Сталинские артели. Частное предпринимательство в СССР! (13 фото). Ссср бизнес


Сталинские артели. Частное предпринимательство в СССР!

Сталин прекрасно понимал, что в СССР был государственный капитализм, в котором единственным работодателем являлся государственный аппарат, а всем остальным заниматься наймом рабочей силы для производственных целей было запрещено.

Также он прекрасно понимал, что нравственный уровень населения достаточно низок и если дать людям возможность производственной эксплуатации других людей, то всё вернётся на круги своя, как это было до 1917 года (что мы и получили позднее, в 1991 году). По этой же причине приходилось ограничивать зарплаты управленцев всех уровней, чтобы они не стали превышать уровень зарплат рабочих в десятки и даже сотни раз (как это мы видим сейчас).

Также негативным явлением пирамидальных структур управления с бесправными участниками является скрытый саботаж по принципу «Зачем работать, если можно получать деньги и не работать?». В этом случае руководитель превращается в «лайку», который вынужден гонять своих подчинённых, чтобы получить от них необходимый результат.

Ничего приятного в работе «лайкой» нет. Кроме низкой производительности такой работы (а человек «под пинками» плохо работает), растёт отчуждение «низов» от «верхов» и напряжённость их взаимоотношений. Вы, наверно, обратили внимание, что руководители разного уровня фирм и заводов стараются не ходить в общий туалет с рабочими? А потому, что «чисто случайно» там можно и по голове получить. «Страшно далеки они от народа» - эту фразу В.И. Ленина можно смело применить и к управленцам пирамидальных структур.

По этой причине И.В. Сталин требовал на госпредприятиях по максимуму переводить всех, кого только возможно, на сдельщину. В годовых отчётах директора предприятий непременно указывали процент трудящихся, работающих по сдельной системе оплаты труда.

Отличным способом избежать указанных недостатков госпредприятий, а затем постепенно распространить новую нравственность на всё общество было создание структур, в которых нет бесправных участников – артелей.

Фактически этим продолжалась древнейшая производственная традиция Русской цивилизации: ведь производственные артели (общины) были важнейшей часть хозяйственной жизни русского государства с древнейших времён.

Артельный принцип организации труда существовал на Руси ещё при первых Рюриковичах, видимо, был и раньше. Он известен под разными названиями — ватага, братия, братчина, дружина. Суть всегда одна и та же — работа выполняется группой людей равноправных между собой, каждый из которых может поручиться за всех и все за одного, а организационные вопросы решает выбранный сходом атаман, мастер.

Все члены артели выполняют свою работу, активно взаимодействуют друг с другом.

Отсутствует принцип эксплуатации одного члена артели другим. То есть испокон веков преобладал общинный принцип, характерный для русского менталитета.

Иногда целые селения или общины организовывали общую артель.

Таким образом, при Сталине эта древнейшая русская ячейка общества сохраняла своё значение и занимала определённое и важное место в советской цивилизации.

В отличие от жёстких пирамидальных структур управления при капитализме в артели структуры управления создаются и уничтожаются в зависимости от необходимости. В капиталистических предприятиях человек – это ресурс для чужой ему пирамиды, а в артелях пирамида управления – всего лишь инструмент для взаимодействия людей. Чувствуете разницу?

К сожалению, процесс нравственного оздоровления нашего общества был прерван Хрущёвым, но мы продолжим это благое дело.

fishki.net

Частное предпринимательство при Сталине

А чтобы у чиновников соблазна «прижать» артельщиков не было, государство определило и цены, по которым для артелей предоставлялось сырье, оборудование, места на складах, транспорт, торговые объекты: коррупция была в принципе невозможна. И даже в годы войны для артелей была сохранена половина налоговых льгот, а после войны их было предоставлено больше, чем в 41-м году, особенно артелям инвалидов, которых много стало после войны…

В трудные послевоенные годы развитие артелей считалось важнейшей государственной задачей. Я читал воспоминания своего ровесника об отце, руководителе крупной и успешной артели, коммунисте, фронтовике. Ему поручили организовать артель в небольшом поселке, где он жил. Он съездил в райцентр, за день решил все оргвопросы и вернулся домой с несколькими листками документов и печатью новорожденной артели. Вот так, без волокиты и проволочек решались при Сталине вопросы создания нового предприятия. Потом начал собирать друзей-знакомых, решать, что и как будут делать. Оказалось, что у одного есть телега с лошадью – он стал «начальником транспортного цеха». Другой раскопал под развалинами сатуратор – устройство для газирования воды – и собственноручно отремонтировал. Третий мог предоставить в распоряжение артели помещение у себя во дворе. Вот так, с миру по нитке, начинали производство лимонада. Обсудили, договорились о производстве, сбыте, распределении паев – в соответствии со вкладом в общее дело и квалификацией – и приступили к работе. И пошло дело. Через некоторое время леденцы начали делать, потом колбасу, потом консервы научились выпускать – артель росла и развивалась.

А через несколько лет ее председатель и орденом за ударный труд был награжден, и на районной доске почета красовался – оказывается, при Сталине не делалась разница между теми, кто трудился на государственных и частных предприятиях, всякий труд был почетен, и в законодательстве о правах, о трудовом стаже и прочем обязательно была формулировка «…или член артели промысловой кооперации».

fishki.net

Частное предпринимательство сталинской эпохи / Назад в СССР / Back in USSR

О Советском Союзе, особенно о сталинском периоде, было создано множество «чёрных мифов», один таких из «чёрных мифов» — это миф о «тотальном огосударствлении экономики» при Сталине. Однако это явная ложь или простое незнание истории. Именно при Сталине существовала возможность заниматься легальным предпринимательством.

Свобода, равенство и братство.

Во времена Сталина при жизни одного поколения наша страна создала уникальную цивилизацию, основанную на принципах свободы, равенства и братства людей. Благодаря этому Россия дважды буквально восставала из руин и показала всему миру реальную альтернативу капиталистическому миру, основанному на жажде наживы и корысти, эксплуатации низменных пороков людей. Одним из ключевых элементов новой сталинской экономической модели было развитие внутреннего рынка за счёт развития предпринимательства, которое в форме производственных и промысловых артелей – всячески и всемерно поддерживалось. Уже в первой пятилетке был запланирован рост численности членов артелей в 2,6 раза. По сути именно Сталин сформировал и вырастил эффективно работающую систему предпринимательства – честного, производственного, а не спекулятивно-ростовщического. К 1953 году в СССР было 114 000 частных артелей, мастерских и предприятий самых разных направлений – от пищепрома до металлообработки и от ювелирного дела до химической промышленности. На них работало около 2 миллионов человек, которые производили почти 6% валовой продукции промышленности СССР. Артелями и промкооперацией производилось 40% мебели, 70% металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки. В предпринимательском секторе экономики при Сталине работало около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и 2 научно-исследовательских института. В рамках этого сектора действовала своя, негосударственная, пенсионная система. Артели предоставляли своим членам ссуды на приобретение скота, инструмента и оборудования, строительство жилья. Производственные артели производили как простейшие, наиболее необходимые в быту вещи, так и высокотехнологичные изделия.

Первенцы

До войны артель «Радист» выпустила около 2000 моделей телевизора «17ТН-1». Первые советские ламповые приёмники (1930 г.), первые в СССР радиолы (1935 г.), первые телевизоры с электронно-лучевой трубкой (1939 г.) выпустила московская артель «Радист». Телевизор Т1 ленинградской артели «Прогресс-Радио» Телевизор Т2 ленинградской артели «Прогресс-Радио» Артель «Фото-Труд»(отделение «фирма ЭФТЭ», позже отдельная артель «Арфо») выпускала первые советские серийные фотоаппараты. Детекторный приёмник «Комсомолец» артели «РадиоФронт» Промысловая кооперация Ленинграда и области освоила выпуск десятков видов новых изделий. «Артель имени 10-летия промкооперации» начала изготовлять складные женские зонтики. В сложенном виде такой зонт умещается в портфеле. Артели «Галантерейщик», «Промпуговица» и «Галалит» выпускали пуговицы, пряжки, брошки из небьющегося стекла, акрилата, производство «бак-гейзеров» (приспособление для механической стирки белья дома). Артель «Граммофон» сконструировала и производила портативные патефоны.

Колхозные рынки

Особую роль при Сталине играли и колхозные рынки. Они тоже были в ведении местных властей. И сборы за торговлю устанавливались местными советами народных депутатов. Например, в Первоуральске в последние предвоенные месяцы, если человек торговал с оборудованного места (т.е. имелся стол), то с него вообще не брали никакого налога. Не взимался налог, если граждане продавали яйца, молоко, масло и т.п. даже не с оборудованного места, а прямо с телеги. Причём кустарей и крестьян – единоличников – в стране к началу войны было ещё очень много. Накануне войны в СССР насчитывалось более 3,5 млн. хозяйств единоличников. Кустари и артели в одном только Первоуральске производили массу самых разнообразных предметов: шили полушубки, катали валенки, ткали платки, изготавливали кровати, столы, квас, овощные консервы, телеги, лыжи, лопаты, скипидар, гвозди, глиняные горшки, напильники, ложки, вилки, пряники, колбасу, холодные копчения и многое другое.

«Помощь на высшем уровне»

В самом начале 1941 года Совнарком и ЦК ВКП(б) специальным постановлением «дали по рукам» ретивым начальникам, вмешивающимся в деятельность артелей, подчеркнули обязательную выборность руководства промкооперацией на всех уровнях, на два года предприятия освобождались от большинства налогов и госконтроля над розничным ценообразованием – единственным и обязательным условием было то, что розничные цены не должны были превышать государственные на аналогичную продукцию больше, чем на 10-13% (и это при том, что госпредприятия находились в более сложных условиях: льгот у них не было). А чтобы у чиновников соблазна «прижать» артельщиков не было, государство определило и цены, по которым для артелей предоставлялось сырьё, оборудование, места на складах, транспорт, торговые объекты: коррупция была в принципе невозможна.

