Бизнес в политике: от простого к эффективному. Политика бизнес


Топ-5 бизнесменов, ставших известными политиками

Поделиться в Facebook

Опубликовать в Однокласники

Рассказать Вконтакте

Топ-5 бизнесменов, ставших известными политиками

Накануне состоялись выборы президента Украины. Лидером голосования стал Петр Порошенко - один из самых богатых людей страны. Известный владелец кондитерской корпорации ROSHEN, телевизионного "5 канала"и многого другого, входит в десятку богачей Forbes. Мы предлагаем вам подборку успешных бизнесменов, которые смогли построить удачную политическую карьеру.

Может ли эффективный бизнесмен стать продуктивным политиком? Примеры из мировой истории есть разные – как и удачные, так и не очень. Мы собрали несколько и пришли к выводу, что неважно, был ли человек бизнесменом до того, как стать политиком. Как ни банально, важна порядочность потенциального политика.

Сильвио Берлускони

Топ-5 бизнесменов, ставших известными политиками Берлускони – едва ли не самый скандальный политик современности. Скандальный настолько, что его слава распространилась далеко за пределы Италии. В политику Сильвио Берлускони пришел из бизнеса, которым успешно занимался с начала 60-х. К моменту начала политической карьеры, Берлускони успел засветиться на рынке недвижимости, побывать владельцем журналов, газет, телеканалов, создать огромный киноархив – в общем, прослыть медиа-магнатом. В середине 80-х он, ко всему прочему, обзавелся еще и футбольным клубом «Милан» и сетью супермаркетов. Что касается политической карьеры, то тут его успехи в начале тоже считались феноменальными. В 1994 году он внезапно победил на выборах в парламент. В 2008 году он повторил этот успех, а позже в том же году стал председателем Совета министров Италии. Однако история стремительного успеха не закончилась хеппиэндом. В 2011 году вокруг имени Берлускони вспыхнул скандал, связанный с детской проституцией, что не делает чести любому политику. В конце 2011 Берлускони подал в отставку. Позже всплыло «Налоговое дело», согласно которому уже бывший чиновник уклонялся от уплаты налогов. Суд приговорил Берлускони к 4 годам заключения, но срок был сокращен на год. А в 2014 году его приговорили еще и к году общественных работ и некому подобию домашнего ареста.

Майкл Блумберг

Топ-5 бизнесменов, ставших известными политиками До того, как стать мэром Нью-Йорка, Майкл Блумберг достиг многого в бизнесе. Начав свою карьеру в 70-е, Блумберг работал в области торговли акциями. В начале 80-х он основал собств

5sfer.com

Бизнес в России - всегда политика

От редакции. Профессор Нью-Йоркского университета Стивен Коэн в интервью Terra America поделился своей версией происхождения «дела ЮКОСа» и американским участием в генезисе той истории, которая привела Михаила Ходорковского на скамью подсудимых. У профессора российской и европейской политики Университета Кента (Великобритания), автора книги The Quality of Freedom: Khodorkovsky, Putin and the Yukos Affair (2009) Ричарда Саквы наш корреспондент попытался выяснить детали  взаимоотношений бывшего главы «ЮКОСа» с представителями американской политической элиты, на поддержку которой в конфликте с Кремлем он рассчитывал. Профессор Саква поделился с нами выводами своего интеллектуального расследования обстоятельств политической драмы 2003 года, высказав при этом свою оценку сложного процесса интеграции российского крупного капитала в деловую среду Запада. Мы продолжим эту тему в наших последующих публикациях.

***

– Уважаемый профессор Саква, как Вы можете описать процесс интеграции российской бизнес-элиты в систему международных деловых связей? С какими трудностями сталкиваются бизнесмены России, которые надеются найти свое место в западных деловых кругах?

– Это процесс не равномерен. С одной стороны мы имеем давно существующую, хорошо сформированную и развитую систему, с другой – зарождающуюся экономическую и деловую державу. Разумеется, процесс интеграции этих двух систем будет сопровождаться разногласиями. В настоящий момент Россия, несомненно, является развивающейся промышленной, коммерческой, и, конечно, финансовой силой. Однако российская бизнес-элита не настолько эффективно интегрирована в национальные и международные системы, как того хотели бы некоторые ее представители. Кстати, это же относится и к некоторым другим странам, например, к Бразилии и Китаю.

–  Почему Вы считаете,  что она не интегрирована? Чего ей не хватает?

– Ей не хватает «материальной реальности», на которой она могла бы основываться. А «материальная реальность» – это динамичная правовая и деловая среда в России. Хотя в последнее время в бизнес-климате России наблюдаются положительные изменения, и, без сомнений, страна представляет громадные возможности для ведения бизнеса, по-прежнему остается огромное количество разнообразных проблем — начиная от непомерных цен за аренду жилья в Москве и некоторых других городах, чрезмерной бюрократии и заканчивая тенденцией к персонализации деловых отношений. Слишком много российских олигархов и бизнесменов пребывают в изгнании, остаются эмигрантами, убегающими от полицейско-бюрократической элиты, которую не удалось сдержать и которая теперь грабит бизнес-элиту.

Была и остается неспособность трансформировать капитализм олигархического типа в настоящую и независимую буржуазию. Другими словами, бизнес элита подчинена государству – не правовому государству или нормативно-правовому регулированию, а режимным взаимоотношениям.

Я разговаривал со многими бизнесменами, в том числе и с теми, кто хотел выйти на международный рынок и могу сказать, что они в слишком многих случаях намеренно сдерживали рост своего бизнеса, чтобы избежать внимания чиновников-грабителей. Они становятся объектами рейдерских атак, при помощи которых продажные судьи, чиновники и агенты службы безопасности нападают и «экспроприируют» бизнесы. Россия по-прежнему ведет серьезную «борьбу в тылу» по установлению структурированных и предсказуемых правовых взаимоотношений между государством и бизнесом.

Конечно, появляются некие признаки улучшения. Можно отметить работу – хорошую, позитивную работу в этом направлении. И мы знаем, что за последние несколько лет международные рейтинги, оценивающие условия ведения бизнеса в России, немного улучшились. Разумеется, никто не говорит о том, что всего этого можно добиться в одночасье – Рим тоже не за день построили. Но очевидно, что здесь в России – слабое звено. Внутренние сложности и неразвитая нормативно-правовая основа бизнеса трансформируется в неспособность бизнес-элит стать частью нормальной международной экономической среды. Это усугубляется поведением многих олигархов, которые, уезжая за границу, кичатся своим богатством и ведут себя нескромно.

– Как вы можете объяснить тот факт, что преследование в России таких олигархов, как Гусинский и недавно скончавшийся Березовский не спровоцировало негативной реакции на Западе, в то время как дело «ЮКОСа» и «дело Ходорковского» вызвали довольно громкий скандал?

– В России последних двух десятилетий существовало три типа олигархов или бизнес-лидеров.

Первый тип лучше всего представлен Березовским. Он представляет собой раннюю стадию «бандитского капитализма», где целью было не столько развитие бизнеса, сколько быстрое обогащение и использование бизнеса в других целях, например, для превращения богатства в политическую власть. Другими словами, представители «бандитского капитализма» были заинтересованы не в развитии бизнеса как такового, а в использовании бизнеса как ключа, открывающего им доступ к политической власти и решению других неэкономических задач.

Второй тип олигархов представлен бизнесменами вроде Ходорковского. Он и в самом деле представлял классического бизнесмена  и действительно был настоящим предпринимателем. Даже несмотря на то, что он начинал в тех же условиях «бандитского капитализма» и, безусловно, использовал жесткие приемы при строительстве своей бизнес-империи, в определенный момент он вышел за эти рамки. Однако ему тоже не до конца удалось преодолеть стадию раннего капитализма в России, где бизнес и государство были тесно переплетены. Он любил сравнивать себя с Рокфеллером, соединяющим несколько поколений воедино. В некотором смысле, он действительно был похож на него. Он начал как финансовый капиталист в банке, но к середине 1990-х, когда он возглавил  «ЮКОС», он уже стал истинным капиталистом.

Он никогда не был настоящим, профессиональным «нефтяником», но он был очень хорошим управленцем, которого, несмотря на сложные времена, заботила капитализация, процветание и успех компании. Именно поэтому Ходорковский завоевал симпатию на Западе. Мы признаем, что он совершал ошибки. Эти ошибки огорчили государство и лично Путина, и их реакция не заставила себя долго ждать. Тем не менее, Ходорковский – классический пример того, кого мы бы назвали представителем национального капитализма, патриотичного и идейного, не похожего на Путина, но ставящего перед собой, по сути, те же цели – наращивать национальное богатство и развивать общественное благосостояние.

Итак, Ходорковский был настоящим капиталистом. Именно за это его уважали и именно за это его арестовали. И именно это делает его падение еще более трагичным, хотя, конечно, обстоятельства были очень сложные.

