоров в финансовом отношении, смогут переориентироваться на российские условия, будут искать доступа к этому статусу – национального бизнеса.

 

Вопрос: Если взять крупные компании, которые кредитуются за рубежом, которые имеют свои представительства там, осуществляют проекты – как им быть, если они захотят попасть в эту категорию?

 

Евгений Федоров: Вы сейчас говорите о переходном периоде. Он – непростой. Я не считаю, что такие компании смогут мгновенно изменить свой статус, особенно, по критерию собственности. Если говорить о финансах, этот вопрос со временем можно решить – постепенно, по мере завершения иностранных контрактов, замещать их отечественными, тем более, если условия будут такими же. А если говорить о критерии собственности, то тут надо будет раскручивать цепочку бенефициаров, которых никто не может найти. Это непростая ситуация, но мы исходим, прежде всего, из интересов России. Мы формируем и укрепляем институт собственности в России. Естественно, что это будет длительный период, а по сути, это будет новый экономический курс.

 

Вопрос: Таким образом, этот пакет законов – это еще и элемент деоффшоризации, о которой некоторое время назад активно говорили?

 

оффшор, Кипр, указатель|Фото: vlegale.ruЕвгений Федоров: Да, это технология деоффшоризации, но мы рассматриваем эти инициативы как формирование суверенных институтов. Это не льготы, это нормальная ситуация, когда банк кредитует под 3-4%. Это удобнее для бизнеса, потому что ставки такие же, как в Европе, но юрисдикция российская, собственность в России, предприятие не закредитовано за рубежом, значит, не имеет обязательств, и все риски находятся на национальной территории. Это снижает критерий рисков – это обоснование для ЦБ для смещения в отношении регулирующих нормативов.

 

Вопрос: По Вашим ощущениям, насколько велика вероятность того, что этот законопроект будет поддержан депутатами, принят и подписан президентом?

 

Евгений Федоров: Мы не рассматриваем этот законопроект как отдельный. Только по этой линии мы предлагаем изменить как минимум 20 законов. Мы с Вами обсуждаем сейчас закон о ЦБ и низких ставках, а дальше будет очередь госзакупок, мы считаем, что именно национальный бизнес должен в первоочередном порядке быть допущен к госзакупкам. Также мы считаем, что национальный бизнес в первую очередь должен быть допущен к приватизации. Дальше идет большая серия законопроектов, которые идут один за другим за этим головным законом. В целом, это изменение системы экономики всей страны и со временем нужно менять не меньше 100 законов.

 

Вопрос: Коллеги по партии Вас поддерживают, это законопроект "Единой России"?

 

Евгений Федоров: Закон разрабатывается на площадке депутатского объединения "Российский суверенитет". Оно межфракционное, в него входят представители всех фракций. Он еще не внесен, будет вноситься в течение месяца-двух, сейчас мы его обсуждаем. Понятно, что часть коллег, авторов законопроекта, его поддерживает, другие обсуждают его закон. Вообще, то, что мы делаем, основано на послании президента. Понятно, что вокруг этой истории будет много копий ломаться, потому что есть те, кто приобретает, и те, кто проигрывает. Приобретает – российский бизнес, российская экономика в целом, потому что начнется промышленный бум, поскольку появятся средства на строительство предприятий. Проигрывают – те, у кого произойдет замещение кредитов – иностранные кредитные учреждения, которые сегодня кредитуют Россию, а также иностранные бюджеты, потому что при реализации этого закона в полном объеме начнется дополнительная нагрузка на международные резервы, которые будут частично сокращаться. Поэтому, естественно, у нас возникнет сопротивление по линии иностранных государств, в конкурентном плане. Мы это понимаем, ведь путь к суверенитету не в безвоздушном пространстве висит, это всегда баланс отношений между государствами.

 

Валентин Катасонов, профессор, доктор экономических наук|Фото: pereprava.orgПодобная инициатива может принести успех, если в первую очередь будет "подкорректирован" закон о Центробанке, только после этого имеет смысл обсуждать все остальное. Кроме того, даже с точки зрения терминологии "национальный бизнес" звучит несколько "диковато" и парадоксально, ведь "бизнес" несет негативную для нашей культуры философию. Мнением о законопроекте поделился с Накануне.RU президент Российского экономического общества, профессор Валентин Катасонов:

 

– Для того, чтобы создать такой закон, сначала необходимо сформировать механизм, который бы обеспечил предоставление таких дешевых денег. Я уже неоднократно говорил о том, что наш Центробанк делает деньги дорогими, поэтому законы можно написать любые, но кто их будет выполнять? В противном случае, телега будет впереди лошади. Начинать подобные изменения нужно с внесения серьезных поправок в закон о Центральном банке. Сложно сказать, какие поправки предполагаются этим законопроектом, пока нет самого текста, нужно смотреть, насколько там конструктивные поправки.

 

С другой стороны, меня смущает само словосочетание "национальный бизнес", потому что сейчас уже даже многие предприниматели понимают, что "бизнес" – это не наше слово, не наша идеология, и в этом смысле "национальный бизнес" звучит несколько диковато для законопроекта. Недавно депутаты Госдумы предлагали штрафовать и наказывать за употребление иностранной лексики. Ну а уж слово "бизнес" – это американизм, при этом, с определенной философией, с философией наживы, философией, которая разрушает наш общественный строй, вообще говоря.

 

С критериями тоже нужно внимательно разбираться, потому что, по данным, которые озвучивают депутаты, 85-90% крупного бизнеса находятся в оффшорах. А если эти компании находятся в оффшорах, то определить их принадлежность достаточно сложно. Понятно, что оффшорная компания – не российская, она находится вне российской юрисдикции. Я не знаю, кто останется для такого кредитования. Может быть, это такой маневр, связанный с деоффшоризацией – не получилось с одного бока, пробуют с другого, но думаю, что если даже президент озвучивал какие-то угрозы тем, кто не переведет свой бизнес в российскую юрисдикцию, они не очень-то были эффективны. Подобные стимулы, достаточно эфемерные стимулы, вряд ли заставят наших олигархов вернуться в российскую юрисдикцию.

 

А вообще, я не очень понимаю, что такое нынешний "российский бизнес". Куда ни ткни – какие-то подставные фигуры, за которыми стоят реальные хозяева, нерезиденты, либо это оффшорные структуры. Российский бизнес сейчас – это абстракция: все про него говорят, но никто не может толком назвать даже пример такой компании.

 

 

 

maxpark.com

Национальный бизнес — национальная политика. Эксперт № 46 (2013)

Национальный бизнес — национальная политика

Александр Кокшаров

Петр Скоробогатый

Сергей Сумленный

Необходимость выращивания национального капитала в России назрела. Отсутствие такого бизнеса не только накладывает ряд серьезных ограничений на экономическую политику, но и тормозит политическое развитие страны

Рисунок: Игорь Шапошников

Депутаты четырех фракций Госдумы внесли на рассмотрение проект закона «О статусе национального бизнеса в Российской Федерации». Несмотря на то что документ был отправлен авторам на доработку и требует финансового заключения правительства, само по себе его появление весьма показательно и заслуживает специального рассмотрения.

Прежде всего, это первая попытка системного преобразования внутреннего экономического уклада страны, цель которого — повысить роль национального бизнеса. До сих пор подобные инициативы (да и риторика властей в целом) имели своей целью привлечение иностранных инвестиций. Дошло до того, что всякий раз, когда политики заговаривали о необходимости повысить инвестиционную активность, у них автоматически слетали с уст слова «привлечение инвестиций», будто российский бизнес ничего не вкладывает в развитие и улучшать для него условия инвестирования нет нужды.

Во-вторых, законодатели предлагают реальные меры поддержки бизнеса, пусть и определенного его сегмента, что на фоне длинного ряда заградительных и ограничивающих бизнес законопроектов не может не восприниматься как движение в верном направлении.