В Великую Отечественную

Например, артель имени Володарского начала заниматься сборкой ружей из комплектующих производства ТОЗа. Артель “Искра” из стальной проволоки начинает делать воздушные противосамолётные заградительные сети, которые поднимаются аэростатами над Москвой и Ленинградом. Лесозаводцы строят временные деревянные помещения, в них устанавливают станки, поступившие с эвакуированных с Украины лесозаводов. Изготовляют ящики для патронов и снарядов. Когда комсомольцы Шарканского и Воткинского районов призвали на собранные и заработанные средства создать комсомольский противотанковый артдивизион, сарапульские комсомольцы в артели “Гарантия” для него подготовили всю упряжь лошадей, швейники пошили обмундирование, обувщики снабдили добротными сапогами бойцов. В осаждённом Ленинграде, например, знаменитые автоматы Судаева делались в артелях. А это значит, что артели располагали машинным парком, станками и прессами, сварочным оборудованием, достаточно высокой технологией.

Помощь фронту

В многотомном издании документов НКВД периода Великой Отечественной войны можно найти рапорт старшего майора (было такое звание) НКВД о состоянии дел на заводе, выпускающем артиллерийские снаряды. Рапорт чисто статистический, столько-то тысяч готовых снарядов на складах, столько-то тысяч – в процессе производства, материалов для производства снарядов – столько-то, на такой-то период работы. Всё понятно, рутинно, но неожиданным является то, кому принадлежало производство – производственной артели! А ведь речь шла о выпуске десятков тысяч снарядов, мощном производстве!

От гробов до мебели и радиооборудования

Радиоприемник РИС-35 артели «Радист» И даже в годы войны для артелей была сохранена половина налоговых льгот, а после войны их было предоставлено больше, чем в 41-м году, особенно артелям инвалидов, которых много стало после войны. В трудные послевоенные годы развитие артелей считалось важнейшей государственной задачей. Например, Ленинградская артель «Столяр-строитель», начав в 1923 году с саней, колес, хомутов и гробов, к 1955 году меняет название на «Радист» — у неё уже крупное производство мебели и радиооборудования. Якутская артель «Металлист», созданная в 1941 году, к середине 50-х располагала мощной заводской производственной базой. Вологодская артель «Красный партизан», начав производство смолы-живицы в 1934 году, к тому же времени производила её три с половиной тысячи тонн, став крупным производством. Гатчинская артель «Юпитер», с 1924 года выпускавшая галантерейную мелочь, в 1944 г., сразу после освобождения Гатчины, делала гвозди, замки, фонари, лопаты, к началу 50-х выпускала алюминиевую посуду, стиральные машины, сверлильные станки и прессы. И таких артельных предприятий было десятки тысяч.

Дефицита нет

Одной из самых заметных черт брежневского социализма был постоянный дефицит товаров широкого потребления. Причина дефицита в брежневские годы общеизвестна: советская промышленность того времени являлась государственной, плановой и гибко реагировать на изменения спроса была не способна. Все промтовары, которые продавались в СССР, были изготовлены либо госпромышленностью СССР, либо ввезены из-за границы. В сталинский период времени ситуация была совершенно иной. В стране трудились десятки тысячи промкооперативов, сотни тысяч кустарей. Все производственные артели и кустари относились не к государственной, а к так называемой «местной промышленности». Если в брежневские времена, например, в некоем городке не хватало конфет, то, чтобы удовлетворить спрос, нужно было вносить изменения в пятилетние планы. В сталинском СССР вопрос решался самостоятельно, на местном уровне. Через месяц город бы заполнили торговцы, изготавливающие конфеты кустарным способом, а через два месяца к ним присоединились бы производственные артели.

После войны

Во время послевоенного восстановления страны развитие артелей считалось важнейшей государственной задачей. Многим руководителям, особенно фронтовикам, поручалось организовывать артели в различных населенных пунктах. В воспоминаниях об отце, руководителе крупной и успешной артели, коммунисте, фронтовике, написано так: Ему поручили организовать артель в небольшом поселке, где он жил. Он съездил в райцентр, за день решил все оргвопросы и вернулся домой с несколькими листками документов и печатью новорождённой артели. Вот так, без волокиты и проволочек решались при Сталине вопросы создания нового предприятия. Потом начал собирать друзей-знакомых, решать, что и как будут делать. Оказалось, что у одного есть телега с лошадью – он стал «начальником транспортного цеха». Другой раскопал под развалинами сатуратор – устройство для газирования воды – и собственноручно отремонтировал. Третий мог предоставить в распоряжение артели помещение у себя во дворе. Вот так, с миру по нитке, начинали производство лимонада. Обсудили, договорились о производстве, сбыте, распределении паёв – в соответствии со вкладом в общее дело и квалификацией – и приступили к работе. И пошло дело. Через некоторое время леденцы начали делать, потом колбасу, потом консервы научились выпускать – артель росла и развивалась. А через несколько лет её председатель за ударный труд был награждён орденом и на районной доске почёта красовался – оказывается, при Сталине не делалась разница между теми, кто трудился на государственных и артельных предприятиях, всякий труд был почётен, и в законодательстве о правах, о трудовом стаже и прочем обязательно была формулировка «…или член артели промысловой кооперации».

С горячим сердцем, чистыми руками и светлой головой!

Вот как развивалось предпринимательство при Сталине. Предпринимательство настоящее, производительное, а не спекулятивное. Предпринимательство со светлой головой и трудовыми руками, которое открывало полный простор инициативе и творчеству, и которое делало экономику сильнее, шло на пользу стране и народу. Предпринимательство, которое находилось под опекой и защитой государства – о таких реалиях «демократии», как рэкет, «крышевание», коррупция, в сталинские времена и не слыхал никто. Сталин и его команда выступали против попыток огосударствления предпринимательского сектора. Во всесоюзной экономической дискуссии в 1951 году Д.Т. Шепилов и А.Н. Косыгин отстаивали и приусадебное хозяйство колхозников, которое достигало размеров 1 га и свободу артельного предпринимательства. Об этом же писал Сталин в своей последней – 1952 года – работе «Экономические проблемы социализма в СССР».

Разгром артельного предпринимательства был жестоким и несправедливым.

В 1956 году Хрущёв постановил к 1960 г. полностью передать государству все артельные предприятия. Исключение составляли только мелкие артели бытового обслуживания, художественных промыслов, и артели инвалидов, причем им запрещалось осуществлять регулярную розничную торговлю своей продукцией. Упомянутый выше «Радист» стал госзаводом. «Металлист» – Ремонтно-механическим заводом, «Красный партизан» — Канифольным заводом. «Юпитер» превратился в государственный завод «Буревестник». Артельная собственность отчуждалась безвозмездно. Пайщики теряли все взносы, кроме тех, что подлежали возврату по результатам 1956 года. Ссуды, выданные артелями своим членам, зачислялись в доход бюджета. Торговая сеть и предприятия общественного питания в городах отчуждались безвозмездно, а в сельской местности — за символическую плату. Собственность артелей, созданная и накопленная в советское время, в полном соответствии со справедливыми законами, собственность материальная, трудовая, не бумажные «ваучеры», «акции» и прочие бумажонки, являющиеся средствами и инструментами обмана и присвоения, а собственность в виде станков, машин и помещений, которые зачастую собственноручно строились артельщиками – это собственность честная. Это собственность, которая служит не эксплуатации одного человека другим, а созиданию благ для всех – и её отнимать, как отнял Хрущев, было нельзя.

Причины развития артелей в СССР.

Сталин прекрасно понимал, что в СССР был государственный капитализм, в котором единственным работодателем являлся государственный аппарат, а всем остальным заниматься наймом рабочей силы для производственных целей было запрещено. Также он прекрасно понимал, что нравственный уровень населения достаточно низок и если дать людям возможность производственной эксплуатации других людей, то всё вернётся на круги своя, как это было до 1917 года (что мы и получили позднее, в 1991 году). По этой же причине приходилось ограничивать зарплаты управленцев всех уровней, чтобы они не стали превышать уровень зарплат рабочих в десятки и даже сотни раз (как это мы видим сейчас). Также негативным явлением пирамидальных структур управления с бесправными участниками является скрытый саботаж по принципу «Зачем работать, если можно получать деньги и не работать?». В этом случае руководитель превращается в «лайку», который вынужден гонять своих подчинённых, чтобы получить от них необходимый результат. Ничего приятного в работе «лайкой» нет. Кроме низкой производительности такой работы (а человек «под пинками» плохо работает), растёт отчуждение «низов» от «верхов» и напряжённость их взаимоотношений. Вы, наверно, обратили внимание, что руководители разного уровня фирм и заводов стараются не ходить в общий туалет с рабочими? А потому, что «чисто случайно» там можно и по голове получить. «Страшно далеки они от народа» — эту фразу В.И. Ленина можно смело применить и к управленцам пирамидальных структур. По этой причине И.В. Сталин требовал на госпредприятиях по максимуму переводить всех, кого только возможно, на сдельщину. В годовых отчётах директора предприятий непременно указывали процент трудящихся, работающих по сдельной системе оплаты труда. Отличным способом избежать указанных недостатков госпредприятий, а затем постепенно распространить новую нравственность на всё общество было создание структур, в которых нет бесправных участников – артелей. Фактически этим продолжалась древнейшая производственная традиция Русской цивилизации: ведь производственные артели (общины) были важнейшей часть хозяйственной жизни русского государства с древнейших времён. Артельный принцип организации труда существовал на Руси ещё при первых Рюриковичах, видимо, был и раньше. Он известен под разными названиями — ватага, братия, братчина, дружина. Суть всегда одна и та же — работа выполняется группой людей равноправных между собой, каждый из которых может поручиться за всех и все за одного, а организационные вопросы решает выбранный сходом атаман, мастер. Все члены артели выполняют свою работу, активно взаимодействуют друг с другом. Отсутствует принцип эксплуатации одного члена артели другим. То есть испокон веков преобладал общинный принцип, характерный для русского менталитета. Иногда целые селения или общины организовывали общую артель. Таким образом, при Сталине эта древнейшая русская ячейка общества сохраняла своё значение и занимала определённое и важное место в советской цивилизации. В отличие от жёстких пирамидальных структур управления при капитализме в артели структуры управления создаются и уничтожаются в зависимости от необходимости. В капиталистических предприятиях человек – это ресурс для чужой ему пирамиды, а в артелях пирамида управления – всего лишь инструмент для взаимодействия людей. Чувствуете разницу? К сожалению, процесс нравственного оздоровления нашего общества был прерван Хрущёвым, но мы продолжим это благое дело.

back-in-ussr.com

Частное предпринимательство в СССР | Хронографъ

Причины развития артелей в СССР.

Сталин прекрасно понимал, что в СССР был государственный капитализм, в котором единственным работодателем являлся государственный аппарат, а всем остальным заниматься наймом рабочей силы для производственных целей было запрещено.