После Ходорковского мы наблюдали появление третьего типа олигархов  –  предпринимателей, зависимых от государства. Они остаются формально  независимыми, но они должны действовать в рамках общей структуры, которую мы упрощенно можем назвать «государственный капитализм».

Работа этих людей должна соответствовать скорее режиму, а не государству, потому что государство означает беспристрастное правовое регулирование. Мы же имеем в виду режим, то есть определенный политический порядок. Сейчас все успешные бизнесмены вынуждены выстраивать эффективные рабочие отношения с правительством. Это отчасти нормально, но в России это принимает гипертрофированные формы. У зависимых от государства олигархов имеются те материальные активы, которые они хотят защитить, и это желание усилено товарным бумом 2000-х.

Режим в данный момент действительно создает благоприятную среду для того, чтобы эти влиятельные олигархи со связями могли развивать бизнес. Черная металлургия, нефтяная промышленность, химическая промышленность – все эти отрасли успешны в классическом, традиционном смысле. Проблема, разумеется, в развитии пост-фордистского сектора экономики – инновационного и технологически продвинутого.

Итак, есть три типа олигархов, и эти три типа олигархов имеют три  типа взаимоотношений с международным деловым сообществом.

– Насколько обширны были иностранные связи Ходорковского? Удалось ли ему создать   глобальную сеть контактов? Было ли у него на это время?

– И да, и нет. Конечно, он состоял в некоторых влиятельных группах, например, в Российской торгово-промышленной палате. Поэтому, конечно, у него были обширные связи с влиятельными группами и персонами на Западе. Однако, в конечном итоге, его деловые и политические связи на Западе оказались не так крепки, как он рассчитывал. «ЮКОС» нервировал некоторых техасских нефтяников из-за различных конфликтов 1990-х, и у Ходорковского не оказалось такой надежной «крыши» на Западе, как он думал. И, в конце концов, во время войны в Ираке (нападки на «ЮКОС» начались в октябре 2003 года), он оказался жертвой, заложником более серьезной политической ситуации.

Поэтому, да, он был очень успешным бизнесменом, и у него действительно было много связей на Западе, но не с ключевыми фигурами, которые могли принимать ключевые решения или влиять на их принятие. Кроме того, он разозлил некоторых влиятельных персон на Западе. Например, Лорд Брауни, возглавлявший ВР в то время, жестко критиковал поведение Ходорковского.

– Итак, Ходорковский был заинтересован в налаживании этих связей: он нанял PR компанию в Америке, проводил деловые встречи. Были ли люди в Америки также заинтересованы в том, чтобы познакомиться с Ходорковским, узнать о начале его новых проектов, или просто поговорить о политике или энергоресурсах?

–  Да, разумеется, велись разговоры об энергоресурсах. Довольно долгое время они вращались вокруг продажи большой части «ЮКОСа», а после слияния – вокруг продажи части «ЮКОСа» «Сибнефти». Ходорковский вел переговоры с несколькими компаниями одновременно, а точнее, с компаниями Exxon Mobil и Chevron. Иностранные компании были заинтересованы  в развитии партнерства с ЮКОСом, а также с некоторыми другими компаниями. Например, «Лукойл» была одной из самых успешных компаний на международном рынке. Она планировала выйти на мировой рынок в начале 2000-х.

С тех пор возникли большие сложности, частично связанные с делом «ЮКОСа», а также с той моделью «государственного капитализма», которая установилась после этого дела. Это негативно настроило влиятельные силы на Западе, что сегодня находит отражение в анти-монопольных расследованиях, направленных против маркетинговой и ценовой политики «Газпрома» в некоторых европейских странах.

– Можно ли сказать, что когда арестовали Ходорковского и начался процесс вокруг ЮКОСа, были затронуты интересы американских компаний?

– Технически, мы  знаем, что 20% акций «ЮКОСа» принадлежали американцам, и что им не вернули ни пенни. В более широкой перспективе это означало, что в будущем будет меньше связей между различными бизнес-компаниями  в России и Соединенных  Штатах, и больше сделок между западным бизнесом и российским государством.

Мы знаем, что, например, два года назад ВР хотела установить прямые связи с «Роснефтью», но это намерение было заблокировано ее партнерами в «ТНК-ВР». В итоге, «ТНК-ВР» будет расформировано и выкуплено «Роснефтью». В то же время, «Роснефть» установила тесные взаимоотношения с Exxon Mobil. Поэтому, знаете, это очень сложная ситуация; но в итоге, бизнес – как вода: она всегда найдет свой уровень. Если есть возможность получить прибыль, бизнесмен найдет, как это сделать.

– Можно ли сказать, что поздние проекты с «Роснефтью» были некой компенсацией за потери, которые повлекло дело «ЮКОСа», или Вы думаете, что эти два события совершенно не связаны между собой?

–  Наоборот. Совсем наоборот. Дело «ЮКОСа» позволило «Роснефти» стать государственной нефтяной мега-корпорацией, которая, как ни парадоксально, следует стратегии, аналогичной стратегии «ЮКОСа», но в этот раз в партнерстве с государством. Сейчас цель – показать, что дело «ЮКОСа» закончилось, что было – то было, и позволить «Роснефти» быть принятой на международных рынках.

И все же, тени прошлого так просто не исчезают. Продолжаются несколько дел в суде, остаются открытыми некоторые репутационные  вопросы и всегда существует угроза, что где-то и когда-то суд может вынести решение против «Роснефти» в пользу акционеров «ЮКОСа»,  и тогда снова начнутся проблемы.

–  Как Вы думаете, если Ходорковского выпустят (а его могут выпустить в 2014), люди, с которыми он работал, зарубежные компании – могут ли они поддержать его после освобождения, сможет ли он заручиться поддержкой за границей, в Америке?   

– Нет, не будут. Ходорковский сам сказал: когда его выпустят, он больше не будет заниматься бизнесом. Это время прошло. Он будет заниматься социальными проблемами и другими текущими вопросами. И, разумеется, в первую очередь он будет заниматься восстановлением контактов со своей семьей. Но, конечно, российская политика абсолютно непредсказуема, и мы просто не знаем, что может произойти. Если, например, случится кризис власти, то Ходорковский, очевидно, может стать значимой фигурой, имеющей влияние на страну. Он может действовать в качестве объединяющего звена для оппозиции, и для тех, кто выступает за укрепление социального государства.

Если повезет, это будет управляемый, а не насильственный и не разрушительный процесс.

Я считаю Ходорковского очень умным человеком. У меня огромное уважение к нему. И он понимает, что бы ни случилось – и это один из ключевых тезисов, которые он акцентирует в своих работах, например, в книге «Кризис российского либерализма» –  в конечном итоге, российские политические силы должны искать поддержку внутри страны. Они должны предложить программу действий, а также интеллектуальный и политический анализ ситуации, который адекватно отвечает потребностям страны, чтобы действительно найти поддержку среди населения страны. Я думаю, что Ходорковский понял это, и что он один из немногих, кто может бороться — без стремления к возмездию, к наказанию, к революции – за существенные политические изменения в стране ради блага России. Он действительно понимает это. Да, конечно, поддержка Запада полезна, но она не может быть решающей.

Как и Путин, Ходорковский понимает, что, в конечном итоге, Запад волнуют только его собственные интересы, что он употребляет слова вроде «демократии» и так далее, но они всегда пропущены через фильтр собственных интересов и геополитических проблем страны. Россия должна найти свою дорогу и свой путь решения собственных задач. В идеальном мире он смог бы работать с Путиным, чтобы достичь этих целей. И он смог бы в будущем работать с режимом, чтобы найти способ переступить  границы  конфликта, найти  выход из тупика, как называет его Ходорковский, для того чтобы открыть возможность эволюционного развития страны, роста правопорядка, улучшения инвестиционного и бизнес-климата и чтобы разработать  собственное видение здоровой и динамичной России.

– Как бы Вы описали людей, с которыми Ходорковский общался за границей? Можно ли сказать, что это монолитная группа, представляющая некое идеологическое течение? Как бы Вы описали ее?

– Ходорковский долго являлся членом Американо-российского форума бизнес-лидеров  –  организации, вступить в которую можно только по приглашению. С этой организацией был тесно связан ветеран по изучению Советского Союза Джереми Азраэль, который его туда и привлек, всячески поддерживая. Ходорковский был одним из первых членов этой организации, вместе с Гусинским, кстати. Среди ее американских участников были Дональд Рамсфельд и Кеннет Ли, который затем приобрел дурную славу на посту главы корпорации Enron.

Именно на этом форуме Ходорковский познакомился с Брюсом Джексоном, ранее работавшим в Lockheed Martin, своего рода интеллектуальным предпринимателем, который активно выступал за расширение НАТО. Джексон женат на белорусской гражданке и имел живой интерес к постсоветским проблемам, при этом у него были тесные связи как с демократами, так и с республиканцами. Дело «ЮКОСа» в определенной степени позволяло для некоторых групп интересов оказать давление на администрацию США.