Предложенный документ, конечно, не идеален. Он представляет собой «зонтичный» вариант закона, который преследует одновременно несколько целей. Во-первых, политическую: усилить роль российского бизнеса в жизни страны. Ставка именно на бизнес национальный свидетельствует, что политики начинают понимать: бизнес — это важная неотъемлемая часть национальной элиты. И если мы хотим иметь ответственную элиту, то без значительного слоя национально ориентированного бизнеса не обойтись. Во-вторых, идеологическую: создать стимулы для возврата капиталов из-за рубежа. Курс на деофшоризацию властями ясно провозглашен, теперь начались попытки выстроить механизмы, которые сделали бы этот процесс экономически целесообразным для крупных корпораций. Наконец, третья цель — экономическая: поддержать отечественные компании в конкурентной борьбе с транснациональными корпорациями и с иностранными соперниками в рамках ВТО.

Удивительно, однако, что почти никто из опрошенных нами экономистов и бизнесменов предложение законодателей не поддержал. И причиной тому не столько недостатки самого законопроекта, сколько стереотипное представление о том, что модернизация российской экономики возможна исключительно за счет привлечения иностранных инвестиций. И потому-де надо стремиться улучшить разом все параметры бизнес-климата в стране, не растрачиваясь на мелочи.

Создать с нуля

Вкратце суть законопроекта (он должен стать базовым и в перспективе потянет за собой еще десяток инициатив) такова. В России создается «реестр национального бизнеса». В него могут попасть компании, отвечающие двум главным критериям: локализация производства в России и доля иностранного капитала не более 10%. Дополнительные условия определит правительство, в документе приводится примерный перечень условий вхождения в реестр: объем заемных иностранных средств, объем и условия совершения операций вне юрисдикции Российской Федерации.

Компании, соответствующие этим критериям, ожидают следующие преференции: сниженные процентные ставки при кредитовании (прописаны уже в первом варианте закона), льготный налоговый режим, ограничение расценок на услуги госмонополий, скидки на коммунальные платежи, субсидии на уплату процентов по кредитам и лизинговым платежам.

Политические причины формирования отдельного сегмента «национальный бизнес» один из разработчиков закона депутат-единоросс Евгений Федоров определяет так: «Мы исходим из того, что необходимо формировать институт национального бизнеса для решения проблем внутренних инвестиций и политических проблем развития страны, поскольку национальный бизнес является заказчиком национальной политики в любом государстве. Раз в России нет национального бизнеса, значит, политика, которая заказывается и оплачивается через политический механизм, не национальна и не может быть таковой в принципе. Государство не имеет права по закону вкладывать сюда деньги. А все огромные инвестиции в политику зарубежные или под зарубежным контролем. Это общая логика и необходимость наличия национального бизнеса. Запуск этого проекта не означает немедленных изменений, но уже с первого дня появятся центры формирования новой реальности под названием “национальные компании”, “национальный бизнес”, “национальный капитал”. И это также будет укреплять национальную политическую систему, она тут же начнет ориентироваться на национальный бизнес».

По мнению разработчиков законопроекта, национальный бизнес предстоит создавать с нуля, поскольку вводимым критериям соответствуют лишь компании малого и отчасти среднего бизнеса. Среди крупных предпринимателей таковой отсутствует ввиду острой зависимости от иностранного капитала и юрисдикций. Сформировать в России национальный бизнес предстоит как через рост малого и среднего бизнеса и переход его в крупный, так и с помощью перевода обратно в российскую юрисдикцию иностранных предприятий, имеющих российское происхождение.

Разработчики законопроекта предлагают прежде всего финансовый «пряник». Для этого необходимо, чтобы Банк России ввел так называемые двойные ставки кредитования. То есть для обычной работы ЦБ использует сегодняшнюю ставку в районе 8,5%, а для целей поддержки национального бизнеса вводится специальная ставка, соответствующая европейской, то есть от 0,5 до 1% годовых. Вместе со снижением нормативов регулирования национальные компании в итоге смогут получать деньги через банковскую систему не под сегодняшние 20–25%, а значительно дешевле — под 2–4%. Таким образом, российские предприятия будут иметь возможность получать дешевые кредиты на тех же условиях, что и их западные конкуренты. А значит, у них больше не будет необходимости переходить в иностранные юрисдикции (или оставаться в них), как того требуют западные кредиторы.

Депутат Евгений Федоров: «Заказчиком национальной политики должен быть национальный бизнес»

Фото: РИА Новости

В экспертной среде и у большинства состоявшихся бизнесменов укоренилось мнение, что главным стимулом к возврату капиталов и росту инвестиций в стране являются меры общего регулятивного характера: снижение административного и силового давления, очищение правовой и судебной системы, создание «равных правил для всех участников». Однако самая эффективная и первоочередная мера для развития бизнеса в России — формирование именно финансовых стимулов, поскольку высокая маржа исторически перекрывала многочисленные риски предпринимательства.

Предложения в законопроекте соответствуют как раз этим критериям: удешевление заемных средств, снижение налоговой нагрузки и тарифов.

Судить по делам

Многие эксперты уверены, что особая поддержка национального бизнеса отпугнет иностранных инвесторов и затормозит модернизацию страны. Однако не очень понятно, какой именно барьер способен остановить иноземца, в принципе рискнувшего вложить деньги в Россию. Вряд ли его испугает российская компания малого или среднего бизнеса, которая внезапно получила такой же процент по кредиту, под какой сам иностранный бизнесмен может взять его у себя на родине. И если конкурентоспособность проекта подобного иностранного инвестора оказывается критически зависимой от слишком высоких кредитных ставок для его конкурентов, то, может быть, и хорошо, что этот инвестор не придет в Россию? Может быть, нам не нужны иностранные капвложения, чья рентабельность обеспечивается лишь за счет заведомо проигрышных условий российских малых и средних компаний? Пожалуй, лучше тратить силы не на таких «инвесторов», а на уравнивание финансовых возможностей российского бизнеса с возможностями иностранцев.

Конечно, предложенные в законопроекте механизмы требуют дополнительной проработки. Прежде всего, сомнительной кажется идея создать таким простым способом реестр национальных компаний, само включение в который уже подразумевает условия для особых преференций со стороны государства. «Вы судите по делам, а не по реестру, — говорит Николай Остарков , вице-президент “Деловой России”. — Приходит человек и говорит: я строю дома, у меня работает шестьсот человек, у меня строительная техника — вот его и поддержите. А если кто-то просто гонит сырье за рубеж, обедняет Россию, почему он должен считаться национальным бизнесом? Если ты создаешь индустриальный парк — получаешь льготы, я не против. То есть не по номиналу, только за то, что ты в этот реестр попал. Экономический кластер в Калуге почему-то развивается без дополнительных льгот. Вот местным властям как раз и нужно больше полномочий дать: и по снижению налога на прибыль, и по налоговым каникулам, и по доступным кредитам».

Неоднозначные критерии попадания в реестр вкупе с двойной политикой Центробанка в области кредитной политики формируют предсказуемую среду для злоупотреблений. «Здесь можно привести в пример опыт создания особых экономических зон, например в Калмыкии или Ингушетии, — рассуждает Сергей Хестанов , управляющий директор ГК “Алор”. — Бизнес специально под использование этих льгот создаст отдельные предприятия, которые ими воспользуются. Но никакого другого эффекта не будет. Как только Минфин начнет возмущаться заметным снижением налоговых поступлений, тут же инициативу прикроют».

Часто противники законопроекта ссылались также на то, что в развитых странах механизмов такой выборочной поддержки национального бизнеса нет. Да, существует практика неафишируемой поддержки государством ведущих корпораций («национальные чемпионы», как их иногда называют) вроде Boeing и Airbus, но открытая, законодательно оформленная прямая помощь национальным компаниям по жестко формализованным критериям происхождения капитала не встречается. Однако здесь необходимо отметить ряд важных нюансов. Во-первых, развитые страны уже давно прошли период становления национального капитала, сконцентрированного в крупных компаниях. Задача деофшоризации экономики актуальна для многих, но это не критическая проблема развития, как в России. Во-вторых, развитые страны все равно прибегают к мерам адресной поддержки национальных компаний, выбирая для этого наименее развитые отрасли и субсидируя стратегически важные направления. Причем в обход норм ВТО.