Также он прекрасно понимал, что нравственный уровень населения достаточно низок и если дать людям возможность производственной эксплуатации других людей, то всё вернётся на круги своя, как это было до 1917 года (что мы и получили позднее, в 1991 году). По этой же причине приходилось ограничивать зарплаты управленцев всех уровней, чтобы они не стали превышать уровень зарплат рабочих в десятки и даже сотни раз (как это мы видим сейчас).

Также негативным явлением пирамидальных структур управления с бесправными участниками является скрытый саботаж по принципу «Зачем работать, если можно получать деньги и не работать?». В этом случае руководитель превращается в «лайку», который вынужден гонять своих подчинённых, чтобы получить от них необходимый результат.

Ничего приятного в работе «лайкой» нет. Кроме низкой производительности такой работы (а человек «под пинками» плохо работает), растёт отчуждение «низов» от «верхов» и напряжённость их взаимоотношений. Вы, наверно, обратили внимание, что руководители разного уровня фирм и заводов стараются не ходить в общий туалет с рабочими? А потому, что «чисто случайно» там можно и по голове получить. «Страшно далеки они от народа» — эту фразу В.И. Ленина можно смело применить и к управленцам пирамидальных структур.

По этой причине И.В. Сталин требовал на госпредприятиях по максимуму переводить всех, кого только возможно, на сдельщину. В годовых отчётах директора предприятий непременно указывали процент трудящихся, работающих по сдельной системе оплаты труда.

Отличным способом избежать указанных недостатков госпредприятий, а затем постепенно распространить новую нравственность на всё общество было создание структур, в которых нет бесправных участников – артелей.

Фактически этим продолжалась древнейшая производственная традиция Русской цивилизации: ведь производственные артели (общины) были важнейшей часть хозяйственной жизни русского государства с древнейших времён.

Артельный принцип организации труда существовал на Руси ещё при первых Рюриковичах, видимо, был и раньше. Он известен под разными названиями — ватага, братия, братчина, дружина. Суть всегда одна и та же — работа выполняется группой людей равноправных между собой, каждый из которых может поручиться за всех и все за одного, а организационные вопросы решает выбранный сходом атаман, мастер.

Все члены артели выполняют свою работу, активно взаимодействуют друг с другом.

Отсутствует принцип эксплуатации одного члена артели другим. То есть испокон веков преобладал общинный принцип, характерный для русского менталитета.

Иногда целые селения или общины организовывали общую артель.

Таким образом, при Сталине эта древнейшая русская ячейка общества сохраняла своё значение и занимала определённое и важное место в советской цивилизации.

В отличие от жёстких пирамидальных структур управления при капитализме в артели структуры управления создаются и уничтожаются в зависимости от необходимости. В капиталистических предприятиях человек – это ресурс для чужой ему пирамиды, а в артелях пирамида управления – всего лишь инструмент для взаимодействия людей. Чувствуете разницу?

К сожалению, процесс нравственного оздоровления нашего общества был прерван Хрущёвым, но мы продолжим это благое дело.

topstory.su

Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера (Александр Нилов, 2006)

Кто есть кто. Подпольный бизнес в СССР

Я человек дотошный и если бы не стал тем, кем стал, то, возможно, выбрал бы профессию бухгалтера. Для литератора такое качество характера, как я думаю, скорее недостаток, но уж что выросло, то выросло. Именно поэтому я не стану (хотя очень хочется) сразу переходить непосредственно к истории моего отца и его знакомых. Вместо этого напомню общую картину подпольного бизнеса в СССР. Начать, пожалуй, стоит с терминологии (как бы ужасно это слово ни звучало).

Людей, которые занимались сбытом любого товара, имеющего криминальное происхождение, как уголовники, так и сотрудники правоохранительных органов называли барыгами. Между прочим, это слово плавно перекочевало в современность, только слегка изменив свое значение. С начала девяностых барыгами стали называть бизнесменов любых калибров, тех, что занимаются реализацией товара.

Цеховиками в советские времена называли людей, которые организовывали подпольное производство товара. Этим ярлыком награждали любого нелегального производителя вне зависимости от объема «левого» производства. Как в наше время под титулом «бизнесмен» могут скрываться и владелец трех продуктовых ларьков, и председатель совета директоров крупного банка, так и в СССР под безликим определением «цеховик» мог подразумеваться крупный махинатор, выдававший производственные объемы, сравнимые с планом легального предприятия, наравне с владельцем пошивочного цеха вместимостью в три швейные машинки. Отдельного упоминания заслуживает факт, что дополнение «в особо крупных размерах» к статье «Хищение государственной собственности» можно было схлопотать в любом случае.

Вверху пирамиды покоились священные коровы – теневики. Люди, которые прикрывали подпольную экономическую деятельность, находясь в стенах государственных учреждений разных рангов. Не думаю, что стоит отдельно уточнять: чем больше был объем подпольного производства – тем выше рангом были крышующие его чиновники.

Единственное отличие этой иерархической лестницы от современных реалий состояло в невозможности совмещения нескольких ипостасей в одном лице. Сейчас, несмотря на строжайший запрет государственным чиновникам заниматься предпринимательской деятельностью, каждый самый захудалый депутат как минимум владеет свечным заводиком в средней полосе необъятной России. И многие производители товара самостоятельно занимаются сбытом продукции. В те времена, о которых сейчас идет речь, о таком раскладе и помыслить было невозможно. Объяснялось сие табу очень просто. Тот, кто занимался подпольным бизнесом, имел доступ к очень ограниченному кругу возможностей, ведь для нелегальной деятельности требовалось вполне легальное прикрытие. Да и простое соображение, состоявшее в том, что бизнес, раздробленный на мелкие части, труднее отследить и ликвидировать, тоже играло свою роль.

Так что, по большому счету, между владельцем маленькой пошивочной мастерской и производителем «левых» радиодеталей на мощностях государственного цеха реальное отличие было только одно: объем производимого товара.

Как сказал один из французских философов, «пороки общества – зеркальное отражение добродетелей этого общества». Метко сказано. Точно так как легальная экономика в СССР была подвержена диктату планирования, так же и схемы нелегального производства напоминали многократно скалькированный чертеж одного и того же механизма. Какой бы товар ни выходил из подпольных цехов – весь процесс, от поставок сырья до способов реализации товара, был на удивление одинаков.

Аналогии можно проследить и в более широком смысле. Ту роль, которую в социалистическом реализме играли профсоюзные организации, в «зазеркалье» теневой экономики исполнял криминальный общак, в который неукоснительно отстегивалась определенная доля прибыли. Искаженным отражением партсобраний вполне можно было считать постоянные сходняки, на которых воровские авторитеты прилежным и трудолюбивым цеховикам частенько устраивали разбор полетов. Ну и так далее.

Схем обогащения у цеховиков на самом деле было – раз, два и обчелся. И любой сотрудник ОБХСС знал об этом. Другое дело, что доказательную базу собрать оказывалось гораздо труднее. Если уж на то пошло, то настоящей головной болью ОБХСС были вовсе не цеховики, производители «левого» товара на ворованном сырье. Острие карающего меча законности было заточено под поимку тех расхитителей госсобственности, которые ограничивались исключительно процессом кражи. Как говорил Портос: «Я дерусь, просто потому что дерусь». То есть воровали именно для того, чтобы украсть, обуреваемые синдромом накопительства.

Воровство в СССР процветало в масштабах катастрофических. «Неси с работы каждый гвоздь – ты здесь хозяин, а не гость!» И несли. И дедушка-вохровец (человек с ружьем), и мастер из цеха, и директор завода, и буфетчица из столовой. Садовые домики возводили из вынесенной с родного производства продукции, а если уровень должности позволял, то получались и кирпичные «халупки». В этой среде в основном процветал натурообмен (будущий бартер). Ты – мне, я – тебе. Рука руку мыла. Но именно в категории несунов было больше всего случайных людей. Не надо обладать никакими выдающимися личностными качествами, чтобы украсть в родной конторе. Достаточно было оказаться в нужном месте в нужное время – например, всеми правдами и неправдами получить любую руководящую должность, – и дело в шляпе. Не нужно думать, напрягаться и что-то изобретать, человек автоматически занимал свое место в кругообороте. Именно поэтому несуны практически выпадали из криминальной среды в СССР. Ну, разве только «в особо крупных масштабах»… Всех остальных проконтролировать было невозможно.

Вот я и подошел к первому вопросу, который, похоже, не задал себе никто из тех журналистов, которые в наше время отряхивают пыль с архивных дел цеховиков. А почему, собственно, люди имевшие доступ к ворованному сырью, не ограничивались сбытом этого самого сырья налево, направо, куда угодно, как поступало большинство? Если ими двигала исключительно страсть к наживе и обогащению, то почему не ограничиться достойным местом в кругообороте несунов? Зачем наживать себе дополнительную головную боль в виде обеспечения дальнейшей переработки сырья в реализуемый товар? Да еще и налаживать контакты со сбытчиками (тоже дополнительный риск). Не говоря уж о тесных связях с криминальными структурами и теневиками.

Что же двигало людьми, если не просто жажда денег? «Я вам не скажу за всю Одессу, вся Одесса очень велика…» Так вот, я отнюдь не претендую на то, чтобы стать выразителем общего мнения этих загадочных бизнесменов прошлого, но, по крайней мере, я попытаюсь ответить на этот вопрос так, как ответили на него себе мой отец и его «соратники по цеху». Конечно же, не каждый человек – цеховик, но каждый цеховик – человек, поэтому мотивы в каждом случае разные, ведь сколько людей, столько и историй. Есть (я уверен) истории про жажду власти, есть (скорее всего) истории про идеологическую несовместимость с существующим строем, наверняка чья-то история повествует про гениальные деловые способности, не реализовать которые означало бы спиться или закончить жизнь в канаве от бессмысленности жизни. Но об этом я могу только догадываться. Логичнее рассказывать о том, что я знаю точно. Вот я и подошел к началу своего рассказа. Лучше поздно, чем никогда.

СССР – кузница кадров

Хотя и принято в последнее время костерить социализм на все лады, нельзя отмести и несколько положительных моментов, наличествующих в СССР, значение которых трудно недооценивать. Страна равных возможностей пусть и хромала во всех остальных пунктах значения слова «равенство», однако в деле бесплатного образования советский народ точно был впереди планеты всей. И действительно, учили всех подряд: и способных, и совершенно к процессу обучения не приспособленных. Такой добровольно-принудительный подход к получению знаний не мог сделать Ломоносова из каждого деревенского паренька, зато давал возможность выйти на приличный научный уровень всем, кто этого действительно хотел, вне зависимости от происхождения.