Ходорковский был также членом Американо-российского делового совета, за членство в котором необходимо было платить внушительные ежегодные взносы. Совет тогда возглавлял Джин Уилсон, с которым у Ходорковского были тесные личные связи.

Ходорковский также вступил в Carlyle Group, самое большое частное предприятие, специализирующееся на военно-промышленных инвестициях и имеющее тесные связи с Пентагоном и – что само собой разумеется – с Белым домом в период правления Буша (отца, и затем сына). Членами этой группы также являлись Уильям Перри и Франк Карлуччи, бывшие министры обороны США, бывший британский премьер-министр Джон Мейджор, а также ряд других выдающихся личностей. В условиях нового мира «войны с террором», после 11 сентября 2001 года, Carlyle Group использовала свои контакты, чтобы определять политику безопасности новой эпохи.

Ходорковский также мог воспользоваться этими связями в поддержку «ЮКОСа», когда начались гонения на его компанию в 2003 году. Ключевую роль сыграл Джереми Азраэль. Ранее в том же году «Менатеп» создал международный консультативный совет, функции которого в бизнес-смысле были не ясны, но одной из целей которого было создание международной лоббистской сети в поддержку «ЮКОСа». Одним из членов консультативного совета был Стюарт Айзенштат, который работал в Министерстве финансов США при президенте Билле Клинтоне, был ведущим стратегистом и советником в APCO, и юридическая компания которого в октябре 2003 года согласилась  работать  с  Kissinger/McLarty Associates: Мэк МакЛарти был главой администрации при Клинтоне и членом Carlyle Group. Весной 2002 года «Менатеп» объявил об инвестировании 50 миллионов долларов в Carlyle Group. Вслед за арестом Ходорковского Айзенштат, который служил одно время послом США в Европейском Союзе, встал на его защиту.

Нужно подчеркнуть, что Ходорковский комфортно общался с западными умами и проводил много времени с западными академиками и политическими аналитиками, разговаривая о проблемах России и происходящих изменениях.

– А «старые сторонники холодной войны» - кто они?

– Иностранными собеседниками Ходорковского были американский вице-президент Дик Чейни, который сочувственно относился к делу Ходорковского, а также ряд ведущих политиков, включая покойного Тома Лантоса, конгрессмена США от Демократической партии от 13 избирательного округа Калифорнии. Ходорковский посетил мероприятие по случаю 75-летия Лантоса в Будапеште в феврале 2003 года, и позднее Лантос уговаривал Ходорковского остаться на Западе.

Брюс Джексон, президент «Проекта переходных демократий» с 2002 года, влиятельная фигура в Вашингтоне, особенно в вопросах иностранной политики (он выступал за войну в Ираке), решительно поддерживал Ходорковского.

Некоторые из этих людей восприняли эту ситуацию как крестовый поход в защиту Ходорковского, что, на мой взгляд, было очень  рискованно. Частично их критика была оправдана, но такие вопросы нельзя решать в манере крестового похода, это может принести больше вреда, чем пользы. В определенном смысле опора Ходорковского на некоторых из этих людей, в итоге ослабила его позиции, вместо того чтобы укрепить их. У Ходорковского были обширные связи, но как только его стали воспринимать как угрозу российскому режиму, они мало чем могли помочь ему.

–  А почему они вообще общались с Ходорковским?

– Ходорковский был динамичным, интеллигентным деловым человеком и выглядел так, словно он был частью будущего. Ходорковский был выходцем из «старой советской интеллигенции», которая составила важный сегмент современного делового сообщества. Ему было, что рассказать, потому что в России бизнес не может быть просто бизнесом. Это всегда политика. И он мог рассказать много интересного. Конечно,  его увлекли его собственные слова. Он не смог адекватно отреагировать, когда начались гонения на его компанию.

– Как российские олигархи строят взаимоотношения с американскими и западными политическими и бизнес-элитами, средствами массовой информации? Есть ли у них некая схема выстраивания отношений с Западом? Ограничены ли российские олигархи Кремлем  в отношении того, что они должны или не должны делать?

– Да, ограничения есть. Мы, к сожалению, наблюдаем, очень мощное геополитическое противостояние, и российский капитал стал заложником этой конфронтации. Поэтому алгоритм понятен. Путин и все остальные в правительстве хотят видеть развитие российского капитала в мировом масштабе, однако маркетинговая стратегия «Газпрома» в Западной Европе, как мы знаем, стала предметом расследования в Европейском союзе.

Здесь есть различные и очень существенные сложности. Даже решение о строительстве «Южного потока» в период, когда рынок газа быстро меняется (с его сланцевым газом, трудно извлекаемой нефтью, сжиженным газом и т.д.), очевидно, несет больше геополитического и геоэкономического смысла, чем выгоды для бизнеса. И  на Западе всегда есть сомнение в том, чего же в действительности хочет олигарх или предприниматель — получить выгоду или политическое влияние. Другими словами, зачастую не ясно, какие интересы стоят на первом месте – экономические или политические. Одна из основных опасностей для России сегодня – это близость бизнес-элит к политической системе.

– Как Россия, представленная «Роснефтью», строит свои отношения с крупными американскими нефтяными компаниями. Вы видите здесь какой-то алгоритм? И отличается ли это от того, как Россия взаимодействует с компаниями в других отраслях экономики, не энергетических?

– Конечно, все части энергетического сектора отличаются друг от друга. Нефть – это основной мировой бизнес. В данный момент есть значительный  дисбаланс между огромными потенциальными ресурсами России (в особенности, в малодоступных  регионах –  в Восточной Сибири, на арктическом шельфе, на глубоководных участках Черного Моря) и технической возможностью России их использовать.

Поэтому России необходимо объединяться с западными компаниями, чтобы разрабатывать эти месторождения. Западные компании обладают опытом, и нефтяные компании Запада ищут резервы, чтобы увеличить свои активы. «ВР» необходимо оставаться в игре. И, разумеется, Exxon Mobil делает то же самое.

В других секторах действует другая логика. Рынок газа совершенно другой. Так же сильно отличается и сектор атомной энергетики. Ведутся важные переговоры относительно строительства Россией электростанций в Турции, Венесуэле и Бразилии. Другие сектора также развиваются, например, финансовый сектор. Флаг «ВТБ» сейчас развивается напротив «Банка Англии». И, конечно, Россия надеется превратить Москву в международный деловой и финансовый центр. Все эти инициативы имеют огромный потенциал в будущем, но сейчас на пути этих перемен есть серьезные препятствия.

Прежде чем этого можно будет достичь, необходимо значительно улучшить нормативно-правовой и деловой климат в стране. У России большие амбиции, но и настолько же большие проблемы, осложненные внешними обстоятельствами: сложности в Еврозоне и вялый рост. Есть опасность того, что некоторые представители российской политической и бизнес-элиты начнут смотреть на восток в качестве альтернативы. Энергетический сектор и потребности Китая очень быстро выросли. Об этом говорит последняя встреча с Си Цзиньпином, который совершил своей первый иностранный визит после вступления на пост главы Китая именно в Россию и подписал здесь ряд энергетических сделок.

Но идея пойти на Восток для России разрушительна, если это произойдет за счет ослабления связей с Западом. Разумеется, вам нужно развивать отношения с Востоком, но при этом необходимо сохранять и выстраивать отношения с Западом.

http://terra-america.ru/v-rossii-biznes-ne-mojet-bit-prosto-biznesom-eto-vsegda-politika.aspx

voprosik.net

Что важнее - бизнес или политика?

В глобализующемся мире, где торговые пути становятся кровеносными сосудами организма всей планеты, а финансовые институты – важнейшими его органами, торговое сотрудничество стран представляет исключительную важность для современных международных отношений. Несмотря на то, что интересы порой становятся на пути эффективного развития экономических связей, соображения идеологов национальной политики вряд ли уже смогут сегодня перевесить экономический интерес держав.

Тезис Френсиса Фукуямы об экономическом детерминизме и окончательном уходе идеологии, по всей видимости, не теряет своей актуальности и по сей день. Однако, многие специалисты до сих пор считают, что геополитический интерес всегда будет играть определяющую роль в процессе принятия внешнеполитических решений. В подтверждение своих слов они зачастую приводят пример украинского кризиса. В данной связи предлагаю порассуждать на эту тему на примере отношении России и Евросоюза в период с начала ХХI века.

Итак, давайте рассмотрим уже упомянутый украинский кризис. Если следовать логике сторонников  преобладания политики над экономикой, то получается,  что именно украинская катастрофа стала причиной разлада доверительных отношений между Российской Федерацией и Евросоюзом? Однако так ли это? Может быть, стоит снять розовые очки и посмотреть на наше прошлое с более прагматичной точки зрения? Стал ли Майдан действительно первопричиной всех противоречий между Москвой и Брюсселем или взаимные претензии сложились задолго до этого, а переворот в Киеве стал лишь катализатором стремительного охлаждения отношений между Россией и Евросоюзом? Представляется, что данная точка зрения имеет своё право на существование по ряду причин.