Кроме того, важный метод развития национального бизнеса — многочисленные программы поддержки малых и средних предпринимателей, которые, в отличие от «крупняка», за редким исключением принадлежат гражданам стран регистрации, не стремятся к выходу на мировой рынок и при этом обеспечивают рабочие места внутри страны и составляют костяк национальной экономики.

Поддержка тонкими средствами

Не свободно от протекционистских механизмов, например, немецкое законодательство. Еще в 2008 году министерство экономики ФРГ получило право накладывать вето на любую сделку по покупке немецких компаний компаниями с иностранным капиталом. При этом таковой считалась любая компания, принадлежащая иностранному инвестору более чем на 25%. Таким образом, чисто формально министерство экономики могло заблокировать даже сделку по покупке 26% капитала некой немецкой компании предприятием, 26% капитала которого принадлежит российскому, американскому или индийскому инвестору. Принятие такого законодательства было обусловлено страхами немецкого правительства перед наплывом агрессивных денег из китайских, арабских и российских фондов.

Между тем уже к 2009 году, когда мировой экономический кризис достиг и Германии, стало понятно, что стране скорее надо привлекать иностранных инвесторов, нежели отпугивать их. Протекционистский закон так ни разу и не был применен, а немецкое правительство, наоборот, всячески пыталось создать льготные условия для иностранных инвесторов. Например, во время кризиса компании Opel власти ФРГ обещали консорциуму российского Сбербанка и канадской компании Magna миллиардный кредит для покупки автопроизводителя — лишь бы те гарантировали сохранность рабочих мест в Германии. Эта сделка не состоялась из-за нежелания американского концерна General Motors расставаться с европейским подразделением (по некоторым данным, к срыву сделки приложил руку и Вашингтон, в решающий момент надавивший на немцев), но сами власти Германии были готовы поддержать иностранного инвестора.

Рисунок: Валерий Макаров

Возможности поддерживать национальный бизнес ограничивают и европейские нормы честной конкуренции, которые создавались в том числе для того, чтобы предотвратить войну протекционистских мер в условиях свободного внутреннего рынка и отсутствия таможенных барьеров. Впрочем, это не значит, что поддержка бизнесу, работающему в Германии, оказываться не может. Помимо помощи в виде субсидий есть и другие возможности. Например, могут выделяться льготные кредиты, которые благодаря ряду факторов субсидиями не являются. «Такие кредиты выдают в Германии, например, Европейский инвестиционный банк, банковская группа KfW, а также другие финансовые институты», — рассказал «Эксперту» Андреас Бильфингер , представитель компании Germany Trade and Invest (GTAI), занимающейся консультированием иностранных инвесторов в Германии. Однако при этом надо понимать, что на получение поддержки могут рассчитывать компании с любым капиталом и у компаний, находящихся в собственности граждан Германии, преимуществ нет.

«Для получения большинства форм поддержки необходимо, чтобы инвестиции делались в Германии, а также чтобы создавались новые рабочие места и размер компании соответствовал требованиям. В этом смысле иностранные инвесторы могут получить такую же поддержку, как и немецкие. Частое требование — чтобы в финансировании принимал участие немецкий банк или аккредитованный в немецком финансовом институте KfW иностранный банк. Лишь для некоторых программ (например, для получения кредита, замещающего собственный капитал) необходимо, чтобы заявка заполнялась гражданином Германии», — пояснил г-н Бильфингер.

Зарегулированность сферы оказания поддержки бизнесу, в первую очередь мелкому и среднему, не означает, что поддержка оказывается в небольшом объеме. Так, лишь один из ведущих государственных финансовых институтов, занимающихся исключительно поддержкой бизнеса, банк KfW, выдал в 2012 году льготных кредитов компаниям на 24 млрд евро и еще 13,4 млрд евро вложил в поддержку экспорта немецких компаний. Прежде всего это гарантии по оплате товаров, поставляемых немецкими компаниями за рубеж.

Для всех

В Соединенных Штатах меры экономической политики, направленные на правительственную поддержку компаний с исключительно американским капиталом, отсутствуют. Иностранные компании могут приобретать в США стратегическую инфраструктуру (например, порты и аэропорты), могут быть поставщиками вооружений для армии (шестой крупнейший поставщик в секторе ВПК в стране — британская BAE Systems). Единственное сохранившееся серьезное ограничение для иностранцев касается участия в капитале авиакомпаний: иностранные владельцы не могут приобретать более 25% голосующих акций. Поэтому все меры экономической политики в США касаются всех зарегистрированных в стране компаний, независимо от того, представлены владельцы американским или иностранным капиталом.

«Во многом это вызвано характером акционерного капитализма в США, где огромное количество крупных компаний представлены на фондовой бирже, а следовательно, состав их владельцев может меняться ежечасно и ежедневно. В определенные дни акции могут приобретать иностранные компании или физические лица, в другие дни — американские. Жестко контролировать размеры участия иностранцев в таких условиях было бы крайне трудно», — рассказал «Эксперту» Пол Дейлс , экономист исследовательского центра Capital Eonomics.

При этом если во многих крупных американских компаниях есть заметные доли участия иностранного капитала, то малый и средний бизнес преимущественно представлен американским капиталом. Однако это лишь оценки экономистов, такой статистики в Соединенных Штатах не ведется.

Но и в США власти в последнее время начали проводить экономическую политику, направленную на восстановление промышленности. В последнем обращении президента Барака Обамы , в феврале 2013 года, были представлены конкретные меры, нацеленные именно на промышленный рост. С 2010 года, когда было отмечено прохождение низшей точки кризиса в США, американский промышленный сектор добавил около миллиона рабочих мест, во многом благодаря низким ценам на энергию на американском рынке. Сегодня в промышленности США занято около 12 млн человек, что заметно ниже 17 млн на пике, в 2000 году. По мнению большинства экономистов, возвращение на прежний уровень будет крайне непростым, если вообще возможным.

Меры, названные Обамой, включают в себя субсидии альтернативной энергетике (вне зависимости от структуры капитала компаний), наем сотен новых лоббистов в Госдепартамент и министерство торговли США, которые займутся продвижением американского экспорта за рубежом, а также ликвидацию налоговых поблажек для тех промышленных компаний, которые переводят рабочие места за рубеж. Если прежнее законодательство позволяло американским компаниям (по месту регистрации, а не по собственности) учитывать в расходных статьях свои траты на перевод производства из США за рубеж, то теперь они станут частью налогооблагаемой базы, что сделает перевод производства за рубеж невыгодным.

Кроме того, Обама выступает за снижение налога на прибыль для компаний обрабатывающей промышленности с нынешних 35% (универсальная ставка для всех компаний в США) до 25%. Но одновременно предлагает ввести глобальное налогообложение для всех американских компаний (по месту регистрации) на их глобальные прибыли, включая полученные за рубежом.

Бюджет США на 2013 год включает в себя расходы в размере 16 млрд долларов на поддержку малого и среднего бизнеса. Эти средства используются для обеспечения кредитных гарантий с целью создания и расширения малого бизнеса. По оценкам Белого дома, эти меры должны обеспечить экономическую активность на 46 млрд долларов. Доступ к кредитам имеют все зарегистрированные в США малые компании независимо от источника их капитала — американского или иностранного.

Существующие в США программы субсидирования — в энергетике, в сельском хозяйстве и на транспорте — тоже не различают компании по типу собственников. Участие во всех этих программах открыто для компаний, зарегистрированных в США, а в случае с сельскохозяйственными субсидиями — для живущих в Соединенных Штатах фермеров, которые в подавляющем большинстве являются американскими гражданами.

Канадские законы, предусматривающие поддержку бизнеса, тоже не принимают во внимание происхождение капитала. В Оттаве полагают, что самый эффективный способ поддержать бизнес — предложить низкие налоговые ставки. Сегодня в Канаде одни из самых низких корпоративных налогов среди развитых стран. В марте 2013 года правительство премьер-министра Стивена Харпера объявило о самом серьезном снижении налогов. Ставка налога на прибыль была снижена с 22 до 15%, а для малого бизнеса — всего до 11% (в том случае, если годовой доход малого бизнеса составляет менее 0,5 млн долларов). Снижение налогов означает, что канадские власти недополучат 60 млрд долларов налоговых платежей (для дефицитного бюджета Канады это весьма существенно). При этом, скажем, доступ к ресурсам Экспортно-импортного банка Канады, существующего для облегчения платежей во внешней торговле страны, имеют все компании, зарегистрированные в стране. За канадцев с американцами, конечно, можно порадоваться, раз они позволяют себе такие расходы на поддержку бизнеса, однако российскому среднему бизнесу, который не имеет ни подобной поддержки, ни средств для международной экспансии, не позавидуешь.