Отец в этом смысле принадлежал именно к той половине советского народа, которой полученные знания пошли впрок. Родился он в обыкновенной рабочей семье, которая вплоть до начала Великой Отечественной войны могла считаться вполне обеспеченной. Дед работал на заводе, считался (да и был на самом деле) отличным мастером своего дела – вот не скажу, какого. За давностью лет как-то подзабыл. Бабушка работала на том же заводе, только в бухгалтерии. Отец рассказывал, что дед ужасно комплексовал по этому поводу. Как же, у жены образование, а у него школа рабочей молодежи и все. Я так понял, что в те времена профессия бухгалтера приравнивалась в общественном сознании по меньшей мере к ученой степени. Но дело было не только в бабушкиной способности содержать заводские ведомости в идеальном порядке. Дед ужасно жалел, что в свое время не смог выучиться на инженера, – не было возможности. Но он был еще молод, всего-то двадцать восемь лет, и не терял надежды наверстать упущенное.

Не успел. Когда началась война, он ушел на фронт, откуда вернулся в 43 году инвалидом без одной ноги. Тут уж было не до учебы. Приходилось каким-то образом кормить семью, которая через год увеличилась еще на одного члена, – родилась папина сестра, моя тетка. Отчаянные люди были наши предки. Теперь-то меньше чем за 250 000, обещанных президентом за второго ребенка, потенциальные родители и стараться не станут. А тогда… Война, кормилец без одной ноги, а они второго ребенка заделали и живут себе, трудно, но счастливо.

Учитывая зигзаги судьбы, дед так и не смог дорваться до вожделенного образования, но тоску свою по несбывшемуся он умудрился привить сыну (то есть моему отцу). На всю жизнь осталось у того стремление к знаниям, которые казались ему пропуском в какой-то невиданный, блестящий мир, отличный от суровой послевоенной действительности.

Потому в школу отец пошел как на праздник. И так все десять лет. Честно говоря, я просто не могу себе вообразить, какие запасы энтузиазма для этого нужны. Бездонные, наверное. Отец искренне верил: если он выучится как следует, все двери в стране будут для него открыты. Они все тогда немного такие были – не от мира сего. Шестидесятники… «Наивные подснежники», как саркастически характеризовал себя и своих друзей повзрослевший отец, имея в виду хрущевскую «оттепель». По окончании школы отец, который за десять лет учебы уже окончательно определился с будущей специальностью, без каких-либо проблем поступил на престижный физмат в Университете (тогда в Ленинграде университеты еще не располагались на каждом углу). Что еще глубже укрепило его уверенность в доступности научной карьеры союзного значения для каждого советского человека, буде у него на этот случай способности.

Быстро пролетевшие годы учебы в Университете не стоили бы отдельного упоминания, если бы не одно существенное обстоятельство. Именно в стенах альма-матер мой отец впервые проявил незаурядные способности, не столько научные, сколько организаторские. При всем уважении к трудоспособному молодому человеку, которым когда-то был отец, я не могу не признать (по его же собственным замечаниям), что как раз физико-математические экзерсисы он выполнял не так блестяще, как проводил (к примеру) культмассовые мероприятия. За несколько лет, проведенных в сугубо академических стенах, он успел «опылить» своим присутствием все мало-мальски значительные формальные и неформальные события, происходящие в Университете. Более того, молодой студент умудрился последовательно побывать: культоргом, профоргом и комсоргом курса. И это не считая того, что на протяжении всей учебы отец продержался на солидной должности ответственного за политсектор. То есть все политинформации, проведенные за шесть лет, были на его совести. На мои неоднократные недоуменные вопросы: «За каким лешим тебе нужна была эта тягомотина?» – отец неукоснительно принимался читать мне лекции о важности не только плодотворно контактировать с окружающими людьми, но и уметь направлять их чисто человеческие, а потому хаотичные порывы в строго очерченные рамки полезной деятельности.

Но это он с возрастом научился так красиво формулировать, а тогда (как я сильно подозреваю) студент физмата Гришка-лектор, как его едко прозвали ополитинформаченные согрупники, мало задумывался, отчего у него так зудит по общественной линии. Ведь в те времена организаторский талант признавали в людях неохотно. А ведь именно эти способности – направлять людей в рамки полезной деятельности – и удобрили на манер гуано последующий урожай событий в его жизни. Несколько раз на полном серьезе отец утверждал, что комсомольско-общественная работа в советских институтах была не чем иным, как вторым высшим образованием, классической школой менеджмента и управления, только на советский манер.

После окончания Университета отец очень удачно распределился. Он каким-то образом, впрочем не без учета его заслуг по общественно-комсомольской части, избежал участи большинства молодых специалистов и не загремел в какой-нибудь заштатный НИИ, затерянный на необъятных российских просторах. Вместо этого получил место в довольно прогрессивном по тем временам научном институте и помимо эфемерных благ в виде постоянной возможности поднимать свой научный уровень получил возможность ходить на работу пешком. И опять же работа в этом достойном учреждении не имеет к описываемой теме почти никакого касательства, если бы не два события, которые произошли с отцом именно в данный период. Первое – в новообретенном дружном коллективе он встретил человека, который определил почти всю его дальнейшую жизнь – Якова Денисовича, тогда просто Яшку (по молодости лет). С точки зрения советской действительности у Якова были один явный недостаток и одно сомнительное достоинство. Он происходил из катастрофически бедной многодетной семьи и при этом был умен тем самым практическим умом, который так не любило в подчиненных начальство, – тут вам не Америка!.. И второе событие – в качестве молодого и подающего надежды специалиста в составе небольшой группы советских ученых он попал на научную конференцию «за бугор», а точнее, во Францию.

Капиталистический образ жизни наповал сразил отца. И не изобилием сверкающих витрин, хотя и не обошлось без глотания сладких слюнок в магазинах спорттоваров и в супермаркете при виде продуктов. Самое главное, что наконец-то отец осознал: совершенства в мире не бывает. Вожделенное образование, которое виделось ему золотым ключиком к счастью, открывало совсем не ту дверь. С другой стороны, получить аналогичное образование во Франции с такой же легкостью, как в родном Отечестве, ему ни за какие коврижки не удалось бы. И вот именно тогда, по его словам, впервые закралась в молодую голову советского специалиста крамольная мысль: «А вот бы совместить…» При этом отец вовсе не был клиническим идиотом и понимал, что в политическом масштабе осуществить сие невозможно. Но в одном-то, отдельно взятом случае? Ведь у него-то уже имелось образование. Но это был пока даже не пробный выстрел, а просто взгляд на мир через прицел. До выстрела было еще далеко.

Тем не менее, когда по приезде, примерно через полгода, отец вдрызг разругался со своим начальником, который ничтоже сумняшеся попытался присвоить себе научную работу подчиненного, то не стал восстанавливать справедливость, а вместо этого прислушался к настойчивым советам Якова Денисовича и ушел (хлопнув дверью) на производство. К тому времени, когда произошел столь досадный эпизод, отец уже полностью осознал свою романтическую наивность по поводу ценности образования и научных знаний в СССР. И уж тем более понял, что его усредненных научных способностей вряд ли хватит для того, чтобы посвятить науке всю жизнь и при этом остаться счастливым и нищим.

Это индивидуальная история «отделки щенка под капитана». Однако, как впоследствии рассказывал мне отец, в среде крупных подпольных предпринимателей-цеховиков высшее образование считалось чем-то вроде обязательного школьного минимума. А если и встречались люди со средним специальным образованием, то уж опыт работы в общественных организациях (по комсомольской, а то и по партийной линии) у них присутствовал непременно. Вспоминая французского философа и его зеркальные отражения, кажется, что нет ничего удивительного в том, что сотрудники ОБХСС имели в правоохранительных органах репутацию «белых воротничков», интеллектуалов и вообще задавак. Все правильно. Равные возможности в действии. Одни студенты несколько лет пользовались благами бесплатного и потому доступного образования, чтобы впоследствии использовать его для создания подпольных производств, а другие в то же время поднимали свой интеллектуальный уровень для успешной с ними борьбы. Все при деле.

Пациент скорее мертв

Согласно последним социологическим опросам, лидирующие места в хит-парадах вожделенных для большинства жителей России факторов занимает стабильность. Причем в любых ее проявлениях. Деловые люди мечтают о стабильности в экономике и даже (страшно выговорить) геополитике государства. Молодые семьи хотят стабильности в ценах на недвижимость (о понижении стоимости квадратного метра никто уже даже не мечтает, хорошо бы дальше цена не росла!). А большинство населения, не употребляя такого термина, как «стабильность», просто хочет отдохнуть от бешеного темпа жизни и хоть некоторое время пожить без видимых потрясений. Что вполне понятное, предсказуемое и по-человечески объяснимое желание. Не зря одно из витиеватых китайских проклятий звучит приблизительно так: «Чтоб тебе жить в эпоху перемен!»

Но вот странность. С одной стороны, стремление к стабильности в любых ее проявлениях, а с другой – пренебрежительное отношение к годам, которые, похоже, могут претендовать на символ неизменности социума, я имею в виду годы так называемого застоя, протянувшиеся с начала семидесятых по середины восьмидесятых. Только ленивый не изощрялся в высмеивании этого периода истории СССР.

Спроси любого человека, который или прожил эти годы, находясь в сознательном взрослом состоянии, или по малолетству обладает лишь смутными воспоминаниями: какие «якоря» бросили в тихих водах воспоминаний означенные полтора десятка лет? Начинаем загибать пальцы: дефицит ВСЕГО, бесконечные нудные собрания, бесплатные путевки на юг и в детские лагеря летом, чудовищное медицинское обслуживание, очереди. Все. Если кому-то покажется, что это много, попробуйте посчитать воспоминания, которые оставили по себе девяностые годы. По-моему, смело можно утверждать, что период «застоя», каким бы он ни казался с расстояния в двадцать лет, действительно характеризовался неизменностью, постоянностью и предсказуемостью. Жаль, конечно, что неизменность распространялась на пустые полки и повальное хамство тех, кого сейчас красиво называют «обслуживающий персонал», но ведь у этой медали стабильности была и другая сторона. Убийство, к примеру, считалось настоящим ЧП, и на его раскрытие бросали лучших из лучших оперативников, да не просто районных оперов, а зубробизонов из главка. Женщины могли выходить замуж по любви, а не по расчету, а мужская половина советских граждан не была еще до смерти заморочена вопросом, где взять денег. Так что если попробовать беспристрастно предаться воспоминаниям о тех годах, то запросто можно найти и поводы для ностальгии.