Во-первых, необходимо проанализировать основной договор между Россией и Евросоюзом о партнёрстве и сотрудничестве 1994 года, замену которому лидеры двух стран не могут найти уже более чем двадцать лет. Да, в 2010 году был подписан договор о модернизации, однако нашло ли это соглашение своё логическое продолжение? Представляется, что сотрудничество в четырех областях (в экономической сфере; в области свободы, безопасности и правосудия; внешней безопасности; по линии культурного взаимодействия и в образовании) функционировало мало либо не работало вообще.

Кроме того, в течение долгого времени на самом высоком политическом уровне говорили о создании зоны свободной торговли с ЕС, которое в конечном итоге так и осталась на бумаге. Не будем забывать и о постоянном расширении НАТО на Восток. Перечислять проблемные точки взаимодействия России и ЕС можно и дальше, однако не стоит выбрасывать из головы тот колоссальный позитивный опыт, который связывал нас в течение последней четверти века. В таких случаях традиционно вспоминают в эпоху Путина и Шрёдера, когда было решено развивать проект «Северный Поток», чётко прослеживалось тогда и расширение торгово-экономического сотрудничества, которое сопровождались активным обменом в области технологий, образования, культуры между Россией и ЕС. Как результат, единым европейским фронтом выступили наши страны в период вторжения США в Ирак.

Однако говорить о том, что в наших отношениях была ситуация полного взаимопонимания, нельзя. Это подтверждает произошедший в  2008 году грузино-осетинский конфликт, после которого Россия и Запад вновь начали расходиться по разным сторонам баррикад.  Представляется, что уровень внешнеэкономического взаимодействия в тот момент был достаточно велик, чтобы действительно порвать с Евросоюзом, однако с течением времени тенденции на выправление ситуации так и не создалось, и украинский кризис ввёл российско-европейские отношения в крутое пике, так как потенциал полезного взаимного сотрудничества был окончательно исчерпан.

Сегодня, цитируя нашего президента, «мы с Евросоюзом стоим на развилке», и принять решение о том, каким образом развивать отношения с Западом, нам необходимо именно сегодня. Принимать это решение руководству двух сторон придется, опираясь на те предпосылки, которые сложились на данный момент. Для Российской Федерации это возможность «Поворота на Восток», ЕАЭС и перспектива развития проекта нового «Шелкового пути». Для Евросоюза, в свою очередь, это своеобразный «Поворот на Запад», через заключение соглашения о трансатлантическом сотрудничестве (TTIP), которое им предлагает США. Пару слов об этом договоре.

Всем известно, что подписание соглашения о TTIP, в отличие от аналогичного договора о транстихоокеанском сотрудничестве,  для американцев обернулось настоящим кошмаром, и окончание переговоров откладывалось уже несколько раз из-за колоссального несоответствия регулятивных норм ЕС и США в области защиты прав потребителей, промышленности, производства продовольствия и т.д.. Сейчас становится очевидным, что администрации Барака Обамы уже не удастся выполнить эту стратегическую задачу, и подписание TTIP, тем самым, автоматически падает на плечи следующего президента Соединенных Штатов. Однако, представляется, что в зависимости от того, кто станет следующим хозяином Белого Дома, взгляд США на это соглашение может коренным образом поменяться, так как стратегические взгляды относительно TTIP двух основных претендентов коренным образом отличаются друг от друга.

Не всё так просто и для России, которая сейчас пытается развивать уже ранее упомянутый проект ЕАЭС в рамках так называемого «Поворота на Восток». В эпоху экономических санкций, которые, хотя и носят весьма ограниченный характер, но, тем не менее, российское руководство приняло решение не дожидаться потепления отношений с Западом и сделать основной упор на сотрудничество с Китаем и другими странами Азиатско-Тихоокеанского региона.

Однако, о чём нам говорят факты? Как говорится, статистика - вещь упрямая, и она, в свою очередь, говорит об обратном. Хотя недавно глава правительства Д.А.Медведев официально заявил о продлении основного пакета санкций до декабря 2017 года против ЕС и США, доля Евросоюза во внешнеторговом обороте России упала всего лишь на 7 процентов, (с 52 до 45 процентов). К сравнению, доля Китая во внешнеторговом обороте практически в пять раз меньше,  и в прошлом году она даже несколько сократилась.

Кроме всего прочего, в прошлом году Китайский банк присоединился к санкциям против Российской Федерации, что говорит, с моей точки зрения, об очень многом. Уровень прямых инвестиций со стороны Евросоюза в российскую экономику, хотя и несколько упал с некогда традиционных 80%, этот уровень всё равно остаётся недосягаемым для партнёров из Поднебесной, которая, по каким-то причинам, решила значительно снизить уровень инвестирования в РФ в прошлом году. Более того, основная часть созданной инфраструктуры российской металлургической, автомобильной и многих других сфер промышленности остаётся крепко завязанной на европейский рынок, и их перенос на восток сейчас не представляется возможным. Стоит отметить, что подобный шаг даже в среднесрочной перспективе не будет обладать экономической целесообразностью.

В свою очередь, несмотря на политическое и идеологическое противостояние России и Запада в данный момент, остаётся потенциал для развития отношений, который опирается на традиционные сферы сотрудничества. Продолжается торгово-экономическое взаимодействие в области металлургии, где отдельно стоит отметить Новолипецкий и Магнитогорский заводы. Также развивается торговля продуктами российской химической и нефтехимической промышленности, однако, пожалуй, одной из основных сфер, где у сторон не возникало больших противоречий, выступает энергетика и экспорт российских углеводородов на европейский рынок. Эта сфера сотрудничества продолжает составлять более 50-ти процентов российского экспорта в Евросоюз.

Более того, в последнее время наметилось расширение этого взаимодействия, несмотря на упомянутое решение сторон продлить экономические рестрикции в отношении друг друга. На пресс-конференции «Газпрома» в июне 2016 года было объявлено, что на данный момент сложилась определённая согласованность в отношении строительства второй ветки газопровода «Северный поток 2» вслед за существующим «Северным потоком». Поводом для подобных заявлений стало соглашение, достигнутое со Словакией, а также подтверждение со стороны Германии о возможности осуществления подобного проекта в  Балтийском море.

В Европе данное решение было продиктовано постоянно падающими цифрами в собственной газодобывающей промышленности, а также истощением собственных газовых запасов. К тому же, интерес зарубежных европейских компаний к проекту «Северный Поток-2» доказывает, что Европа трезво осознает, что ни одна страна в мире, кроме России, обеспечить регион газом не сможет. Хотя и США неоднократно объявляли о желании изменить устоявшийся  статус-кво в связи со сланцевой революцией, однако на данный момент очевидно, что такие заявления носили исключительно декларативный характер.

Более того, представляет очевидный интерес анализ возможных перспектив развития Евразийского экономического союза. Вопрос заключается в том, сможет ли Москва найти то, что, она, якобы, потеряла в Европе после начала украинского кризиса или это очередной политический маневр Кремля с целью возвращения в Европу через Азию? На данный момент мы слышим от наших лидеров заявления о том, что первоочередной задачей России на данном этапе является выстраивание отношений со своими партнёрами по ЕАЭС. Обратимся опять к фактам. Ни для никого не секрет, что Казахстан в данный момент как никогда ориентирован на КНР в своей внешнеторговой деятельности  и в течение долгого времени выстаивает двусторонние отношения с Пекином, не принимая, по большому счету, во внимание позицию своих партнёров по ЕврАзЭС.

Более того, совсем недавно Казахстан приняли в ВТО, однако сделали они это на абсолютно иных условиях, нежели с Россией. В связи с этим Астана в данный момент проводит реформы в своей экономике по строго западным «лекалам», что вынуждает и страны-члены ЕАЭС подстраиваться под складывающиеся новые условия. Кроме того, на высшем уровне было неоднократно отмечено развитие отношений на уровне ЕАЭС-ЕС, и механизмы этого сотрудничества в данный момент активно вырабатываются. Это ли не очевидный шаг Москвы по сближению с Евросоюзом?

Европейский Союз, со своей стороны, также не исключает возможности дальнейшего развития отношений с Россией, что было закреплено в документе Еврокомиссии, посвященном торговой политике ЕС. В данном документе значится, что, несмотря на постоянные обмены санкционными пощёчинами, Европа готова сотрудничать с Россией в отдельно взятых областях. Там также обозначено, что политика в области торгово-экономического сотрудничества будет зависеть от внутренней ситуации в России, однако чёткой линии Еврокомиссия так и не выдвинула.