График

Вес (а) инвестиций в основной капитал и (б) прямых и портфельных иностранных инвестиций в экономике России

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

public.wikireading.ru

НОД / Главная / О движении / Вопросы и ответы по НОД / Национализация бизнеса

- Федоров. Национальный бизнес является неотъемлемой чертой суверенного государства. Нет национального бизнеса – нет суверенитета. То есть, в любой колонии отсутствует крупный национальный бизнес, как таковой – всегда. Посмотрим на судьбу бизнесменов: средних, малых. С малыми, немножко отдельная история, потому что в отношении малого бизнеса и среднего – идет механизм стагнации. Для большого бизнеса идет механизм разрешения заниматься большим бизнесом только через механизм иностранной юрисдикции – то есть на национальном уровне им нельзя заниматься бизнесом в принципе. Мало того, я вам скажу, сколько я общаюсь с бизнесменами и раньше мы занимались в комитете по экономической политике только бизнесом, для большого бизнеса этот момент тоже не является таким радостным. То есть – это условие, но это условие подразумевает ряд других условий. А именно. В России крупный бизнес нельзя передать по наследству. Как говорят крупные предприниматели – просто мгновенно разорвут, стоит уйти из конфигурации человека, который держал крупный бизнес в России, через иностранную юрисдикцию, стоит чуть ослабнуть, практически невозможно подготовить наследников, которые смогут перехватить процесс управления. Бизнес разрывают. Если в иностранную юрисдикцию передаешь по наследству – тоже самое. То есть, никаких возможностей создать, даже для крупного бизнеса, в иностранной юрисдикции какую-то потомственную линию – а это основа для стратегии развития бизнеса, потому что одно дело ты планируешь хапнуть за 10-20 лет и думаешь куда спрятать, а другое дело ты выстраиваешь долгосрочный инвестиционный механизм, то есть закладываешь династии, как в России были (Морозовы, Рябушинские и другие). Это основа суверенитета. Поэтому, это тоже относится к стране, у которой нет суверенитета. То есть, невозможно, даже в принципе. То есть, речь идет не просто о том, что бизнес разделяется на национальный и не национальный. Он даже там, где он не национальный, т.е крупный (а это синонимы – я говорю о частном бизнесе), он не может существовать в долгосрочной перспективе – в принципе. Это тоже условия и если хотите, одна из форм выплаты дани. Когда этот бизнес дербанят за рубежом – его прибирают и за счет него существуют, причем это историческая традиция. В том же Лондоне, вы сейчас не найдете ни одного крупного предпринимателя, выходца из Индии. А раньше их было пруд пруди – лет 100 назад, когда Индия была колонией Англии. Оттуда были Махараджи, крупные предприниматели, переезжали в Лондон, там жили. Как сейчас наши Абрамович, Березовский и другие. Они так же переезжали. Это было форма выкачивания дополнительных ресурсов из колоний и все. И сейчас их просто не существует. Хотя прошло всего 60-100 лет. Это для длинного бизнеса – вообще ничто, два поколения, даже одно. Поэтому, - это такая долгосрочная игра. И предприниматели в России это отлично понимают – я говорю о крупном бизнесе. Со средним и малым бизнесом ситуация несколько другая. Для малого бизнеса, система отсутствия суверенитета определяется другим форматом. Это ограничение в его развитии. То есть, для малого бизнеса в России выделена ниша сферы услуг и в другие сферы ему уйти нельзя. Эта сфера услуг на рынке весит процентов 15 ВВП. Для Европы, для США, сфера малого и среднего бизнеса, к нему примыкающего – процентов 50-70. В Китае, например, - 55%. Недавно об этом, кстати, и Путин говорил. Если вы помните, он тоже обсуждал эти проблемы малого бизнеса. Это неслучайно. Если вы посмотрите на Владимира Владимировича, - он все время выходит на позиции суверенитета с разных сторон. То со стороны внешнего управления неправительственными организациями, то со стороны агентов влияния, то со стороны бизнеса, то со стороны стратегии Центрального Банка. То есть, крутится вокруг этой системы. А суть очень простая – в России нет суверенитета, что бы решать вопросы. А если говорить уличным языком, Россия – колония. Если говорить, таким официальным языком – России не хватает суверенитета. На самом деле это одно и тоже, только для одних красиво звучит – не хватает суверенитета, а на самом деле – это колония, традиционная историческая вещь.

Соответственно, смотрим по вопросу. Что такое национальный бизнес? Мы его сейчас рассматриваем не в общих принципах, а с точки зрения конкретного законодательства. Потому, что пришло время строить конкретные законы. Национальный бизнес – это бизнес, находящийся в национальной юрисдикции (само собой), собственность – в национальной юрисдикции и зависимость, в том числе кредитная, от иностранных инвесторов определена параметрами закона, то есть не превышает, в целом, пятидесяти процентов. Это более сложная формула, которую мы сейчас прописываем в законе. Мы его прописываем в законе. В рамках, созданной нами депутатской межфранкционной группы «Российский суверенитет» мы работаем над этим законом. Прописываем в законе пока закон об иностранных инвестициях. Дальше, мы закон об иностранных инвестициях развернем. Там пропишем положения, естественно с переходным периодом, потому что как только мы туда вложим ту формулу, которую я сейчас назвал – она занимает пол страницы – мы автоматически увидим, что весь крупный бизнес в России не входит в понятие национального бизнеса, я имею в виду частный бизнес. То есть, весь наш «список Форбс» окажется по закону иностранными инвесторами, что на самом деле так и есть. Просто, в соответствии с законодательством, который подготовили, как раз те же самые грантополучатели, которых сейчас вскрыл Путин и которые открыто говорят, что мы пишем законы, а вы их тут только принимаете – даже никто это не скрывает, не стесняется об этом говорить (это как раз элемент внешнего управления). Так вот, по этим законам, это такое понятие сегодня, чисто номинальное. Вот хочу сказать, что я иностранный бизнес – скажу, как бы, по совести. Да, буду иностранный, подпаду под закон об иностранных инвестициях. Скажу, что я Российский, потому что я вот ударю себя в грудь и скажу, что я его создавал, я гражданин России – ну, мне поверят. На самом деле в законе, если мы вот сейчас прописываем, вот все – 101 «список Форбс» – все иностранцы становятся. Понятно, что это не значит, что надо жестко вводить их под закон об иностранных инвестициях – там есть свои ограничения (инвестиции и так далее) – это значит, что нам надо формировать переходные периоды и определенные механизмы взаимного движения. Мы должны, с одной стороны, их подтягивать в национальную юрисдикцию – это большой и тяжелый процесс, а с другой стороны давать возможность для Российского бизнеса входить в эти ниши, которые будут освобождаться по мере того, как мы будем продвигать параметры закона. Потому, что назвав статус, мы дальше идем по плану. То есть, мы сразу говорим, что приватизация – для национального бизнеса (логично: получив статут – мы получаем приватизацию), государственная поддержка – для национального бизнеса (сейчас государственная поддержка – для всех), налоговые льготы – для национального бизнеса. То есть, пошли изменения в конкретные законы. Кстати, я вот эти законы при депутатской рабочей группе захватил и могу вам их отдать. Для изучения и своих предложений. Или, например, доступ к дешевым кредитам. Мы считаем, что необязательно Центральному Банку, удешевляя кредиты, ориентироваться на иностранных предпринимателей, которые тут же эти кредиты схватят, поменяют на доллары и увезут. Это неправильно было бы. Соответственно, увязана эта система кредитования (причем не ручного, а системного) должна быть с национальным бизнесом (через систему рисков), потому что естественно, что если бизнес национальный, то рисков у него на национальной территории меньше. А раз меньше риски, то значит и нормативы банковской системы здесь мягче. Потому что он здесь банкротится, если что, а не в Лондоне, он здесь будет платить налоги и контролируется цепочка налогов, здесь у него собственники - то есть, все располагает к снижения нормативов. В результате мы можем спокойно снижать нормативы. Возможно, для этого надо будет принять закон о национальной системе рейтингов в банковской сфере, но, может быть, и без него обойдемся. И это позволит выполнить указание Президента, которое вот только вчера прозвучали (правда, на моей памяти уже пятое) – о снижении процентных ставок. Но вчера, правда, впервые американский агент Игнатьев сказал, что мы согласны снижать процентные ставки. Ну, хорошо, Набиуллина тоже пообещала снизить процентные ставки и в Думе и там, но пока ЦБ не готов отказаться от политики липовых международных резервов. А это взаимосвязанные вещи. То есть, если мы снижаем ставки, то соответственно предприниматели и инвесторы обращаются в банковскую систему России и начинают там брать кредиты. Банковская система должна будет, в том числе, обратиться в Центральный Банк – взять из ЦБ инвестиционный кредит и в этом случае часть этих денег придут на биржу и это надавит на международные резервы, это понятно. Но у нас международное резервирование – 65% от денежной массы страны. То есть, по нашим расчетам (и не только нашим – и первый зампред Улюкаев это признавал, он об этом даже открыто говорил, когда надеялся, что его назначат председателем ЦБ, понимая, куда движется Путин) больше половины этих международных резервов – это липовые резервы.