Итак, в середине семидесятых большинство добропорядочного населения СССР могло наслаждаться стабильностью жизненного уклада, сопровождаемой хамством, и почти полным искоренением уличной преступности. Но годы, именуемые «застоем» характеризовались не только этими штрихами. Были и еще кое-какие застойные явления, не столь общеизвестные. В частности, именно на эти годы и пришелся расцвет подпольного бизнеса в СССР. Возникновение буквально из ниоткуда маленьких и больших «левых» производственных цехов было спровоцировано именно пассивностью и беспомощностью социалистического строя в той стадии развития. До начала семидесятых годов советское правительство вело довольно активную деятельность по установлению на одной шестой части суши земного шара коммунистического строя и (что характерно) руководство страны на самом высоком уровне, похоже, было убеждено в реальности своих планов. До этого момента, даже несмотря на ВОВ, а возможно, в достаточно степени и благодаря ей, СССР как член мирового сообщества смотрелся довольно солидно. И не только в связи с военной мощью. Постоянное наращивание темпов производства всего на свете, выполнение и перевыполнение планов, всеобщая грамотность, бесплатное медицинское обслуживание населения и, конечно же, невиданные производственные мощности огромного количества заводов и фабрик.

На прилавках магазинов было если и не изобилие, то уж по крайней мере достаточное количество товаров для поддержания пристойного уровня жизни (для тех, кто не застал те времена, рекомендую просмотреть знаменитую поваренную книгу выпуска 1953 года). И хотя такого понятия, как «рыночная экономика», на тот момент в СССР не существовало в природе, однако же ее законы, те самые, которые спустя всего несколько лет будут способствовать расцвету подпольного производства в стране, не предполагали необходимости производить в большом количестве «левый» товар. Если человек каким-то легальным способом мог заработать или скопить деньги, он эти деньги спокойно мог потратить сообразно своим вкусам. Дефицит как явление еще не был знаком советскому человеку. Послевоенная нехватка самого необходимого продолжалась на удивление недолго, всего около пяти лет, при этом ни у кого из переживших тяжелейшую нужду военных лет не возникало по этому поводу ни малейших нареканий: были живы, здоровы – и слава богу. Идеологический накал стал столь значителен, что в головах советских людей аж звенело от гордости за свою страну и стремления сделать ее еще лучше и «быть впереди планеты всей». Помимо всего, у многих из советских граждан еще не выветрилось из памяти чувство страха и тотального контроля над каждым отдельно взятым человеком и каждым трудовым коллективом. Применительно к обсуждаемой теме нужно отметить, что в годы идеологической «оттепели», когда «Прометеи общественного сознания», будущие диссиденты чувствовали себя относительно вольготно (1963–1964 годы), всем подпольным предпринимателям пришлось очень туго. В деле ликвидации любой противоправной экономической деятельности участвовали лучшие розыскники правоохранительных органов. Сама возможность частного предпринимательства была признана идеологически вредной, а люди, занимающиеся ею, именовались новой разновидностью врагов советского народа. Очевидно, руководству страны было стратегически важно искоренить из сознания людей даже саму память о возможности негосударственной производственной и торговой деятельности. По некоторым сведениям, за упомянутые годы под расстрельную статью было подведено около 3000 человек. Борьба с «частными лавочками» стала бескомпромиссной и направленной на полную ликвидацию потенциальных идеологических врагов.

Возможно, социологи, экономисты, политологи и другие широкопрофильные аналитики забросали бы меня камнями, если бы прочли следующие строки, но я искренне надеюсь, что такие солидные люди эту книгу и в руки не возьмут. Когда мой отец объяснял мне, как же получилось, что огромная, быстро развивающаяся страна после такого мощного рывка погрузилась в спячку на полтора десятилетия, растеряв все достижения, то использовал понятный мне, тогда еще не очень разумному подростку, образ:

Представь себе человека, который вынужден выполнить какое-то сложное действие. Все его силы направлены на достижение результата. Он изо всех сил напрягает не только свой мозг, но и нервную систему, и мускулы. Поначалу в его действиях будет наблюдаться прогресс (особенно для стороннего наблюдателя). Но ведь человек физически не способен долго жить на пределе своих возможностей. Он попросту надорвется. И вот когда это случится, а это случится непременно, рано или поздно, он не только ляжет пластом, будучи не в состоянии двигаться, но, бедолага, не сможет даже адекватно реагировать на окружающую действительность и бороться с недомоганиями собственного организма. Иммунитет будет на нуле, а можно сказать проще: ему будет все до фонаря. Так вот, сына, СССР (как тот человек) – просто надорвался.

И произошел этот момент в аккурат после максимальной точки накала страстей и возможностей советской идеологии – Карибского кризиса. То есть еще какое-то время огромный организм СССР продолжал рефлекторные подергивания, но прогресс был уже обречен. Таким образом, именно к началу семидесятых, используя модную в те времена формулировку, «сложились все предпосылки» для расцвета не только деятельности цеховиков, но и для появления в невероятных количествах «расхитителей социалистической собственности» разного формата. Тотальный дефицит послужил причиной необходимости производить и продавать из-под прилавков огромный перечень товаров. От, пардон, туалетной бумаги до зимней одежды. Игнорируемые законы рыночной экономики постепенно набирали силу. Возник СПРОС. Следующим фактором стало резкое ослабление активности контролирующих и проверяющих организаций. То есть фактически они продолжали свое существование, но скорее их существование было «фиктическим». Свары, склоки и интриги за еще большее количество привилегий отнимали у облеченных властью людей столько энергии, что ее не оставалось на исполнение своих непосредственных обязанностей. В результате – полная бесконтрольность людей, имеющих доступ к материальным ценностям. А ведь при этом гигантский маховик промышленности по-прежнему продолжал свое пусть и бессмысленное, но поступательное движение. То есть колоссальное количество кое-как учтенного качественного и некачественного сырья все так же вырабатывается на необъятных просторах страны.

Уроки профориентации

Согласитесь, нельзя же считать, что, к примеру, аферист – профессия. Это скорее образ жизни. Точно так же трудно себе представить, что кому-то придет в голову следующая фраза: «Я работаю кидалой». А вот слово «цеховик» по созвучию похоже, например, на «плотник», «монтажник» и название других почетных профессий. Это не причуды лингвистики и не фонетические случайности. Великий и могучий русский язык, особенно если новые слова исторгают из себя непосредственно народные массы, удивительно точен и меток. «В чем меткость?» – спросите вы. А вот в чем. Цеховик, даже образца середины семидесятых, то есть поры беззастенчивых хищений государственного сырья, являлся в первую очередь профессионалом и только во вторую очередь криминальным элементом. Именно в такой последовательности. В чем же заключался, собственно, профессионализм цеховиков?

Для более внятного объяснения давайте проведем параллели с современными деловыми людьми, которые занимаются производством чего-либо. Одно небольшое уточнение. Мы не будем сейчас говорить о реальных владельцах производств и заводских цехов. Лучше будем держать в уме наемных директоров и управляющих (то есть фактически управляющих производством). Для успешного ведения бизнеса им нужно разбираться хотя бы в азах таких профессий, как логист, финансист, управленец, бухгалтер, маркетолог, социолог, психолог. Сейчас хороший управляющий должен иметь в активе два высших образования или взамен одного диплома колоссальный опыт работы на аналогичных предприятиях. Смею вас заверить, что цеховики если и отличались от современных наемных директоров или управляющих, то исключительно в сторону большего профессионализма, высоты коэффициента интеллекта и лучшего качества нервной системы. Моральный облик мы сейчас оставляем за кадром. Хотя, пожалуй, в этом смысле цеховики тоже несколько отличались от современных героев бизнеса. Приблизительно так же, как дворняга отличается от волка.

Ситуация с цеховиками как с частью криминального мира Страны Советов складывалась достаточно непростая. С одной стороны, эти люди однозначно принадлежали к криминальному миру СССР, и не только по причине тесной связи с уголовными элементами, которым исправно платили дань. Согласно законам страны, они действительно были преступниками. Но с другой стороны, цеховики реально выпадали из среды уголовников. «Чужой среди своих, свой среди чужих» – помните? Приблизительно так. Для правоохранительных органов цеховики были безусловными преступниками, матерыми и непримиримыми врагами советского народа, а для уголовников и воровских «авторитетов» – «ни рыба ни мясо», источник дополнительных средств для общака, и все. И действительно, для большинства настоящих преступников цеховики стали чуждой субстанцией, ведь в среде «серьезного» криминала жизненные приоритеты предельно просты: «Украл – выпил – в тюрьму. Украл – выпил – в тюрьму. Романтика». Если почитать детективы, написанные в пору процветания советской действительности, можно заметить, что цеховики если и появляются на страницах, то только в качестве проходных персонажей. Да что там пора процветания социализма! И по сию пору об этих людях фактически ничего не известно. Персоналии цеховиков явно не привлекают искателей сенсационных материалов. И правильно, что о них писать – работали люди, производством занимались. Скука…

Но профессии «цеховик» не учили в институтах, техникумах и ПТУ. Откуда же тогда появлялись спецы подпольного производства? Очень просто – знания и умения этих людей возникали из сплава полученного легально образования, врожденных способностей к предпринимательству и, не в последнюю очередь, личностных качеств, то есть организаторского таланта и задатков лидера. При этом нужно понимать, что для получения практического толка необходимо еще и наличие определенных обстоятельств, из которых немаловажную часть занимали знакомства определенного рода. Потому как цеховики по определению не могли получать доход без помощи других людей. Именно поэтому цеховик в СССР «зверь редкий» – слишком много компонентов необходимо для появления и формирования такой личности.

Пути следования

Понятно, что ситуация, при которой человек просыпается в одно прекрасное утро и решает: «Я хочу быть цеховиком», – чистой воды умопомешательство. У каждого, кто пришел к получению доходов таким радикальным способом, свой путь. И все же были два более или менее стандартных варианта.