Таким образом, говорить о том, что позиция ЕС по отношению к России откровенно враждебна, нельзя. В свою очередь, утверждать, что мы вернулись на уровень «друг», также, к сожалению, пока невозможно.   Соответственно, озвученная позиция ЕС является негласным согласием с тезисом нашего президента о том, что мы сейчас «находимся на развилке», и в ближайшем будущем нам предстоит выбрать один из путей. Кто сделает первый шаг - пока непонятно. Однако намеченное развитие сотрудничества России и ЕС через различные механизмы, будь то на уровне ЕС-ЕАЭС или в традиционной нефтегазовой сфере, а также очевидное нежелание двух сторон идти на прямую конфронтацию, показывают, что сегодня существует очевидная тенденция на сближение позиций двух сторон.

Очень важным фактором в этом сближении будет та роль, которую Евросоюз в этот раз выберет для России, так как печальный опыт прошлых лет, когда европейские лидеры выбрали политику «ведущий-ведомый» в отношении РФ, стала одним из основных факторов наших неудач. Москва не раз давала понять, что она не будет мириться с ролью региональной державы и  «младшего партнёра» Евросоюза. Уверен, что именно восприятие Кремля как равноправного партнёра в переговорах с ЕС должно стать той призмой, через которую объективные предпосылки для развития наших отношений, действительно вернут наше сотрудничество на прежние высоты.

http://russiancouncil.ru/blogs/mikhail-poliansky/?id_4=2569

voprosik.net

Бизнес в политике: от простого к эффективному

Только через взаимодействие с широкими слоями общества бизнес сможет стать подлинно политически влиятельным

Все политические игроки стремятся использовать возможности коммерческих организаций для собственной поддержки. 26 марта пройдет очередной съезд новой «партии бизнеса», которая станет наиболее крупным действующим российским проектом вовлечения бизнеса в публичную политику. Интересны методы, с помощью которых привлекали, привлекают и, возможно, будут привлекать предпринимательское сообщество к политической работе.

Большая часть трудоспособного (а значит, и голосующего) населения трудится в коммерческом секторе, на предприятиях промышленности или сферы услуг. И большую часть жизненного времени она проводит на работе, а значит – в трудовых коллективах. Это жизненное обстоятельство - колоссальный электоральный и политический потенциал для политиков. Вместо того, чтобы пытаться организовать и мотивировать людей, которые их не знают и даже подчас не имеют времени изучать их программы, политикам и партиям гораздо легче получить в свое распоряжение уже организованные сообщества и коллективы.

Технологии задействования организационных ресурсов бизнеса в политике со временем совершенствуются. Самый известный и старый метод – политическая работа напрямую с трудовыми коллективами. Его практиковали ещё большевики - во многом благодаря налаженной сети агитаторов и организаторов на заводах они сумели захватить власть. Впоследствии партийные ячейки на предприятиях стали важным элементом структуры советской власти вообще. В постсоветском варианте «корпоративный ресурс» активно применялся региональных выборах - лояльные предприятия через принуждение привлекали своих работников к участию в «правильных» массовых мероприятиях или для «правильного» голосования. Несмотря на свою архаичность, этот всюду высмеянный и легко обнаруживаемый конкурентами метод «мобилизации электората» все ещё продолжает использоваться.

Следующая «стадия эволюции» – попытки построения политических партий на основе бизнес-структур. Классическим примером здесь может служить уже упомянутая партия «Правое дело», лидером которой стал бизнес-омбудсмен Борис Титов. 26 марта, по данным СМИ, эта партия планирует утвердить на своем съезде собственный ребрендинг, переименовавшись в «Партию роста» и представив свой новый логотип.

Либеральные и правые партии (например, «Демократический выбор России» в 1993 году или Союз Правых сил в версии 1999-2003 гг.) ещё с 90-х годов претендовали если не на монополизацию, то по крайней мере на приоритет в политической презентации предпринимательского сообщества, считая себя выразителями наиболее приемлемой для бизнеса политической идеологии – экономического либерализма и «европейских» ценностей. Новая партия предпринимателей строится не по идеологическому, а по организационному принципу, явно унаследованному его лидером от возглавлявшихся им общественных организаций бизнес-сообщества. Борис Титов явно рассчитывает не только и не столько на идеологическое привлечение сторонников в бизнес-сообществе, сколько на объединение их организационных и финансовых ресурсов. Недавний резонансный эпизод с включением руководством «Правого дела» Олега Дерипаски в состав Генерального совета партии и последующий самоотвод президента УК Русал свидетельствуют о надеждах Бориса Титова и его команды привлечь на свою сторону ресурсы крупного бизнеса.

Если привлечение трудовых коллективов коммерческих предприятий в приказном порядке можно в шутку сравнить со стадией «рабовладельческого строя», то подход команды Бориса Титова чем-то напоминает парламент средневековой Англии, который исходно был создан, чтобы представлять интересы крупнейших феодалов перед королем. Но, в отличие от английского парламента, «Партии роста» ещё предстоит доказать свое право на политическое представительство интересов бизнес-элиты.

Между тем, монополизировать представительство бизнеса в рамках одной партийной организации невозможно – о поддержке интересов предпринимательского сообщества заявляют и «партия власти» - «Единая Россия», и даже исторически антикапиталистическая КПРФ. Все они готовы делегировать на выборы представителей национального бизнеса. Кроме того, далеко не всё бизнес-сообщество стремится к участию в публичной политике: многие компании демонстративно сторонятся политики, чтобы избежать, как они считают, дополнительных рисков. Между тем, весь бизнес – от крупнейшего до малого – заинтересован в создании благоприятной для себя социальной и инвестиционной среды. А значимое воздействие на социальную среду – это всегда политическая задача. В условиях экономического кризиса и власть, и политики, и бизнес, и общество особенно заинтересованы в том, чтобы «найти друг друга» и выстроить взаимовыгодные коммуникации. Чаще всего бизнес стремится не к влиянию на политические процессы ради ощущения «могущества», а к решению конкретных экономических и социальных задач. Он стремится к улучшению среды своей работы с целью повышения своих финансово-экономических показателей. И современный российский бизнес здесь не является исключением.

Следующей ступенью эволюции методов влияния бизнеса на политику становятся социальные технологии. Современная Россия предоставляет огромное пространство для их применения.

Власти – и федеральные, и региональные – часто оперируют понятием «социальной ответственности». Однако часто социальная ответственность бизнеса понимается как своего рода повинность в обмен на лояльное отношение власти, как выполнение ненужной для самой компании общественно-полезной работы, на которую только у неё есть соответствующие ресурсы. Безусловно, сложные инфраструктурные и социальные задачи, требующие привлечения значительных средств, будут всегда. Но есть и другие средства привлечения бизнеса к социальной активности – с выгодой для компаний и эффективным результатом для власти и общества.

Одной из наиболее надежных форм таких взаимоотношений стала поддержка бизнесом региональных общественных организаций и инициатив, в реализации которых заинтересованы и власть, и население региона. Эта поддержка не обязательно должна выражаться через прямое спонсорство. Распространенной в США практикой является поддержка волонтерских и общественных организаций коммерческими компаниями через участие в их инициативах, распространение их социальной рекламы и лозунгов, а также через льготы и преференции в покупке своих товаров и услуг для участников таких сообществ. Это не только и не столько благотворительность: в общественной и волонтерской деятельности участвует наиболее экономически активная часть общества – молодежь, государственные и коммерческие служащие младшего и среднего звена. Таким образом компании делают себе эффективную рекламу и продвигают свой продукт, а реализация социальных проектов способствует улучшению социальной среды в нужном для компаний направлении.

Участие в социальной и благотворительной деятельности стало фактически обязательным для крупных международных корпораций. Ярким и хрестоматийным примером успешной реализации социально значимого проекта в глобальном масштабе, приносящего, тем не менее, явную выгоду корпорации-спонсору, можно назвать программу поддержки американской компанией The Coca-Cola Company международного олимпийского движения в глобальном масштабе, которую она начала реализовывать на национальном уровне ещё в 30-х годах XX века.

Подобные общественно полезные механизмы можно создать и в России как на региональном, так и на федеральном уровне. В качестве примера полигона для реализации новой социальной технологии можно привести Калужскую область. Это промышленно развитый регион, последние годы регулярно занимающий лидирующие места в рейтингах промышленного развития и инвестиционной привлекательности. Этого статуса удалось добиться за счет привлечения иностранных инвестиций крупных публичных компаний – прежде всего, автопроизводителей и глобальных корпораций пищевой и химической промышленности, заинтересованных в России как в рынке сбыта своей продукции. Администрация Калужской области и лично губернатор области Анатолий Артамонов затратили большие усилия для улучшения инвестиционного климата в регионе.Однако модель, безупречная в «тучные» годы, стала сталкиваться с трудностями в период экономического кризиса. Падение покупательной способности населения снизило продажи автомобильных концернов и поставило вопрос о сохранении в регионе автомобильной промышленности на прежнем уровне развития. В аналогичной ситуации оказались и другие отрасли экономики региона, например, часть пищевой и легкой промышленности.