Автор отекстовки видео - Виталий Пашков

rusnod.ru

Национальный бизнес

Национальный бизнес

У каждой, даже самой маленькой, страны, есть какие-нибудь специфические национальные богатства: плодородные земли и соответствующий климат, океанские побережья и рыболовецкие флотилии, алмазные жилы, залежи каменного угля, туристические маршруты и народные промыслы, в конце концов. Но, как ни крути, получается, что развитие бизнеса в отдельно взятой стране находится в зависимости от наличия на ее территории нефтяных вышек. В обратной зависимости. Просто потому, что пока у страны есть сырье, она теоретически может оставаться сырьевой. А зачем какой-то малый бизнес, когда и так все хорошо?

Многие аналитики полагают, что пока цена нефти будет высокой, нормальных условий для частного бизнеса в России не будет. Денег и так хватает. Получается, чтобы был бизнес, либо в стране не должно быть нефти, либо в ней должна быть не очень большая численность населения. Как у Жванецкого: «значит, нас должно быть меньше». Говорилось тогда о мясомолочной промышленности. Но годы идут, и ситуация, предоставленная сама себе, развивается как ей заблагорассудится.

Бизнес в России сегодня, можно сказать, только строится. А вот в Европе он уже давно перестраивается. Просто, чтобы стать более эффективным. Однако, как это ни прискорбно, на данном этапе действует закон: чем меньше численность сотрудников, тем эффективнее работает предприятие. В конкуренции выигрывают роботизированные фабрики, на которых работают всего два–три человека в смену. Но, наряду с современными фабриками, в Европе до сих пор остаются и те, которые были построены очень давно.

Скандинавские богатства

О том, что в Норвегии есть нефть, стало известно не сразу. Поэтому до определенного момента страна эта оставалась средней с точки зрения развития. Теперь же там все очень даже благополучно. Причем, так как численность ее жителей небольшая, денег хватает всем. Незащищенных слоев населения там просто нет, да и во всем остальном - практически коммунизм. В смысле, каждому по потребностям. А в качестве дешевой рабочей силы, видимо, привлекаются эмигранты. Похоже, им там тоже неплохо. Между прочим, русскоязычное население Норвегии удваивается каждые 4 года.

А вот Финляндии повезло меньше. Нефти там нет. Зато есть лес, который финны бережно пилят, воспроизводят и вдумчиво перерабатывают, обеспечивая другие страны высококачественной бумагой. Есть там еще и рыба, салями и правильный черный хлеб, но совсем небольшая по численности населения страна находится на шестом месте в мире по производству бумаги. А по экспорту - на втором, уступая только Канаде, в которой тоже есть очень много лесов и рыбы, но нефти тоже нет. У финнов есть скрытый резерв - соседняя Россия, в которой лесов еще больше, чем в Канаде. Получается очень удобно, и можно с Северной Америкой побороться.

Правда, население небольшое, поэтому рабочая сила - недешевая и «капризная». А лесопереработка - большая отрасль. Между срубленным деревом и готовым листом высококачественной бумаги пролегает многоэтапный производственный процесс. Что-то уже делается автоматически, но ручные операции пока еще требуются.

Видимо, все помнят, как в середине мая 2005 г. финские производители бумаги закрыли свои фабрики, объявили локаут и два месяца вели переговоры с профсоюзом. Тогда все началось со стихийных забастовок по поводу отмены одного выходного дня. Прошел ровно год, и появилась вероятность того, что ситуация повторится. По крайней мере, предупредительные забастовки на фабриках двух из трех производителей уже прошли. На этот раз работники протестуют против сокращений. А так как сокращения затронут всех крупнейших финских производителей бумаги и под них попадут тысячи сотрудников, то проблема, назревающая сегодня, видимо, существенно более серьезна, чем та, которая стояла год назад.

Какое влияние на нашу полиграфию оказал прошлогодний кризис с мелованной бумагой, до конца никто не понимает. Зато можно назвать, по крайней мере, один положительный момент: большинство российских бумажных оптовиков начали активно работать с производителями мелованной бумаги и картона из Кореи и Китая. Странно, что еще никто не занимается бразильской бумагой, которая, по заверениям наших полиграфистов, в этой стране побывавших, стоит там 500 долл. за тонну. Возможно, бумага, произведенная в Европе, и лучше, но сколько можно бастовать? Конечно, реорганизация бизнеса - очень важная задача, но, может быть, ее можно решать без создания проблем для клиентов?

Китайские варианты

С Китаем у нас много общего. Конечно, мы неоднократно ругались и мирились, как и положено соседям, но у обеих стран большие территории, многочисленное население, когда-то - государственный строй, местами - менталитет. Все это нас с Китаем как-то «роднит». Однако когда речь заходит о бизнесе, сходство заканчивается. Проблема в том, что в Китае нефти нет. Есть рис, есть дешевая рабочая сила, огромный рынок потребления и развивающаяся при активной помощи государства экономика. Есть, кстати, самые современные бумагоделательные машины, каких нет даже в Европе.

Но те из производителей, которые уже построили свои заводы в Китае, сегодня не очень довольны этим. Экономика-то социалистическая, поэтому прибыль идет в доход государства. Тем, кто производит продукт, который продается на внутреннем китайском рынке, видимо, совсем плохо. Владельцам предприятий, которые работают на экспорт, чуть легче получить свою прибавочную стоимость.

Правда, возникает другое но: китайцы овладевают все более высокими технологиями. Американские аналитические и разведывательные организации уже давно предупреждают о том, что Китай в ближайшее время станет совсем серьезным стратегическим противником США. Если раньше у него только население было большим, то с приходом западных производителей все очень сильно изменяется.

Есть еще одна версия: может, они просто заманивают иностранных инвесторов, чтобы потом все быстро национализировать? Национализация сегодня - вообще модная тема. В свете событий в Африке и Южной Америке. Тоже метод развития производства: сначала привлечь инвестиции - вроде бы, на очень выгодных условиях, а потом сказать, что концепция изменилась.

Интересно, что иностранные инвестиции в экономику Китая существенно больше, чем в российскую. Хотя у нас вроде бы и режим уже не социалистический, и прибыль можно, видимо, получать нормальную. Скорее всего, мы просто не хотим их заманивать. Без них спокойнее. Зачем нам иностранные инвесторы? У нас же нефть еще не закончилась.

Немецкие версии

Мы опубликовали слухи о том, что скоро Heidelberg и MAN Roland будут объединены в одну компанию. Но эта версия, скорее всего, не подтвердится. Проблема в том, что в результате получится слишком крупный игрок на европейском и мировом рынке печатного оборудования. И, после Microsoft, это будет вторая компания, на которую «наедут» антимонопольные органы Европейского Союза. Скорее всего, они просто не разрешат объединение.