Вариант первый

До мозга костей советский, человек попадал на производство или в торговлю и через некоторое время явственно видел, что и где плохо лежит. Да не просто лежит, а выбрасывается, уничтожается, портится. И добро бы пересортица или брак, так нет же! Часто на утилизацию отправлялись вполне пригодные для использования материалы, сырье или товары. И происходило это исключительно по причине трех «без»: безграмотности, безответственности и безразличия легальных производственников. Вообще, на производстве в большинстве случаев никому и ни до чего не было дела. Работяги трудились от звонка до звонка, мало задумываясь о качестве продукции, а руководство часто в глаза эту самую продукцию не видело, ему тем более было наплевать. Главное вовремя отписать бумажку наверх и бодро отрапортовать о проделанной работе и значительных успехах на бесконечных собраниях. Благо проверять все равно никто не будет. Естественно, когда наблюдательный человек попадал на производство, то через весьма непродолжительное время начинал искренне сожалеть о выброшенных на ветер государственной системой деньгах, «человеко-часах» и приложенных усилиях. В массе такие «наблюдатели» через некоторое время сливались с пейзажем и переставали сожалеть и вообще задумываться на эту тему. Но иногда встречались люди, которые просто физически не могли пройти мимо такой вопиющей бесхозяйственности. И в их головы начинали закрадываться определенные мысли. А если еще эти мысли падали на удобренную почву предварительных раздумий о несовершенстве государственной системы или жажды определенных материальных благ, то некоторое моральное колебание – и такой человек начинал потихоньку заводить знакомства в определенных кругах, выходя на нужных людей без спешки, но с упорством покорителя Эвереста.

Вариант второй

По этому пути шли люди, «обреченные» на противостояние существующему государственному строю. В СССР проживало гораздо больше людей, стремившихся к получению сугубо материальных благ, чем принято признавать. Это в кино и в литературе советский народ в едином порыве работал не за страх и деньги, а исключительно за коммунистическую совесть. А на самом деле в состав советского народа входило много простых обывателей, для которых своя рубашка всегда оказывалась к телу ближе, чем вся коммунистическая идеология, вместе взятая. Особенно много таких (как сейчас бы обозначили) представителей среднего класса было в союзных республиках, в частности в почти европейской Прибалтике, на знойном Кавказе и в Азии с ее по-прежнему средневековым укладом жизни. Но о национальных цеховых особенностях чуть позже. Так вот, эти люди с детства воспитывались на идеологических ценностях, весьма отличных от общепринятых: «деньги вовсе не зло, зло – их отсутствие», «из спасибо шубу не сошьешь», «говорильней сыт не будешь» и тому подобных. Крепкие хозяева на своих приусадебных участках, вкалывающие на тяжелой сдельной работе отцы семейств были и тогда людьми, знающими цену деньгам, заработанным своим трудом. Эту категорию населения безуспешно пытались искоренить, заменив идеологическими фанатиками, способными ходить в рванине и работать исключительно для общего блага. Не вышло. Хотя и очень старались, обличали «рвачей» в газетных фельетонах, высмеивали в журнале «Крокодил» и снимали обличительные сюжеты «на злобу дня». Торговля овощами с собственного огорода считалась делом позорным и недостойным советского человека. Помните: «Я продаю клубнику, выращенную собственными руками»? Папанов тщетно пытался сыграть отрицательный персонаж, не его вина, в конце концов, что он таковым не очень получился. В среде нормальных здравомыслящих людей, которые понимали, что материальные блага – это не так плохо, как им пытаются объяснить, подрастали будущие неглупые и способные хозяйственники, которые с юношеских лет понимали, чего конкретно они хотят от этой жизни. А хотели они не в последнюю очередь обыкновенных материальных благ. Но врожденное здравомыслие подсказывало им, что стандартным путем получить такие блага в СССР невозможно. Поэтому если желание было искренним, сильным и даже доминировало над реалистичной оценкой ситуации, то еще с младых лет такие люди начинали потихоньку осуществлять свои планы: обзаводились нужными знакомствами, попутно получая образование, необходимое для того, чтобы занять подходящую должность. А подходящая должность означала доступ к материальным ценностям, которые, к их искреннему сожалению, могли принадлежать только государству.

Но каким бы путем ни приходил человек к идее и практической реализации подпольного производства, и в том и в другом случае необходимы были крепкие и прочные связи в мире «тени», скрытом от палящего солнца социалистической законности. И как это ни странно, обзавестись подобными связями было гораздо проще, чем кажется.

kartaslov.ru

Метка: бизнес в ссср

ГЛАВА 17. НАПАРНИК

Первого сентября Доктор неспешно ехал в клинику, где в новом учебном году он уже не должен был трудиться в отделении для умирающих. Ординаторам второго года предстояло посменно работать в кардиологическом, пульмонологическом и прочих отделениях больницы. И, казалось, можно было бы радоваться грядущим переменам и интересной работе, но настроение все равно было тоскливое. Распределение по отделениям больницы проводила лично Завуч, с которой он так и не нашел общего языка. Да это было бы и невозможно. Не только она, но и большинство сотрудников кафедры относились к Доктору с настороженностью, полагая, что Шеф занес его в черный список. А то, что Доктор посмел завести знакомство с Отступником — личным врагом Шефа, еще более усугубляло ситуацию…

К тому же после гриппозной «командировки» в Кремлевское управление ему некогда было заниматься ни выяснением взаимоотношений с кафедральными недоброжелателями, ни своими «исследованиями» ритмов жизни и смерти. Расстроенный неожиданным исчезновением Медсестры, он перестал брать лишние дежурства, а они были единственной возмож-ностью получать беспрепятственный доступ ко всем историям болезни. А в те последние два месяца работы он и сам был бы рад отдать кому угодно свои дежурства. Но кому хочется сидеть по ночам в клинике весной? Ведь в это время молодые головы забиты не работой и учебой, а любовью и свиданиями! И только Доктору было не до этого: ежедневно после работы он спешил с Напарником на съемки, чтобы наверстать упущенное и компенсировать вынужденный простой, вызванный эпидемией гриппа. Чтобы отработать долги, он проездил летний отпуск, снимая приезжий люд, глазеющий на столичные достопримечательности, но так и не компенсировал всех потерь.

— А расходы в будущем, — размышлял он, — предстоят огромные. Нужно, во-первых, выплачивать за кооператив, во-вторых, платить за финскую мебель, купленную на одолженные у Напарника деньги и стоившую как два автомобиля, да еще в перспективе будет нужно откупаться от жены.

То, что от нее придется откупаться, он нисколько не сомневался: заявление на развод в суд она уже подала. Нисколько не сомневаясь в том, что за разводом последует раздел имущества, он размышлял, что следует предпринять, чтобы оставить себе хотя бы квартиру, доставшуюся ему с таким трудом.

Напарник, хотя был человеком неплохим, своего интереса не упускал и, одалживая Доктору деньги, старался обернуть это для себя еще большей финансовой выгодой. Вот почему Доктор, хоть и проработал весь отпуск на халтуре, так и не рассчитался с ним полностью…

Напарник был человеком непростым. Имел высшее техническое образование, кандидатскую степень и начал свою карьеру в сельскохозяйственном НИИ, в отделе уборочной техники. Попав в этот НИИ после аспирантуры, он, полный творческого энтузиазма, имел неосторожность высказать начальству свое мнение о состоянии советского сельского хозяйства вообще, и о качестве сельскохозяйственных машин, в частности. На этом его научная и практическая карьера в институте закончилась. Его задвинули в чертежно-копировальный отдел, где он, числясь младшим научным сотрудником, напропалую флиртовал с молодыми девчонками-чертежницами. И как-то раз очередная любовная история закончилась общеинститутским скандалом, дошедшим к тому же и до его жены. В итоге его объявили «морально неустойчивым» и «бесперспективным», так что все надежды на научное и карьерное продвижение лопнули как мыльный пузырь. Чтобы институт не потерял лишнюю ставку, его из НИИ не уволили, а оставили в прежней должности, поручив поддерживать контакты со смежными институтами и опытно-конструкторскими организациями, коих в те застойные годы расплодилось превеликое множество. И Напарник целыми днями разъезжал по Москве, развозя «ценные» научные документы и добывая разного рода согласования и подписи. А поскольку свободного времени у него появилось сколько угодно, он вспомнил о своих талантах бытового фотографа и начал потихоньку, по его собственному выражению, «делать бабки», получая при этом гораздо больше, чем в НИИ. Позже, встретившись с Доктором, он принял его в долю, и они вместе спокойно проработали около года, пока Напарника не «взяли» оперативники из ОБХСС (сейчас это называется УБЭП), пытаясь «пришить» ему дело за незаконное предпринимательство и спекуляцию, что в советские годы было серьезным обвинением…

Впервые Доктор с Напарником познакомился в «фотоклубе»: так в народе назывался пятачок у комиссионки, торговавшей фотоаппаратурой. Ведь в те времена тотального дефицита и нищеты купить что-то приличное в Москве можно было лишь в комиссионных магазинах или, как их тогда называли, в «комиссионках» (а на жаргоне — в «комках»). И хотя «комков» в городе насчитывалось много, действительно стоящими, не уступающими знаменитым валютным «Березкам», были лишь два-три заведения. И основная торговля там шла не за прилавком, а рядом с ним или вообще на уличном пятачке возле магазина. Фото-, радио-, видеотехнику, одежду — от джинсов до дубленок и шуб, любую мелочь — от зажигалок до жвачки, в общем, не только все, что можно было себе представить, но и то, о чем советский обыватель представления не имел, можно было легко найти на такой толкучке. Торговлей у «комков» занимались профессиональные перекупщики (их звали в народе «фарцовщиками»). Но это были не те фарцовщики, что болтались по переходу у гостиницы «Националь», выменивая у иностранцев жвачку за матрешки и прочие русские сувениры. Иностранный дефицит «брали» они из той же «Березки», перекупали из-под прилавка у продавцов комиссионки или напрямую скупали у привозивших это все из-за границы людей. Народ там был серьезный, поэтому и деньги «крутились» серьезные. Ведь в те годы хорошая видеосистема стоила столько же, сколько самый дорогой советский автомобиль — «Волга». И покупатели у них были соответствующие — еще более серьезные подпольные бизнесмены, цеховики. Им ничего не стоило отдать половину тогдашней зарплаты среднего советского человека за блок американских сигарет или жвачки…