Основной причиной снижения спроса на автомобили в условиях кризиса стал ценовой фактор. Спрос покупателей смещается в сторону более бюджетных моделей, снижая прибыль автопроизводителей. Кроме того, автомобилей в базовой комплектации существенно производится существенно меньше, чем автомобилей в дополнительной – автоконцерны заинтересованы в прибыли собственных дочерних предприятий, производящих дополнительное оборудование. Таким образом, снижение потребительского спроса приводит к снижению экономических показателей не только автомобильной, но и ряда смежных отраслей промышленности.

Снижение экономических показателей предприятий автоматически отражается и на экономических показателях региона, в том числе – на объеме налоговых отчислений, а снижение региональных макроэкономических показателей всегда становится источником проблем для регионального руководства. Снижение региональных экономических и социальных показателей всегда создает почву для политических спекуляций о перспективах руководства региона – каким бы успешным они ни было прежде.

Как можно попытаться выйти из этой ситуации? Калужская область имеет сильный образовательный и социальный блок, сформировавшийся исторически за счет размещения в регионе предприятий атомной и оборонной сферы. Можно представить себе ситуацию, когда крупный автопроизводитель, имеющий предприятие на территории той же Калужской области, оказывает публичную поддержку крупному региональному социальному или экологическому молодежному движению, предоставляя для его участников льготы на «бюджетный» сегмент своей продукции и помогая – в том числе и через ко-брендирование, социальной рекламе этого движения. В результате движением практически реализуются конкретные общественно полезные мероприятия, улучшаются социальные показатели региона и, соответственно, оценки деятельности региональной администрации - а автопроизводитель получает лояльную, образованную и экономически активную аудиторию, которая будет покупать его продукцию или перейдет на работу на его предприятия. Эта умозрительная схема тройственного сотрудничества общественных организаций, власти и бизнеса в итоге, в отличие от традиционных лоббистских схем, будет способствовать благу региона, решению средствами некоммерческих и общественных организаций важных задач регионального развития и повышать экономические показатели коммерческой компании – участника процесса.

В данном случае речь идет уже не о «чистой» политике, а о механизмах социального маркетинга – способных, тем не менее, дать важные экономические и политические результаты. Представляется, что в такой относительно аполитичной стране, как Россия, где многие институты политического представительства, в том числе партийная система, вызывают к себе неоднозначное отношение, чисто политические механизмы мобилизации бизнеса работать не будут. Бесспорно, сохранятся спонсоры системных политических партий, продолжатся и попытки социально активного малого и среднего бизнеса обеспечить себе политическое представительство на федеральном и региональном уровне.

Вместе с тем, подлинно массовая мобилизация бизнес-сообщества возможна только через социальные механизмы. Мобилизованный через эти механизмы бизнес будет, хотя и не сразу, оказывать существенно большее влияние на политические процессы и на политическое поведение граждан, чем те компании, которые сходу открыто заявляют о своей политической позиции.

Подход создающейся «Партии роста» представляет интерес как попытка объединить бизнесменов-единомышленников с общей идеологией – например, сторонников государственных инвестиций в экономику и «мягкой» денежной политики. Однако попытка вовлечь все бизнес-сообщество в политику через подобную схему – это в значительной степени уже «вчерашний день» политических технологий.

Только через взаимодействие с широкими слоями общества бизнес сможет стать подлинно политически влиятельным. Это – требующая времени и усилий, но наиболее современная и потенциально эффективная стратегия.

Автор: Никита Бабкин,Генеральный директор Бюро Стратегические КоммуникацииЧлен Комитета РАСО по политтехнологиям 

www.km.ru

БИЗНЕС это что такое БИЗНЕС: определение — Политика.НЭС

БИЗНЕС

business) - дело, занятие, торговля, коммерция, инициативная предпринимательская деятельность в условиях рыночных отношений, приносящая доход или иные выгоды. В существующих видах и формах бизнеса на одно из важных мест вышел интерес к сфере власти: участие во власти, благосклонность властей, деловые контакты, способные создать стимулы к наращиванию деловых усилий, в конечном счете, приводить к росту доходов. Цивилизованный бизнес предполагает высокие морально-деловые качества участников - честь, ответственность, пунктуальность в выполнении обязательств.

Оцените определение:

Источник: Власть. Политика. Государственная служба. Словарь

БИЗНЕС

англ. business — коммерческая деятельность) то же, что предпринимательство, предпринимательская деятельность, инициативная самостоятельная деятельность граждан и их объединений, направленная на получение прибыли . Таково первоначальное значение слова, заимствованного из английского языка. Однако, как это обычно происходит, в процессе использования, слово получило массу иных оттенков. В первую очередь, под бизнесом стали понимать свое дело по получению прибыли. Для либерально настроенных людей бизнесмен, т. е. успешный человек, занимающийся своим собственным делом по зарабатыванию денег, стал чем-то вроде идола. И стало совершенно не важно, какими именно средствами ведется дело, как зарабатываются деньги, т. к. бизнесмен автоматически становился над толпой, которая по словам либералов, занималась только тем, что получала подачки от государства.

Первые крупные бизнесмены отличились на поприще приватизации, когда вся государственная собственность, доставшаяся Российской Федерации в наследство от канувшего в лету СССР, была распродана по дешевке дельцам, приближенным к власти. В дальнейшем многие из первых приватизаторов стали жертвами своих коллег по бизнесу, т. к. в период становления дикого капитализма в России никто не считался не только с неписанными законами рынка, которые веками устанавливались на Западе (а именно западную модель капитализма попытались внедрить в России), но и даже с жизнями своих товарищей.

В дальнейшем под бизнесом стала пониматься любая деятельность по получению дохода. Начиная от занятия проституцией, торговлей наркотиками и нелегальным оружием, до открытого похищения людей и работорговли. В России организовались целые регионы, в которых действовали этнические преступные группировки (см. этническая преступность), занимавшиеся подобным бизнесом . Никого не интересует законность предпринимательской деятельности, и даже законность деятельности таких индивидуумов вообще. Достаточно благоговейно прошептать: «Это — его бизнес», чтобы получить полную индульгенцию в глазах либерала. Более того, либерал ставит права бизнесмена на получение своей прибыли над всяким законом, что ясно видно в компании по привлечению к уголовной ответственности М. Б. Ходорковского.

См. также: беженец, демографическая политика, малый бизнес, миграционная политика, оффшорная зона, права животных, правозащитник, реалити-шоу, самоуправление, свободная экономическая зона, феминизм, эффективный менеджмент.

Оцените определение:

Источник: Толковый словарь демократического новояза и эвфемизмов

politike.ru

Реферат - Взаимосвязь бизнеса и политики

--PAGE_BREAK--2.2.  Бизнес и государство как субъекты социальной ответственности

Государство является регулирующим и координирующим органом, определяющим стратегические ориентиры в социальном и экономическом развитии; создающим базовые условия для бизнеса и повышения эффективности экономики; разрабатывающим и внедряющим проекты государственной важности и национального масштаба.

Рыночный механизм имеет немало достоинств, его возможности велики, но не безграничны. Существуют области, где механизм свободной конкуренции не срабатывает, рынок терпит фиаско и требуется вмешательство государства. Таким образом, провалы рынка обуславливают содержание экономических функций государства (см. схему 1).

Схема 1.

<img width=«419» height=«169» src=«ref-2_634412235-2911.coolpic» v:shapes="_x0000_i1025">

Саморегулирующаяся рыночная система способствует рождению монополии, а значит уменьшению конкуренции.

Рассмотрим сущность феномена государства в контексте их взаимодействия с бизнесом в той же логике, то есть через функции[3].

А. Бунич выделяет 8 функций государства в экономике:

Первая функция— дирижистская. Здесь автор проводит прямую аналогию с оркестром, где музыканты играют, а дирижёр задает темп и синхронизирует их действия. На первый взгляд, роль дирижера сводится к малопонятному размахиванию палочкой. Однако уберите его – и музыка тотчас превратится в какофонию.

Вторая функциясвязана со способностью государства служить локомотивом для инвестиций. Таковую способность обосновал Дж. Кейнс  — самый выдающийся экономист XX века. Эти идеи легли в основу «Нового курса» американского президента Ф.  Рузвельта. Кейнсианство около  семидесяти лет являлось базовым трендом западной  экономической теории. Однако в России были, оно не было востребовано. В фаворе были теории гораздо менее значительного Милтона Фридмана, отца-основателя монетаризма.

А между тем идея мультипликатора Дж. Кейнса может оказаться весьма полезной для российской экономики. Суть этой идеи заключается в том, что государство изыскивает некую большую сумму и вкладывает ее в экономику. На эти деньги строятся некие объекты, предприятия, нанимаются работники, которым платят зарплату. У работников появляются деньги, следовательно, увеличивается спрос на товары народного потребления. В результате получают импульс к развитию соответствующие отрасли. Но в этих отраслях тоже есть работники, которые в свою очередь получают зарплату и также увеличивают спрос. Таким образом, закручивается огромная бизнес-цепочка, которая «разгоняет» экономику. Причем первичный импульс задается именно государством, являющимся в этом случае локомотивом инвестиций.