Конечно, эти европейские органы управления и лукавят, и предвзято относятся к разным слияниям и поглощениям, но объединенная компания Heidelberg и MAN Roland окажется раз в пять больше ближайшего конкурента. А, если учесть, что у Heidelberg есть еще и доля в Goss, то получится безусловный лидер в производстве и листовых, и рулонных печатных машин.

Такое слияние могло бы существенно изменить весь рынок и у них, и у нас. Только никто не знает, в какую сторону. Это ведь не извержение вулкана, когда лава течет по проторенным дорожкам, и заранее известно, жителям каких домов необходимо эвакуироваться. Все, что можно сделать в случае финансовых прогнозов (просто чтобы подтвердить состоятельность конкретного выпускника MBA), это представить факты так, чтобы они демонстрировали: прогнозы подтверждаются. Такое возможно. По крайней мере, в первый год. Но что делать потом?

История с продолжением?

На пресс-конференции во время Ipex главный редактор ГАРТ своими ушами слышал вполне официальное заявление Альбрехта Больца-Шюнеманна о том, что компания КБА не будет приобретать MAN Roland. Видимо, ситуация, которая складывается на сегодняшний день, существенно отличается от того, что все предполагали два месяца назад. Интересно, что руководитель КБА внезапно изменил свою позицию и в интервью одной из немецких газет заявил, что если MAN Roland или его подразделения будут выставлены на продажу, компания КБА готова рассмотреть предложения о приобретении всего или части бизнеса MAN Roland.

Мы задумались о причинах такого заявления. Делали самые разные предположения. Исходили из того, что у КБА все-таки недостаточно собственных средств на приобретение MAN Roland. Но ровно через неделю выяснилось, что сумма сделки между концерном MAN и Allianz Capital составила «всего» 856 млн евро. Думается, многие компании не отказались бы принять участие в процессе. Будем наблюдать. Истории с продолжением - это всегда интересно.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.gart.ru/

baza-referat.ru

О КОМПАНИИ

Центр развития национального бизнеса - российская национально-ориентированная консалтинговая компания.

Уникальность ЦРНБ заключается в непривычном идеологическом наполнении самого понятия "бизнес" и, как следствие, парадоксальном понимании всех процессов связанных с ним. 

В отличие от привычного понимания бизнеса, как коммерческой деятельности, основной задачей которой является извлечение прибыли для ее владельцев, т.е. по сути: процесса обогащения одних граждан за счет других граждан, ЦРНБ предлагает иное понимание сути этого явления: 

Бизнес - это особая форма служения своему Отечеству, представляющая собой коммерческую деятельность, направленную на удовлетворение потребностей граждан Российской Федерации во всех необходимых товарах и услугах, имеющая определенные добровольные ограничения и потому подлежащая национальному протекционизму.

ЦРНБ исходит из того, что различные направления, виды и формы бизнеса имеют разную важность и значимость для граждан Российской Федерации. Соотвественно, и степень протекционизма государства и общества по отношению к различным направлениям бизнеса не может быть одинаковой. Кроме того, ЦРНБ исходит из постулата о приоритете национальных интересов над корпоративными интересами коммерческих компаний и личными интересами их управленцев.

Основная цель деятельности ЦРНБ – содействовать обеспечению паритета экономической, производственной, интеллектуально-инновационной мощи Российской Федерации в условиях нестабильной глобализирующейся мировой финансово-производственной системы. Конечная практическая цель - создание и последовательное развитие «Системы национально-ориентированного российского бизнеса» (СНОРБ).

Объектами внимания ЦРНБ прежде всего являются национально-ориентированные субъекты экономической деятельности в Российской Федерации - лидеры и команды. Для нашего подхода первичны люди, а цифры и проекты - важны, но вторичны.

ЦРНБ осуществляет стратегический и тактический прикладной консалтинг для становления российского национально-ориентированного бизнеса с целью обеспечения импортозамещения и экспортной ориентированности  российской экономики в условиях необходимости «форсажного режима» ее развития.

В ходе осуществления своей деятельности ЦРНБ использует весь арсенал средств поддержки национально-ориентированного бизнеса, предусмотренный действующим законодательством и программами Российской Федерации.

Кроме того, залогом успешной деятельности компании является широчайшая сеть эффективных горизонтальных и вертикальных связей в бизнес сообществе и общественных организациях, позволяющая находить и предлагать нестандартные парадоксальные способы и пути решения задач, стоящих перед национально-ориентированным российским бизнесом.

ЦРНБ создан при поддержке: Финансового университета при Правительстве РФ, Российской Академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ и ПАО «Сбербанк России».

 

ПРИНЦИПЫ ЦРНБ

①   ЦРНБ осуществляет свою деятельность на идеологической установке о том, что российский бизнес должен быть национально-ориентированным и осуществляться не «вопреки», а благодаря объединенным усилиям российского государства и общества.

②   ЦРНБ исходит из принципа необходимости применения административного ресурса власти для построения или содействия существующему национально-ориентированному российскому бизнесу.

③   ЦРНБ осуществляет свою деятельность с учетом необходимости привлечения достаточного финансирования для реализации национально-ориентированных проектов российского бизнеса, а также необходимости парадоксального подхода к бизнес-планированию и принципу разумной достаточности финансовых средств.

④   ЦРНБ исходит из необходимости соответствия финансово-экономических планов экономически-активной части российской нации с Национальными стратегическими планами.

⑤   ЦРНБ считает национально-ориентированные и социально-активные кадры во всей их духовно-компетентностной полноте главным Национальным достоянием РФ, управлять которым необходимо разумно и системно.

 

crnb.ru

Национальный бизнес — национальная политика

19.11.2013

Национальный бизнес — национальная политика

Национальный бизнес — национальная политика

Необходимость выращивания национального капитала в России назрела. Отсутствие такого бизнеса не только накладывает ряд серьезных ограничений на экономическую политику, но и тормозит политическое развитие страны

Депутаты четырех фракций Госдумы внесли на рассмотрение проект закона «О статусе национального бизнеса в Российской Федерации». Несмотря на то что документ был отправлен авторам на доработку и требует финансового заключения правительства, само по себе его появление весьма показательно и заслуживает специального рассмотрения.

Прежде всего, это первая попытка системного преобразования внутреннего экономического уклада страны, цель которого — повысить роль национального бизнеса. До сих пор подобные инициативы (да и риторика властей в целом) имели своей целью привлечение иностранных инвестиций. Дошло до того, что всякий раз, когда политики заговаривали о необходимости повысить инвестиционную активность, у них автоматически слетали с уст слова «привлечение инвестиций», будто российский бизнес ничего не вкладывает в развитие и улучшать для него условия инвестирования нет нужды.

Во-вторых, законодатели предлагают реальные меры поддержки бизнеса, пусть и определенного его сегмента, что на фоне длинного ряда заградительных и ограничивающих бизнес законопроектов не может не восприниматься как движение в верном направлении.

Предложенный документ, конечно, не идеален. Он представляет собой «зонтичный» вариант закона, который преследует одновременно несколько целей. Во-первых, политическую: усилить роль российского бизнеса в жизни страны. Ставка именно на бизнес национальный свидетельствует, что политики начинают понимать: бизнес — это важная неотъемлемая часть национальной элиты. И если мы хотим иметь ответственную элиту, то без значительного слоя национально ориентированного бизнеса не обойтись. Во-вторых, идеологическую: создать стимулы для возврата капиталов из-за рубежа. Курс на деофшоризацию властями ясно провозглашен, теперь начались попытки выстроить механизмы, которые сделали бы этот процесс экономически целесообразным для крупных корпораций. Наконец, третья цель — экономическая: поддержать отечественные компании в конкурентной борьбе с транснациональными корпорациями и с иностранными соперниками в рамках ВТО.

Удивительно, однако, что почти никто из опрошенных нами экономистов и бизнесменов предложение законодателей не поддержал. И причиной тому не столько недостатки самого законопроекта, сколько стереотипное представление о том, что модернизация российской экономики возможна исключительно за счет привлечения иностранных инвестиций. И потому-де надо стремиться улучшить разом все параметры бизнес-климата в стране, не растрачиваясь на мелочи.