Конечно, «фотоклуб» ни в какое сравнение не шел с крупными «комками», где торговали техникой и ширпотребом. Но и здесь были свои «акулы бизнеса», к которым местные перекупщики причислили и Напарника. Начав с бытовой фотосъемки на разных мероприятиях и торжествах, Напарник через пару лет стал одним из самых крупных (но при этом одним из самых неприметных!) продавцов японской фототехники в Москве. А его клиентами были не только многочисленные фотографы-бытовики, которых он обеспечивал камерами, оптикой и фотоматериалами, но и фоторепортеры, режиссеры и прочие творческие личности, желающие заполучить последние новинки фототехники. Прозвище «Напарник» он получил как раз в то время, когда искал себе компаньона, чтобы переложить на него фотосъемку на «прикормленных» им местах, а самому заниматься только сбором денег и торговлей фототехникой. Ибо это была самая выгодная часть бизнеса. В тот момент он и встретил Доктора, который (как уже читателю известно) после увольнения из армии начал заниматься малоприбыльной, с точки зрения Напарника, фотосъемкой в школах и детских садах…

Читателю, наверное, будет интересно узнать, что в том мире — нелегального и подпольного бизнеса — никто не назывался своими настоящими именами и фамилиями, не афишировал истинных профессий, а имел прозвище (или, проще говоря, кличку). Широко известными в этих кругах людьми были Шиза, Толстый, Иося, Дуремар, Фантомас, Ассириец и многие другие (не о них сейчас речь!). Но поистине легендарной личностью был Помойка, числившийся то ли дворником, то ли инвалидом, но постоянно — от открытия до закрытия — толкавшийся у крупнейшей комиссионки возле планетария. За один день он продавал столько товара, что к концу «рабочей смены» деньги носил в кейсе большущими пачками. Посадить его мечтали все менты — от местного отделения милиции до Петровки, 38. Только вот как и за что его посадить? За пачки денег в чемодане?

— А мне это папа в наследство оставил! — однажды заявил он задержавшим его ментам. Помойка прекрасно знал и уголовный, и уголовно-процессуальный кодексы, так что «пришить» ему что-нибудь серьезное борцы со спекуляцией не могли. Забегая вперед скажем, что в конце концов его посадили на семь лет по личному указанию из ЦК, когда он неосторожно поплакался какому-то мужику на отсутствие свободы предпринимательства в СССР и свою «тяжелую» жизнь. Мужик тот оказался русским, уехавшим из СССР на Запад, и продал это «интервью» «Голосу Америки». Естественно, после выхода в эфир такой «сенсации» Помойкой уже занялись не менты, а другая организация… Но это, читатель, уже отдельная история, и подробно о ней я, может быть, расскажу позже…

Ну, а Напарника подвела не болтливость, а жадность. Однажды в «фотоклубе» к нему подкатил неприметный старичок по прозвищу Дед и предложил выгодное дело: крупный меховщик, которого он якобы сам нашел, готов был отдать недорого — на пробу — небольшую партию шкурок нутрии: около трехсот штук. Сетуя на нехватку наличности, Дед предложил Напарнику выкупить эти шкурки. А за эту услугу обещал найти на них хорошего покупателя, так что в будущем останется только поделить прибыль. От клиента-меховщика шкурки будут прибывать постоянно, а значит, и прибыль будет постоянной. Себе Дед выторговывал лишь процент с первой сделки.

— А дальше весь навар будет твоим, — закончил он излагать свое предложение.

Первой реакцией Напарника было послать этого старого сморчка с его шкурками подальше, ведь от добра добра не ищут. Без всяких тухлых шкур он уже купил квартиру, машину, шведскую мебель, а годика через три-четыре собирался, подкопив деньжат и обратив их в твердую валюту, махнуть к брату в Америку. Тот был математиком и не стал после университета делать революций на ниве советской науки, а «вспомнив» свое происхождение, быстренько отвалил в Израиль и через год уже прислал брату весточку из США, благодаря которой у Напарника появились лишние проблемы в своем НИИ: его взяли на заметку. Да и не только его! Каждый, кто хотя бы раз пообщался с иностранцем из стран «капиталистического окружения», немедленно попадал в поле зрения «Конторы Глубокого Бурения» — так иронически называл Доктор могущественный КГБ…

Но, поразмыслив немного, Напарник решил, что большие и быстрые деньги помогут ускорить его отъезд для «воссоединения с семьей» (эта формулировка была одной из самых выгодных для скорейшего выезда из социалистического «рая»). К тому же, наведя в фотоклубе справки об этом старике, он узнал, что тот числится то ли сторожем, то ли дворником и постоянно «пасется» на этом месте чуть ли не всю свою жизнь, потихоньку занимаясь посредничеством за мелкий процент, приносящий, однако, изрядные дивиденды. Взвесив все «за» и «против», Напарник выгреб из тайника и подсчитал всю наличность, прикинув, что она за пару дней может удвоиться. После этого все сомнения исчезли, и он договорился с Дедом о встрече, на которую тот обещал привести меховщика с товаром…

Однако, как гласит народная мудрость, «жадность фраера сгубила»! Сгубила она и Напарника, когда того вместе с «продавцом» товара, доставшим из сумки пару шкурок нутрий, походивших скорее на их останки, забрали трое молодчиков в гражданской одежде. И легковой автомобиль быстренько доставил их двоих в ОБХСС одного из Управлений внутренних дел города Москвы. Третий же — Дед, присутствовавший при встрече будущих компаньонов по шкурному бизнесу, таинственным образом куда-то испарился…

Обо всем происшедшим с ним накануне Напарник, перескакивая с одного на другое, рассказал Доктору, надеясь получить хоть какой-нибудь совет. Но Доктор для начала попросил его рассказать все по порядку. Немного торопливо, но связно Напарник рассказал ему все, что произошло от момента знакомства с Дедом до встречи с «меховщиком». А вот когда продолжил рассказ о беседе с ментами, стал запинаться, краснеть и перескакивать с одного на другое. По тому, как он стал «дергаться», Доктор понял, что менты его Напарника «зацепили» основательно. И он оказался прав…

Борцы со спекуляцией предложили Напарнику, во-первых, явку с повинной с изъятием всех найденных при нем денег. И, во-вторых, — дальнейшее сотрудничество с органами. А за это они обещали передать все материалы по месту его работы для разбора в так называемом товарищеском суде. В те времена подобная практика существовала повсеместно: за мелкие преступления или трудно доказуемые дела, бесперспективные с точки зрения судебных органов, «преступников» разбирали в товарищеских судах. Таковые существовали при ЖЭКах (ДЕЗах), на предприятиях и в учреждениях и, может быть, даже при учебных заведениях (автор в этом вопросе сомневается). Товарищеские суды ограничивались лишь административными наказаниями и общественным порицанием. К тому же у человека не оставалось в биографии никаких следов от возбужденного ранее уголовного дела. Поэтому для ментов это было хорошей возможностью «отмазать» от зоны нужных людей…

В противном же случае — намекнули Напарнику — если он не примет их предложения, найдутся свидетели (например, «случайные» прохожие), слышавшие их разговоры о купле-продаже меха и обо всех финансовых подробностях, связанных с этим. Можно будет еще и обыск провести в его квартире на предмет незаконно нажитых ценностей. Или обзвонить всех клиентов из его личной записной книжки (так непредусмотрительно захваченной на деловую встречу!) и уточнить, кому и за какие суммы он продавал фототехнику. Тогда уж дело точно не ограничится товарищеским судом. А для народного советского суда — «самого справедливого в мире» — этих улик будет достаточно, чтобы вынести ему заслуженный приговор года на два-три в колонии общего режима. Напарник был так запуган обрисованными перспективами, что долго не сопротивлялся, а тут же согласился на сотрудничество с органами по «охране социалистической собственности». И для дальнейших переговоров о сотрудничестве его пригласил старший Опер на встречу через два дня…

— Ну и что теперь делать? Как дальше работать? — спросил обреченно Напарник, в душе прекрасно понимая, что именно придется делать лично ему.

Тут Доктор задумался, как бы вспоминая статьи уголовного кодекса (которые накануне тщательно проштудировал), а затем прокомментировал сложившуюся ситуацию:

— В данном случае можно говорить о спекуляции, то есть скупке и продаже товара с целью получения наживы.

А затем продолжил:

— Но в твоем случае никакого правонарушения ведь не было! Товар ты купить не успел и поэтому никому ничего не продал, а уж тем более не получил никакой прибыли. К тому же не доказано и намерение получения наживы. Так что обсуждать было бы нечего, если бы ты сам не «обделался» и под давлением ментов не признался в намерении купить и продать что-то с выгодой для себя. Ну а поскольку тот самый Дед исчез, то наверняка он — стукач, работающий на них. И перед ним поставили задачу тебя «зацепить», чтобы склонить к сотрудничеству. Так что теперь твою судьбу будут решать менты, вот и топай к ним на встречу.

Затем, немного подумав, добавил:

— Ну а эта пара облезлых шкурок, которую тебе сунули под нос — просто «наживка». И, скорее всего, не меховщик это был, а их человек — дружинник…

Напарник и сам уже понял, что если он во всем признался (хотя и ничего еще не совершил), бюрократическая милицейская машина закрутилась, и судьбу его решать будут «органы». И теперь ему предстоял поход к Оперу.

В назначенный день с утра Напарник сидел у двери кабинета Опера, ожидая решения своей судьбы. В голову лезли самые невероятные предположения — от полной конфискации имущества до немедленного ареста без суда и следствия. Точно в назначенное время появился Опер и пригласил его в кабинет, предложил Напарнику стул и из огромного железного сейфа достал толстую белую папку с надписью «Дело».

«Уже и дело успели завести!» — с ужасом подумал тот, но Опер, дружески улыбнувшись, спросил:

— Ну что, оформляем все как договорились?

Напарник покорно кивнул головой, после чего Опер стал заполнять какую-то анкету (попутно задавая вопросы), а под конец сказал:

— Ну вот, теперь и подписку можно оформлять.

— Какую подписку? — не понял Напарник.

— Подписку о сотрудничестве, — ответил тот, — и, кстати, о неразглашении государственной тайны. Заодно предупреждаю вас об уголовной ответственности за разговоры с посторонними лицами о нашем сотрудничестве. Другу своему — Доктору — не успели еще ничего рассказать?

— Нет, нет, — торопливо запричитал Напарник, а сам с ужасом подумал:

— Все про меня знают!

— Ну, так познакомишь как-нибудь с ним, — фамильярно, на «ты» ухмыльнулся тот, добавив:

— Что ж, поехали в твой НИИ оформлять протокол заседания товарищеского суда.