Подвид второй функции— государство как гарант инвестиций.Государство должно вкладывать средства в экономику страны, что бы убедить остальных, что вложения в российскую экономику являются надежным предприятием. Тогда капиталы будет вносить и российский и зарубежный бизнес.

Вторая функция также включает в себя создание базы для крупных проектов. Например, строительство делового центра «Москва-Сити» было бы неосуществимо лишь силами частного бизнеса. В режиме самоорганизации оно бы затянулось на десятки лет. В таких случаях, как реализация мега-проектов, рассчитанных на много лет, требуются определённые усилия со стороны государства по созданию инвестиционной привлекательности. Но эти усилия чаще всего оказываются оправданы, так как прибыль, в конечном счете, окупает затраты.

Третья функция– государство как катализатор экономических процессов. Если необратимо стагнирует какое-то предприятие, почему бы не завершить его деятельность досрочно, пустив освободившиеся денежные и человеческие ресурсы на другое, перспективное с экономической точки зрения дело? Если понятно, что этот промышленный район не имеет перспективы, надо продумать меры, чтобы расчистить там площадку, на которую придут инвесторы и построят жилой квартал.

Современная экономика – это в первую очередь экономика времени. Успех в глобальной конкуренции зависит от того, как быстро вы реагируете на изменившуюся ситуацию. Надо понимать, что частный бизнес никогда не возьмет на себя функцию экономии времени, потому что он в принципе мыслит в других категориях.

Четвертая функциягосударства — социальная. Никто кроме государства не в состоянии осуществлять социальные проекты, обеспечивать перераспределение средств в экономике страны в интересах социально незащищенных. Очевидно, что частный бизнес не может этого обеспечить в полной мере даже при высоком уровне социальной ответственности.

Пятая функция– антимонопольная. В России она выражена очень слабо, в то время  как в той же Америке соответствующие ведомства обладают огромными возможностями. Они способны, если нужно, даже расчленить «Майкрософт». Ясно, что в нашей стране с ее монополистической структурой рынков антимонопольные ведомства должны обладать серьезными полномочиями.

Шестая функция– планирование и прогнозирование. Никто, кроме государства, ее выполнить не может. У частного бизнеса, даже у крупной финансовой группы, совсем другие приоритеты. Только государство способно содержать соответствующие службы, заказывать научные исследования, принимать стратегические решения на 5-10 лет вперед.

Всегда останется за государством и реализация национальных проектов на основе программно-целевого метода управления, когда существует четкая задача, под которую вырабатывается соответствующая программа. У государства всегда будут возникать текущие и стратегические задачи. Они могут заключаться в решении проблемы занятости или, как у Рузвельта, в проведении общественных работ, в развитии конкретного региона или территории (программа развития долины реки Теннеси) — в любом случае их решение силами только частного бизнеса невозможно.

Седьмая функция– стимулирование научно-технического прогресса, создание инновационной системы, которая позволила бы России быть конкурентоспособной в наукоемких, высокоприбыльных отраслях.

Восьмая функциязаключается в создании устойчивой кредитно-финансовой системы. Сколько бы частный бизнес ни развивался, он не может обеспечить всех необходимых капиталовложений. Поддержание национальной валюты тоже не входит в его задачи. Этим способно заниматься только государство.

Гарантия экономических и социальных прав населения, охрана окружающей среды, устранение региональных диспропорций, дифференциация ставки налогов и др. являются  прерогативами государства и власти.

Анализ функций бизнеса и власти приводит к выводу о их невыполнимости при отсутствии взаимно выгодных связей и  взаимной зависимости между бизнесом и властью. Взаимодействия между бизнесом и государством обусловлено как невозможностью выполнения своих социально-экономических функций со стороны государства без бизнеса, так и невозможностью эффективного развития бизнеса без поддержки государства.

Таким образом, функции бизнеса являются более локальными и реализуются на уровне внутрикорпоративном и территории пребывания,  а функции  власти – более глобальными и реализуются на государственном, национальном уровне. Вместе с тем, реализация своих функций обоими субъектами и эффективное взаимодействие между ними, в конечном счете, ведут к стабильному развитию общества и повышению благосостояния населения.

В разные исторические периоды взаимодействие бизнеса и власти в Российской Федерации складывалось по-разному, имело разные цели и разное содержание.

Начало ХХIвека можно охарактеризовать как период развития взаимоотношений бизнеса и государства, формирования корпоративной социальной ответственности, создание экономически обоснованной социально-ориентированной налоговой политики, совершенствования  форм социальных инвестиций бизнеса в развитие общества, становления корпоративного гражданства.

Таким образом, развитие взаимоотношений между бизнесом и государством является отражением усложнения экономических отношений в обществе.

Важнейшей проблемой взаимодействия бизнеса и власти является определение степени ответственности каждого из субъектов за решение социальных проблем и социальное развитие общества. Ни в науке, ни в практике нет единого подхода к решению этой проблемы. 

Одни считают, что ответственность за развитие общества в максимальной степени возлагается на бизнес. Этот, так называемый, европейский подход поддерживают в основном представители некоммерческих организаций и представители государственных органов власти.

Другие разделяют американский подход, в рамках которого сверхзадачей бизнеса является повышение прибыли и рост ценности компании для акционеров, а ответственность за решение социальных проблем лежит на государстве. Нобелевский лауреат 1970 год М. Фридман считал, что социальная ответственность бизнеса состоит  в повышении его прибылей. 

В российских условиях государство и общество являются важнейшими стейкхолдерами любого бизнеса. В то же время, поскольку государство и  общество проявляют большой интерес к бизнесу, они должны поддерживать развитие бизнеса так, чтобы их собственный интерес к нему не пропал («нельзя убивать курицу, несущую золотые яйца»). Другими словами, должен быть соблюден баланс, или найдены противовесы, когда, бизнес, чувствуя на себе заботу общества,  и поддержку государства, а взамен – делится частью созданных им благ.

    продолжение --PAGE_BREAK--Глава 2. Бизнес и политика 2.1. Группы интересов в бизнесе и политике

Люди и организации, заинтересованные в обладании ключевыми ресурсами влияния, образуют замкнутые группы лиц, реально участвующих в определении политической стратегии. Данный обзор анализирует их сферы интересов, структуры и ресурсы влияния.

В настоящее время в Европе на каждого чиновника Европейской комиссии (за исключением лингвистов и секретарей) приходится один человек, работающий в сфере представительства интересов. В наиболее развитых странах число институтов представительства интересов, с которыми имеют дело органы общественного управления, достигло непропорциональных размеров.

«Представители интересов, или свои люди» обладают монопольным доступом к общественной политике, в то время как в основных политических вопросах такие группы оперируют на более многоуровневых полях с другими типами интересов[4].

Влияние представителя интересов на общественные дела зависит, прежде всего, от того, насколько необходимым ему удается стать, предлагая те ключевые ресурсы, в которых нуждается правительство.

Использование или участие в группах интересов представляет собой один из путей, благодаря которому организации управляют своей внешней политической средой. Группы интересов можно проранжировать от частных групп организованных фирм до общественных групп, открытых для любого желающего присоединиться к ним. Другой фактор, определяющий силу влияния представителей интересов, — это способность оказывать давление на определенные круги. В настоящее время наблюдается увеличение числа признаков, свидетельствующих о стремлении общественных властей управлять взаимодействием с носителями внешних интересов.

Проблема исследования групп интересов занимает ключевое место в сфере наук об управлении, поскольку именно группы интересов предлагают фирмам те средства, которые помогают им эффективно функционировать во внешней политической среде. Однако в течение долгого времени она оставалось прерогативой преимущественно политической науки.

Политическая деятельность фирм осуществляется ими индивидуально, в форме коллективной деятельности: либо посредством участия в формальных или неформальных временных альянсах которые вообще могут не иметь никакой сколько-нибудь четкой структуры, как, например, клуб людей, собирающихся время от времени пообедать.

Как правило, именно наименьшие из малых фирм и предприятий сталкиваются с такими основными проблемами выживания, как отсутствие ресурсов для того, чтобы либо действовать коллективно, либо самим взаимодействовать со своим внешним политическим окружением. И наоборот, ни одна крупная фирма не была бы в состоянии поддерживать свое существование в прежнем виде, если бы она игнорировала те политические условия, которые могли бы оказать влияние на перспективу ее развития в будущем.

Табачная фирма в один прекрасный момент обнаружит, что ее основной товарный рынок подорван социальным законодательством; производитель бумаги столкнется с недопустимым ограничением размеров прибыли в результате принятия нового законодательства по проблемам окружающей среды; отрасль производства, находящаяся в состоянии спада, получит время для диверсификации при поддержке со стороны общественности; новые возможности для развития может получить даже целая совокупность промышленных отраслей за счет общественных инициатив. Вот почему любое крупное предприятие инвестирует ресурсы в управление своими общественными делами, когда создавая специально предназначенные для этой цели организационные подразделения, а когда и нанимая специальную фирму, занимающуюся вопросами общественных дел, или принимая участие в той или иной форме коллективной деятельности.