Создать с нуля

Вкратце суть законопроекта (он должен стать базовым и в перспективе потянет за собой еще десяток инициатив) такова. В России создается «реестр национального бизнеса». В него могут попасть компании, отвечающие двум главным критериям: локализация производства в России и доля иностранного капитала не более 10%. Дополнительные условия определит правительство, в документе приводится примерный перечень условий вхождения в реестр: объем заемных иностранных средств, объем и условия совершения операций вне юрисдикции Российской Федерации.

Компании, соответствующие этим критериям, ожидают следующие преференции: сниженные процентные ставки при кредитовании (прописаны уже в первом варианте закона), льготный налоговый режим, ограничение расценок на услуги госмонополий, скидки на коммунальные платежи, субсидии на уплату процентов по кредитам и лизинговым платежам.

Политические причины формирования отдельного сегмента «национальный бизнес» один из разработчиков закона депутат-единоросс Евгений Федоров определяет так: «Мы исходим из того, что необходимо формировать институт национального бизнеса для решения проблем внутренних инвестиций и политических проблем развития страны, поскольку национальный бизнес является заказчиком национальной политики в любом государстве. Раз в России нет национального бизнеса, значит, политика, которая заказывается и оплачивается через политический механизм, не национальна и не может быть таковой в принципе. Государство не имеет права по закону вкладывать сюда деньги. А все огромные инвестиции в политику зарубежные или под зарубежным контролем. Это общая логика и необходимость наличия национального бизнеса. Запуск этого проекта не означает немедленных изменений, но уже с первого дня появятся центры формирования новой реальности под названием “национальные компании”, “национальный бизнес”, “национальный капитал”. И это также будет укреплять национальную политическую систему, она тут же начнет ориентироваться на национальный бизнес».

По мнению разработчиков законопроекта, национальный бизнес предстоит создавать с нуля, поскольку вводимым критериям соответствуют лишь компании малого и отчасти среднего бизнеса. Среди крупных предпринимателей таковой отсутствует ввиду острой зависимости от иностранного капитала и юрисдикций. Сформировать в России национальный бизнес предстоит как через рост малого и среднего бизнеса и переход его в крупный, так и с помощью перевода обратно в российскую юрисдикцию иностранных предприятий, имеющих российское происхождение.

Разработчики законопроекта предлагают прежде всего финансовый «пряник». Для этого необходимо, чтобы Банк России ввел так называемые двойные ставки кредитования. То есть для обычной работы ЦБ использует сегодняшнюю ставку в районе 8,5%, а для целей поддержки национального бизнеса вводится специальная ставка, соответствующая европейской, то есть от 0,5 до 1% годовых. Вместе со снижением нормативов регулирования национальные компании в итоге смогут получать деньги через банковскую систему не под сегодняшние 20–25%, а значительно дешевле — под 2–4%. Таким образом, российские предприятия будут иметь возможность получать дешевые кредиты на тех же условиях, что и их западные конкуренты. А значит, у них больше не будет необходимости переходить в иностранные юрисдикции (или оставаться в них), как того требуют западные кредиторы.

 

Депутат Евгений Федоров: «Заказчиком национальной политики должен быть национальный бизнес» 020_expert_46.jpg Фото: РИА Новости

Депутат Евгений Федоров: «Заказчиком национальной политики должен быть национальный бизнес»

Фото: РИА Новости

 

В экспертной среде и у большинства состоявшихся бизнесменов укоренилось мнение, что главным стимулом к возврату капиталов и росту инвестиций в стране являются меры общего регулятивного характера: снижение административного и силового давления, очищение правовой и судебной системы, создание «равных правил для всех участников». Однако самая эффективная и первоочередная мера для развития бизнеса в России — формирование именно финансовых стимулов, поскольку высокая маржа исторически перекрывала многочисленные риски предпринимательства.

Предложения в законопроекте соответствуют как раз этим критериям: удешевление заемных средств, снижение налоговой нагрузки и тарифов.

Судить по делам

Многие эксперты уверены, что особая поддержка национального бизнеса отпугнет иностранных инвесторов и затормозит модернизацию страны. Однако не очень понятно, какой именно барьер способен остановить иноземца, в принципе рискнувшего вложить деньги в Россию. Вряд ли его испугает российская компания малого или среднего бизнеса, которая внезапно получила такой же процент по кредиту, под какой сам иностранный бизнесмен может взять его у себя на родине. И если конкурентоспособность проекта подобного иностранного инвестора оказывается критически зависимой от слишком высоких кредитных ставок для его конкурентов, то, может быть, и хорошо, что этот инвестор не придет в Россию? Может быть, нам не нужны иностранные капвложения, чья рентабельность обеспечивается лишь за счет заведомо проигрышных условий российских малых и средних компаний? Пожалуй, лучше тратить силы не на таких «инвесторов», а на уравнивание финансовых возможностей российского бизнеса с возможностями иностранцев.

Конечно, предложенные в законопроекте механизмы требуют дополнительной проработки. Прежде всего, сомнительной кажется идея создать таким простым способом реестр национальных компаний, само включение в который уже подразумевает условия для особых преференций со стороны государства. «Вы судите по делам, а не по реестру, — говорит Николай Остарков, вице-президент “Деловой России”. — Приходит человек и говорит: я строю дома, у меня работает шестьсот человек, у меня строительная техника — вот его и поддержите. А если кто-то просто гонит сырье за рубеж, обедняет Россию, почему он должен считаться национальным бизнесом? Если ты создаешь индустриальный парк — получаешь льготы, я не против. То есть не по номиналу, только за то, что ты в этот реестр попал. Экономический кластер в Калуге почему-то развивается без дополнительных льгот. Вот местным властям как раз и нужно больше полномочий дать: и по снижению налога на прибыль, и по налоговым каникулам, и по доступным кредитам».

Неоднозначные критерии попадания в реестр вкупе с двойной политикой Центробанка в области кредитной политики формируют предсказуемую среду для злоупотреблений. «Здесь можно привести в пример опыт создания особых экономических зон, например в Калмыкии или Ингушетии, — рассуждает СергейХестанов, управляющий директор ГК “Алор”. — Бизнес специально под использование этих льгот создаст отдельные предприятия, которые ими воспользуются. Но никакого другого эффекта не будет. Как только Минфин начнет возмущаться заметным снижением налоговых поступлений, тут же инициативу прикроют».

Часто противники законопроекта ссылались также на то, что в развитых странах механизмов такой выборочной поддержки национального бизнеса нет. Да, существует практика неафишируемой поддержки государством ведущих корпораций («национальные чемпионы», как их иногда называют) вроде Boeing и Airbus, но открытая, законодательно оформленная прямая помощь национальным компаниям по жестко формализованным критериям происхождения капитала не встречается. Однако здесь необходимо отметить ряд важных нюансов. Во-первых, развитые страны уже давно прошли период становления национального капитала, сконцентрированного в крупных компаниях. Задача деофшоризации экономики актуальна для многих, но это не критическая проблема развития, как в России. Во-вторых, развитые страны все равно прибегают к мерам адресной поддержки национальных компаний, выбирая для этого наименее развитые отрасли и субсидируя стратегически важные направления. Причем в обход норм ВТО.

Кроме того, важный метод развития национального бизнеса — многочисленные программы поддержки малых и средних предпринимателей, которые, в отличие от «крупняка», за редким исключением принадлежат гражданам стран регистрации, не стремятся к выходу на мировой рынок и при этом обеспечивают рабочие места внутри страны и составляют костяк национальной экономики.

Поддержка тонкими средствами

Не свободно от протекционистских механизмов, например, немецкое законодательство. Еще в 2008 году министерство экономики ФРГ получило право накладывать вето на любую сделку по покупке немецких компаний компаниями с иностранным капиталом. При этом таковой считалась любая компания, принадлежащая иностранному инвестору более чем на 25%. Таким образом, чисто формально министерство экономики могло заблокировать даже сделку по покупке 26% капитала некой немецкой компании предприятием, 26% капитала которого принадлежит российскому, американскому или индийскому инвестору. Принятие такого законодательства было обусловлено страхами немецкого правительства перед наплывом агрессивных денег из китайских, арабских и российских фондов.