К концу рабочего дня все формальности были улажены, бумаги подшиты в дело, и Напарник стал секретным агентом, работающим на Опера. Придя на следующий день в фотоклуб, он не стал рассказывать своему компаньону, что ментам известна его личность. Но Доктор и сам догадывался обо всем. Потому что наведя справки у знающих людей о том, кто подставил его Напарника, узнал, что этот тихий неприметный Дед — ветеран МВД, всю свою жизнь проработал оперативником, отлавливая «расхитителей социалистической собственности», а выйдя на пенсию, продолжил свою работу уже внештатным агентом того же ведомства… Ну а делами Напарника с «органами» Доктор не стал интересоваться, считая, что наличие у того милицейской «крыши» — надежная гарантия для их длительного совместного бизнеса…

Астма центр 'Астма Сервис' - лечение астмы (495) 472-46-03

solopov.ru

СССР: антисемитизм, ассимиляция, теневой бизнес. Евреи в России: самые влиятельные и богатые

СССР: антисемитизм, ассимиляция, теневой бизнес

В начале 1917 г. в России проживало около 5 млн евреев, что составляло приблизительно 4 % от населения страны. Большая их часть жила в городах и местечках бывшей черты оседлости и была занята в мелкой торговле и частном предпринимательстве.

С властью большевиков у евреев отношения сразу не заладились: власть взяла курс на уничтожение частного предпринимательства, в котором было занято большинство иудейского населения страны.

Здесь важно отметить, что пресловутое участие множества евреев в революционном движении имеет, с одной стороны, глубокие причины, с другой – не совсем верно трактуется. В основном иудеи, замеченные в революционном движении, были ассимилировавшимися евреями, которые отказывались от своего происхождения и религии во имя идей революции.

Евреи в украинском местечке. Начало XX в.

Буржуазия же, еврейская общественность категорически противилась большевизму и с удовольствием финансировала различные выступления белых.

Однако и большевики, и белые евреев не любили, хоть и по разным причинам. Поэтому гражданская война обернулась для них настоящей катастрофой: в результате погромов погибли почти 100 000 человек. Оградить от безнаказанного кровопролития евреев догадались большевики, расположив их к себе. Это было весьма разумное решение: евреи были приятными союзниками – у них были деньги, которыми они готовы были делиться в обмен на защиту от погромов. Кроме того, евреи были предприимчивы и хорошо образованны. Поэтому к 1919 г. те, кто не покинул Россию, приняли сторону победившей власти.

Дальнейшие взаимоотношения евреев с советской властью имели довольно противоречивый характер. С одной стороны, уже нет черты оседлости, евреи получили право учиться и работать наравне с остальными гражданами, трудились на советских предприятиях, ходили в советские театры, преподавали в советских вузах. С другой – это одна из самых преследуемых групп советского населения на протяжении всех 70 лет советской власти. Помимо репрессий, лагерей и расстрелов, которые евреи прошли вместе с другими жителями СССР, на их плечи легли многие другие испытания.

Репрессии 30-х гг., унесшие жизни миллионов советских граждан, больно ударили и по евреям.

«Сначала гражданская война, а затем отмена нэпа наложили существенный отпечаток на формирование социальной структуры еврейского общества в СССР, – пишет историк Валерий Энгель, – поскольку и в том, и в другом случае страдали в первую очередь кустарные промыслы и торговля, где традиционно была занята основная масса еврейского населения».

Снова пройдя через разорение и оказавшись без средств к существованию, евреи были зачислены в так называемых лишенцев – тех, кто лишился своего бизнеса. Евреи мучительно искали способы заработка. Если раньше получить общее светское образование им было трудно, то в этом большевики оказались гуманнее своих предшественников. И еврейские родители с удовольствием отдавали своих детей в школы и университеты. Так иудеи автоматически избавились от узко национальной профессиональной ориентации и расширили сферы приложения своих сил. Это, впрочем, не избавило их от репрессий и преследований по национальному признаку в дальнейшем.

Бойцы еврейского сопротивления в годы Великой Отечественной войны

Пресловутая пятая графа (в советском паспорте в пятую строчку вписывали национальность) стала главным врагом на пути евреев к успеху по советской карьерной лестнице.

Началась Великая Отечественная война, которая для советских евреев была действительно отечественной. Они воевали и погибали в концлагерях с именем Сталина на устах. Но когда закончился один холокост, начался другой – евреев, побывавших в плену (как, впрочем, и представителей других народов), отправляли в концлагеря, ссылали, расстреливали.

Экономическое положение в стране до и во время войны можно назвать плачевным. Ни о каком бизнесе и речи быть не могло. Однако евреи применяли свои таланты не только на полях сражений, но и в развитии производства, так необходимого для обеспечения победы.

1941 г. стал разгромным для СССР: на оккупированных территориях оказались основные центры военной промышленности. Стало понятно: победить хорошо вооруженную немецкую армию, не создав мощного военного производства в тылу, невозможно.

Во главе многих предприятий, созданных буквально с нуля, были евреи. Они возглавляли наркоматы, которые занимались строительством заводов в Сибири и на Урале. Среди руководителей Главных управлений оборонных наркоматов 26 евреев, еще 18 – в заместителях. Занимали евреи и ведущие посты в руководстве страны.

Председателем Транспортного комитета при Совете народных комиссаров СССР, наркомом путей сообщения в тяжелые годы войны был Лазарь Моисеевич Каганович.

Наркомом строительства СССР с 1939 по 1946 г. был Семен Захарович Гинзбуг. Он во время войны руководил возведением оборонных объектов, возвращением к жизни на новом месте эвакуированных предприятий, восстановлением производства и народного хозяйства в освобожденных районах.

Генерал-майор Исаак Моисеевич Зальцман занимал должность наркома танковой промышленности СССР с 1941 по 1943 г. Он создал в Челябинске знаменитый Танкоград, с конвейеров которого вышла большая часть танков, воевавших на передовой.

И это лишь несколько имен евреев, которые в годы войны применили свои знания и деловые качества для налаживания работы советских предприятий. Впрочем, после войны советская власть отблагодарила многих из них ссылками и репрессиями.

Когда война закончилась, СССР активно способствовал созданию государства Израиль из своих геополитических соображений: Сталин надеялся, что Израиль станет форпостом Советского Союза на Ближнем Востоке. Однако русским евреям путь туда закрыт.

Израиль – государство у восточного побережья Средиземного моря, граничит с Ливаном, Сирией, Иорданией, Египтом и сектором Газа. Государство Израиль было создано 14 мая 1948 г. резолюцией Генеральной ассамблеи ООН. Этот день полностью изменил историю мирового еврейства – теперь, спустя многие столетия после разрушения Второго Храма, у еврейского народа появилась своя страна. За которую, впрочем, им приходится сражаться до сих пор с весьма недоброжелательным арабским окружением.

Волна еврейского национального самосознания, которая всколыхнула советских евреев после ужасов войны и создания государства Израиль, была тут же жестко подавлена советской властью. Начались преследования активистов сионистского движения, был убит председатель Еврейского антифашистского комитета (ЕАК) Соломон Михоэлс, который после войны отказывался распустить комитет и всеми силами старался привлечь внимание власти и мировой общественности к антисемитизму в СССР. Было сфабриковано дело врачей, которое могло привести к массовым репрессиям и расстрелам евреев. Однако в канун светлого еврейского праздника Пурим весной 1953 г. умер Сталин.

Знаменитый еврейский советский актер и общественный деятель Соломон Михоэлс

Это, впрочем, лишь ненадолго облегчило судьбу советских евреев. Вплоть до начала перестройки и появления в стране совершенно новых принципов государственного и экономического регулирования евреи испытывали на себе всю тяжесть государственного антисемитизма.

Не способствовал появлению новых героев для нашей книги и вектор развития экономики в советское время. Поначалу большевики взялись осуществлять новую экономическую политику (нэп), предполагавшую рыночные отношения, участие в экономике частного капитала, разных форм собственности и даже иностранных концессий.

Правда, уже к 1930 г. нэп свернули, экономику стали строить не в соответствии с экономическими нуждами, а согласно партийным лозунгам и по пятилетним планам развития народного хозяйства (пятилетка).

«В конце 30-х гг. в стране произошел окончательный отказ от рыночных методов развития экономики в сторону командно-административных механизмов управления народным хозяйством страны, – подчеркивает историк Валерий Энгель. – Это был единственно возможный путь развития социализма и политически, и экономически».

Историк прав: в условиях строительства централизованного государства на основе коммунистической идеологии допускать существование в стране рыночных отношений было бы ошибкой.

Основной акцент теперь делался на развитие тяжелой индустрии, пусть даже в ущерб всем остальным отраслям экономики. Немалое внимание уделялось и сельскому хозяйству. К концу своего существования СССР был одновременно одним из самых крупных мировых аграрно-промышленных центров и страной с катастрофическим дефицитом потребительских товаров.

Этот дефицит и породил целую индустрию скрытого производства и сбыта, вырастившую советских подпольных миллионеров, многие из которых впоследствии стали вполне явными российскими олигархами. Еще во времена правления Никиты Хрущева процветали в стране так называемые цеховики и спекулянты, практически создавшие в стране теневую экономику.

«Имея в хороших знакомых заведующего хозяйственным или продовольственным магазином, можно было организовать порядок, при котором любой заказанный этим магазином товар широкого потребления вообще не появлялся на прилавках, раскупаясь в объемах целых партий еще на складах», – описывает самую распространенную схему советского бизнеса автор статьи «Советские бизнесмены. Миллионеры из хрущоб» Андрей Веряскин.

Настоящими подпольными миллионерами становились заведующие хозяйственными и продуктовыми магазинами. Хлебным местом считались и самые разные учреждения, от загсов до профсоюзов и кладбищенской администрации. Здесь можно было сколотить неплохой капитал, раздавая за деньги места в детских лагерях или земельные участки под захоронения.

Можно считать, что в стране, которая жила по Госплану много десятилетий подряд, процветали бизнес и предпринимательство. Однако настоящая экономика: предприятия тяжелой промышленности, сельское хозяйство, добыча и переработка природных ресурсов – была сосредоточена в руках государства.

И только перераспределение производственных и природных ресурсов (которое, собственно, не закончилось до сих пор) смогло снова вывести из тени талантливых предпринимателей.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

document.wikireading.ru