Самые крупные из предприятий, действующих в наиболее значимых производственных секторах, могут придерживаться позиции, что они в состоянии решать свои проблемы самостоятельно. Но даже и в этом случае вряд ли найдется хотя бы одна крупная фирма, не заинтересованная в участии в групповом объединении какого-либо рода, даже если из-за этого произойдет ограничение основного бизнеса.

Но и при этих условиях предприятия могут приходить к необходимости действовать коллективно в рамках секторальных объединений, чтобы угодить тем органам общественной власти, которые предпочитают вести переговоры с «одним голосом». Так, например, Европейская ассоциация потребителей электронной продукции фактически служит прикрытием интересов крупных европейских предприятий данного промышленного сектора (в частности, Philips и Tomsori) и удовлетворяет пожелания Европейской комиссии. В последнее время все чаще можно видеть, как органы общественной власти требуют от предприятий объединять свои интересы и предъявлять их как коллективный продукт, поскольку это упрощает предоставление консультаций.

Предприятия присоединяются к деятельности групп интересов с целью продвижения и защиты своих выгод, прежде всего в сфере общественной политики, т. е. в тех областях, где они могут как подвергнуться серьезной угрозе, так и получить необходимую им поддержку. Они участвуют в этом, чтобы удовлетворить требования органов общественной власти по упрощению определения и реализации общественной политики; они используют группы интересов как средство экономической разведки, средство сбора данных о политическом и экономическом окружении, а также иногда для получения доступа к товарам и услугам на льготных условиях.

Например, в марте <metricconverter productid=«1994 г» w:st=«on»>1994 г. французское предприятие по производству автомобилей Пежо/Ситроен пришло к выводу, что если фирма хочет и впредь оставаться прибыльной, то нельзя далее оставаться вне сотрудничества с Европейской ассоциацией производителей автомобилей (АСЕА). Аналогично действуют и некоторые американские фирмы, пользующиеся репутацией «вольных игроков»; на деле они признают необходимость коллективных действий, прежде всего в целях защиты и продвижения своих интересов в сфере общественной политики.

Отказ от принадлежности к влиятельной ассоциации может иметь опасные последствия для предприятия, подвергая его риску столкнуться с конкурентами, действующими коллективно и принимающими совместные решения, которые могут оказаться губительными для интересов фирмы, остающейся за пределами их коллективного соглашения.

Спектр групп интересов зависит от типа предприятий и содержит множество форм, начиная с частных объединений организаций, закрытых для посторонних организаций (таких как промышленные отраслевые объединения), и заканчивая образованиями, к которым может присоединиться любой желающий. Предприятиям проще организоваться, чем отдельным индивидуумам, поскольку их ресурсы для защиты и продвижения своих интересов гораздо больше, чем у других типов носителей интересов.

Ключевым моментом в понимании влияния, оказываемого группами интересов на определение и реализацию общественной политики, является наличие / отсутствие «переговорных козырей». Предприятия и производственные отрасли, обладающие наибольшим числом таких козырей, могут сделаться незаменимыми и тем самым значительно повлиять на определение и реализацию общественной политики. И, что важно отметить, эти ресурсы обеспечивают достижение наибольшего эффекта при хорошей организации.

Общественная политика формируется на основе информации. Например, в Европейской комиссии имеется только один человек, ответственный за многомиллионную страховую индустрию Европы (ECU). Такое положение дел приводит к сильной перегрузке бюрократического аппарата, попадающего в зависимость от знания, предоставляемого представителями частных групп интересов. Один чиновник прокомментировал эту ситуацию следующим образом:

«Начнем с того, что он (чиновник Европейской комиссии) — очень одинок, смотрит на лежащий перед ним чистый лист бумаги, недоумевая, чем же его нужно заполнить. На самой ранней стадии лоббизм предлагает великолепную возможность для ясного понимания того, какой должна быть его политика, а в конечном итоге — и того, как оформить это понимание на бумаге. Как правило, разработчик нуждается в идеях и информации, качество которой имеет важное на этой стадии работы значение. Ценным поставщиком качественной информации является лоббист».

Некоторые из отчетов Европейской комиссии на деле составлены отраслевыми объединениями и предприятиями. Предпринимательские группы интересов часто обладают монополией на информацию и экспертное знание, что дает им эксклюзивный и свободный от конкуренции доступ к общественной политике. Если она основана на технически несовершенной информации, то ее никак нельзя назвать качественной, а обладание живой и надежной информацией может гарантировать возможность влияния на определение общественной политики.

    продолжение --PAGE_BREAK--

www.ronl.ru

Бизнес и политика

Бизнес и политика

Рейтинг:   / 1 Подробности Создано 14.04.2012 18:09 Автор: Чистый Бизнес ©

 Бизнес и политикаБольшинство бизнесменов говорят что их не интересует политика. Давайте не будем лукавить и лицемерить. Политика не может не интересовать бизнес, особенно в нашей стране, так как ничто не оказывает такого влияния на стабильность бизнеса в России, как политическая воля и решения. Другой вопрос, что существует прямая зависимость, между политической активностью бизнеса и его безопасностью. Никто не хочет рисковать, потому что результат очевиден – потеряешь все и ещё останешься должен, а в худшем случае будешь смотреть на небо в клетку. Поэтому бизнесменам, как материально зависимым людям, не суждено делать революции, да и незачем. Потому что уникальная способность созидать теряется в эпоху революций и разрушения. Но возвращаясь к политике хочу отметить, что нормальный успешный бизнесмен не пойдет добровольно в политику, потому что заниматься бизнесом гораздо интересней и перспективнее. Особенно это актуально в наше время, когда открыт доступ к новым технологиям, к свободе бизнес-передвижений по всему миру, и у тебя куча новых идей и возможностей. Но в России бизнес выставлен на «лобное» место в качестве козла отпущения. Такое ощущение, что власть в нашей стране ненавидит «чистый» бизнес не только на сознательном, но и на подсознательном уровне в бессознательном состоянии. Это особенно чувствуешь, когда приезжаешь из-за границы. Когда узнаёшь что в Канаде по 5 лет не приходят проверяющие, в Европе налоговая помогает тебе исправить ошибки в годовой отчетности чтобы не было штрафов, а муниципальные власти помогают в открытии малого предприятия, предоставляя полную информацию по конъюнктуре местного рынка, начинаешь понимать как сильно власти могут влиять на развитие малого и среднего бизнеса. Нас не добивают не потому что не хотят, а потому что тогда сломается точка равновесия между социальным напряжением и экономической стабильностью. "Чистый" бизнес создал инфраструктуру удовлетворения насущных потребностей населения, создал рабочие места и аккумулировал в себе значительную часть социального напряжения, используя свои экономические рычаги. Поэтому без нас государство уже не может существовать. Это и есть политика, ведь как говорил великий вождь, «любая политика начинается с экономики». А пока чем выше цены на нефть, тем меньше потребность в «чистом» бизнесе. Но цены могут упасть за месяц, а на эквивалентное увеличение доли бизнеса, который восполнит своими налогами дефицит бюджета, потребуется 10-15лет. Нефть не может постоянно расти. Это неоспоримый факт ни с точки зрения экономики, ни с точки зрения политики, ни с точки зрения теории вероятности, ни с каких других точек зрения. И с каждым часом близок день, когда она начнёт падать (думаю это будет 2014-2015год), и тогда повториться история развала СССР. Это же так очевидно, что дальше можно об этом не говорить… Поэтому не зависимо от чьей-то воли или желания – «чистый» бизнес» это будущее страны.

   Резюме: чтобы политика государства основывалась на стабильной и сильной экономике, а налогоплательщик знал кто конкретно за это отвечает, в оценке деятельности Минфина РФ должны быть конкретные нормы налоговой политики, зависящие от уровня развития малого и среднего бизнесов. Именно это и предлагается в проекте по созданию системы оценки деятельности министерств РФ. Если кому интересно, то с проектом можно ознакомиться здесь…жми ссылку… А кому не интересно назовем всего лишь несколько нормативов для ответственных чиновников: «чем меньше доля малого и среднего бизнеса – тем меньше должны быть налоговые ставки для него. Примеры нормативов: 1) если доля малых предприятий в ВВП менее 30%, то общая налоговая нагрузка д.б. не более 10% от прибыли; 2) если доля малых предприятий в ВВП более 30% но менее 50%, то налоговая нагрузка д.б. не более 30% от прибыли; 3) если доля малых предприятий в ВВП более 50%, то налоговая нагрузка д.б. не более 40% от прибыли)».

У вас недостаточно прав для добавления комментариев. Возможно, вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

businessussr.com


Смотрите также