Между тем уже к 2009 году, когда мировой экономический кризис достиг и Германии, стало понятно, что стране скорее надо привлекать иностранных инвесторов, нежели отпугивать их. Протекционистский закон так ни разу и не был применен, а немецкое правительство, наоборот, всячески пыталось создать льготные условия для иностранных инвесторов. Например, во время кризиса компании Opel власти ФРГ обещали консорциуму российского Сбербанка и канадской компании Magna миллиардный кредит для покупки автопроизводителя — лишь бы те гарантировали сохранность рабочих мест в Германии. Эта сделка не состоялась из-за нежелания американского концерна General Motors расставаться с европейским подразделением (по некоторым данным, к срыву сделки приложил руку и Вашингтон, в решающий момент надавивший на немцев), но сами власти Германии были готовы поддержать иностранного инвестора.

 

 022_expert_46.jpg Рисунок: Валерий Макаров

Рисунок: Валерий Макаров

 

Возможности поддерживать национальный бизнес ограничивают и европейские нормы честной конкуренции, которые создавались в том числе для того, чтобы предотвратить войну протекционистских мер в условиях свободного внутреннего рынка и отсутствия таможенных барьеров. Впрочем, это не значит, что поддержка бизнесу, работающему в Германии, оказываться не может. Помимо помощи в виде субсидий есть и другие возможности. Например, могут выделяться льготные кредиты, которые благодаря ряду факторов субсидиями не являются. «Такие кредиты выдают в Германии, например, Европейский инвестиционный банк, банковская группа KfW, а также другие финансовые институты», — рассказал «Эксперту» Андреас Бильфингер, представитель компании Germany Trade and Invest (GTAI), занимающейся консультированием иностранных инвесторов в Германии. Однако при этом надо понимать, что на получение поддержки могут рассчитывать компании с любым капиталом и у компаний, находящихся в собственности граждан Германии, преимуществ нет.

«Для получения большинства форм поддержки необходимо, чтобы инвестиции делались в Германии, а также чтобы создавались новые рабочие места и размер компании соответствовал требованиям. В этом смысле иностранные инвесторы могут получить такую же поддержку, как и немецкие. Частое требование — чтобы в финансировании принимал участие немецкий банк или аккредитованный в немецком финансовом институте KfW иностранный банк. Лишь для некоторых программ (например, для получения кредита, замещающего собственный капитал) необходимо, чтобы заявка заполнялась гражданином Германии», — пояснил г-н Бильфингер.

Зарегулированность сферы оказания поддержки бизнесу, в первую очередь мелкому и среднему, не означает, что поддержка оказывается в небольшом объеме. Так, лишь один из ведущих государственных финансовых институтов, занимающихся исключительно поддержкой бизнеса, банк KfW, выдал в 2012 году льготных кредитов компаниям на 24 млрд евро и еще 13,4 млрд евро вложил в поддержку экспорта немецких компаний. Прежде всего это гарантии по оплате товаров, поставляемых немецкими компаниями за рубеж.

Для всех

В Соединенных Штатах меры экономической политики, направленные на правительственную поддержку компаний с исключительно американским капиталом, отсутствуют. Иностранные компании могут приобретать в США стратегическую инфраструктуру (например, порты и аэропорты), могут быть поставщиками вооружений для армии (шестой крупнейший поставщик в секторе ВПК в стране — британская BAE Systems). Единственное сохранившееся серьезное ограничение для иностранцев касается участия в капитале авиакомпаний: иностранные владельцы не могут приобретать более 25% голосующих акций. Поэтому все меры экономической политики в США касаются всех зарегистрированных в стране компаний, независимо от того, представлены владельцы американским или иностранным капиталом.

«Во многом это вызвано характером акционерного капитализма в США, где огромное количество крупных компаний представлены на фондовой бирже, а следовательно, состав их владельцев может меняться ежечасно и ежедневно. В определенные дни акции могут приобретать иностранные компании или физические лица, в другие дни — американские. Жестко контролировать размеры участия иностранцев в таких условиях было бы крайне трудно», — рассказал «Эксперту» Пол Дейлс, экономист исследовательского центра Capital Eonomics.

При этом если во многих крупных американских компаниях есть заметные доли участия иностранного капитала, то малый и средний бизнес преимущественно представлен американским капиталом. Однако это лишь оценки экономистов, такой статистики в Соединенных Штатах не ведется.

Но и в США власти в последнее время начали проводить экономическую политику, направленную на восстановление промышленности. В последнем обращении президента Барака Обамы, в феврале 2013 года, были представлены конкретные меры, нацеленные именно на промышленный рост. С 2010 года, когда было отмечено прохождение низшей точки кризиса в США, американский промышленный сектор добавил около миллиона рабочих мест, во многом благодаря низким ценам на энергию на американском рынке. Сегодня в промышленности США занято около 12 млн человек, что заметно ниже 17 млн на пике, в 2000 году. По мнению большинства экономистов, возвращение на прежний уровень будет крайне непростым, если вообще возможным.

Меры, названные Обамой, включают в себя субсидии альтернативной энергетике (вне зависимости от структуры капитала компаний), наем сотен новых лоббистов в Госдепартамент и министерство торговли США, которые займутся продвижением американского экспорта за рубежом, а также ликвидацию налоговых поблажек для тех промышленных компаний, которые переводят рабочие места за рубеж. Если прежнее законодательство позволяло американским компаниям (по месту регистрации, а не по собственности) учитывать в расходных статьях свои траты на перевод производства из США за рубеж, то теперь они станут частью налогооблагаемой базы, что сделает перевод производства за рубеж невыгодным.

Кроме того, Обама выступает за снижение налога на прибыль для компаний обрабатывающей промышленности с нынешних 35% (универсальная ставка для всех компаний в США) до 25%. Но одновременно предлагает ввести глобальное налогообложение для всех американских компаний (по месту регистрации) на их глобальные прибыли, включая полученные за рубежом.

Бюджет США на 2013 год включает в себя расходы в размере 16 млрд долларов на поддержку малого и среднего бизнеса. Эти средства используются для обеспечения кредитных гарантий с целью создания и расширения малого бизнеса. По оценкам Белого дома, эти меры должны обеспечить экономическую активность на 46 млрд долларов. Доступ к кредитам имеют все зарегистрированные в США малые компании независимо от источника их капитала — американского или иностранного.

Существующие в США программы субсидирования — в энергетике, в сельском хозяйстве и на транспорте — тоже не различают компании по типу собственников. Участие во всех этих программах открыто для компаний, зарегистрированных в США, а в случае с сельскохозяйственными субсидиями — для живущих в Соединенных Штатах фермеров, которые в подавляющем большинстве являются американскими гражданами.

Канадские законы, предусматривающие поддержку бизнеса, тоже не принимают во внимание происхождение капитала. В Оттаве полагают, что самый эффективный способ поддержать бизнес — предложить низкие налоговые ставки. Сегодня в Канаде одни из самых низких корпоративных налогов среди развитых стран. В марте 2013 года правительство премьер-министра Стивена Харпера объявило о самом серьезном снижении налогов. Ставка налога на прибыль была снижена с 22 до 15%, а для малого бизнеса — всего до 11% (в том случае, если годовой доход малого бизнеса составляет менее 0,5 млн долларов). Снижение налогов означает, что канадские власти недополучат 60 млрд долларов налоговых платежей (для дефицитного бюджета Канады это весьма существенно). При этом, скажем, доступ к ресурсам Экспортно-импортного банка Канады, существующего для облегчения платежей во внешней торговле страны, имеют все компании, зарегистрированные в стране. За канадцев с американцами, конечно, можно порадоваться, раз они позволяют себе такие расходы на поддержку бизнеса, однако российскому среднему бизнесу, который не имеет ни подобной поддержки, ни средств для международной экспансии, не позавидуешь.

 

автор: Александр Кокшаров, Петр Скоробогатый, Сергей Сумленный, Эксперт

просмотры: 1159

Теги: экономика инвестиции законодательство депутаты

www.proural.info


Смотрите также